Двойная жизнь училки

22 глава

Кирилл сидел в аудитории, уставившись в конспект, но буквы сливались в бессмысленные строчки. Голос преподавателя доносился словно из‑под толщи воды — монотонный, размеренный, совершенно не соотносящийся с тем хаосом, что бушевал внутри.

Он машинально перелистывал страницы, пытаясь зацепиться за хоть одну мысль, но перед глазами вставали картины: Анна, выходящая из клуба, её взгляд, когда она говорила, что «всё сложно», их редкие, украденные у времени встречи…

— Эй, Кир, — сосед по парте, Лёва, толкнул его локтем, прерывая поток мыслей. — Глянь‑ка.

Он протянул телефон. На экране тот самый пост из университетского чата. Анонимный. Жёлтый фон, кричащий шрифт, слова, бьющие наотмашь.

Кирилл прочитал. Сначала он не поверил. Потом будто ледяной ком опустился в желудок. Он поднял глаза на друга.

— Это… это всё ложь, — прошептал он, но голос дрогнул.

— Ну да, ну да, — Лёва хмыкнул, оглядываясь по сторонам. — Только вот смотри: все уже обсуждают. И знаешь, что самое забавное? Ты ведь и правда вечно крутишься возле её кабинета.

— Я помогаю ей с материалами! — резко ответил Кирилл, чувствуя, как внутри закипает злость. — У неё много работы, а я…

— А ты — студент, — перебил Лёва, поднимая бровь. — И она — преподаватель. И между вами, судя по этому посту, нечто большее, чем «помощь с материалами».

Вокруг начали перешёптываться. Кто‑то хихикнул. Кто‑то бросил косой взгляд. Кирилл сжал ручку так, что она чуть не хрустнула.

— Да это всё подстава, — сказал он твёрже. — Кто‑то просто хочет её унизить. Или меня. Кто знает? Отморозков хватает.

— Или правда выплыла наружу, — пожал плечами сосед. — Ты сам подумай: если бы ничего не было, кто бы стал такое писать?

— Любой, у кого есть злоба и свободное время! — Кирилл почувствовал, как голос срывается. — Ты же знаешь Анну Петровну. Она… она не такая.

— Знаю? — Лёва усмехнулся. — Я её знаю как преподавателя. А ты, видимо, знаешь… иначе. В любом случае, она горячая штучка, если представить её без одежды и в стрингах.

По залу прокатился смешок. Кирилл сглотнул. Ему хотелось вскочить, закричать, доказать, что это неправда, но слова застряли в горле.

Пара закончилась. Студенты зашумели, собирая вещи, переговариваясь, смеясь. Кирилл медленно поднялся, чувствуя, как давит на плечи невидимый груз. Он вышел в коридор, и тут же увидел Анну.

Она шла быстро, опустив голову, будто пыталась стать незаметной. Но он узнал её по походке, по тому, как она сжимала папку с бумагами, по едва уловимому аромату её духов, который всегда успокаивал его.

— Анна! — окликнул он, делая шаг вперёд.

Она остановилась лишь на секунду, подняла глаза, и он увидел в них страх, усталость, боль.

— Кирилл, не сейчас, — прошептала она, оглядываясь по сторонам. — Пожалуйста.

— Но я должен знать… — он попытался подойти ближе, но она отступила.

— Ничего не было, — сказала она твёрдо, но голос дрогнул. — И не будет. Прости.

— Ты не виновата, — он протянул руку, но она уже развернулась и пошла прочь, ускоряя шаг.

Он стоял, глядя ей вслед, и чувствовал, как внутри что‑то ломается. « Почему она убегает? Почему не даёт объяснить?»

— Анна! — крикнул он, но она не обернулась.

Вокруг снова начали шептаться. Кто‑то достал телефон, видимо, чтобы снимать. Кто‑то сказал: «О, будет скандал!»

Кирилл сжал кулаки. Он бросился за ней, но в коридоре уже было пусто. Только эхо её шагов отдалялось где‑то вдали.

В этот момент он заметил Петра Сергеевича. Историк шёл по коридору, держа в руках стопку книг, но взгляд его был холодным, оценивающим. Он на миг задержал взгляд на Кирилле, и в этом взгляде читалось всё: я знаю, я победил, а ты проиграл. Кирилл сразу всё понял.

— Это вы! — шагнул он к нему, голос дрожал от гнева. — Вы написали этот пост!

Пётр остановился. Спокойно посмотрел на него, чуть приподнял бровь.

— Ух ты. Доказательства? — спросил он холодно.

— Мне не нужны доказательства! — Кирилл сжал кулаки. — Я вижу это по вашему лицу. Вы не можете смириться, что она выбрала меня, а не вас!

Историк посмотрел по сторонам. Удостоверившись, что их никто не слушает, подошёл к Кириллу вплотную.

— Молодой человек, — Пётр говорил тихо, но отчётливо, — вы несёте чушь. Я не имею никакого отношения к этому посту. И советую вам не устраивать сцен. Это только подтвердит слухи.

— Слухи⁈ — Кирилл рассмеялся, но смех вышел горьким, надрывным. — Вы всё подстроили! Вы хотели её унизить, а теперь пытаетесь сделать виноватым меня!

— Я? — Пётр пожал плечами. — Я просто преподаватель. А вы — студент. И если вы хотите сохранить своё место в университете, лучше держите язык за зубами.

— Вы не можете мне угрожать!

— А кто угрожает? — Пётр улыбнулся, но улыбка была ледяной. — Я лишь даю совет. Подумайте о последствиях. Для вас. Для неё. Для вашего будущего.

— Будущего⁈ — Какое будущее, если вы разрушили всё, что у нас было⁈

— Было? — Пётр приподнял бровь. — А было ли что‑то, кроме ваших фантазий?

— Не смейте так говорить! — Кирилл почувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, но сдержался. — Вы ничего не знаете о ней. Ничего!

— Знаю достаточно, — холодно ответил Пётр. — Она не просто преподаватель. Она ещё и эскортница, танцовщица, бунтарка. Между вами не может быть ничего, кроме профессиональных отношений. Всё остальное — нарушение этики. Продолжите выступать, и куча вонючей грязи выплывет наружу, только уже не на уровне слухов, а на уровне фактов.

Кирилл горько усмехнулся:

— А анонимно унижать человека — это этично?

— Я никого не унижал, — Пётр Сергеевич сложил руки на груди. — Я лишь защищаю репутацию университета.

— Защищаете⁈ — Кирилл почти кричал. — Вы мстите! Потому что она не ответила вам взаимностью!

Вокруг раздались возгласы. Кто‑то засмеялся, кто‑то прошептал: «Он прав…» Они оба оглянулись, но то была лишь толпа студентов, проходящих мимо. Пётр на миг замер. В его глазах мелькнуло что‑то — то ли злость, то ли сожаление. Но он быстро взял себя в руки.

— Достаточно, — сказал он жёстко. — Если у вас больше нет аргументов, кроме обвинений, я ухожу. И советую вам последовать моему примеру. Пока не стало хуже.

Он развернулся и пошёл прочь, оставив Кирилла одного среди любопытных взглядов, шёпотов и смеха.

Кирилл стоял, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. Что теперь? Как всё исправить?

Он достал телефон, набрал сообщение Анне: «Ты в порядке? Я слышал про чат. Это бред, правда?»

Ответа не было.

Он посмотрел на экран, и увидел, что пост в чате уже набрал десятки комментариев. Кто‑то писал: «Не верю, это провокация», кто‑то: «А я всегда подозревал, что между ними что‑то есть», а кто‑то просто смеялся, добавляя эмодзи с подмигиванием.

«Мир рушится, — подумал он. — Всё, что мы строили, всё, что пытались скрыть — теперь на виду. И я не знаю, как это остановить».

Он медленно пошёл к выходу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Но не от боли, а от собственного бессилия.

Он остановился у окна, глядя на двор. Где‑то там, за стенами университета, была её жизнь — та, о которой он знал лишь частично. Клуб, ночные смены, тайные встречи… И теперь всё это стало достоянием общественности.

— Что же делать? — прошептал он.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение. Он достал его, и замер. Это была Анна.

«Не ищи меня. Не говори никому ничего. Это только хуже сделает. Прости».

Он перечитал текст. « Прости». Это слова ударило сильнее, чем весь пост. Он сжал телефон в руке, чувствуя, как мир вокруг становится чужим, холодным, беспощадным.