Двойная жизнь училки

18 глава

Кирилл принял решение в тот самый день, когда услышал слова Анны об ответственности и о том, что он «должен» обеспечить ей другую жизнь. Но сможет ли он? Без доступа к счетам отца, без чьей-либо помощи? Но в то же время он осознавал, что она чертовски права. Если уж взялся ухаживать за такой, как она, будь готов тянуть все тяготы.

Кирилл втянул голову в плечи. Холодный ветер пробирал даже сквозь плотную куртку. Часы на телефоне показывали почти восемнадцать часов, и уже через две минуты начнётся его первая смена.

Он толкнул тяжёлую дверь кафе, и в лицо ударил густой запах жареного масла и кофе. В ушах знакомый гул: звон посуды, окрики поваров, треск фритюра. Отныне он находился по другую сторону злачного места. Отныне он посудомойщик.

— Давай, заходи быстрее, — буркнула тощая женщина, старшая по смене, не отрываясь от подсчёта кассовых лент. — Сегодня как всегда аврал. В соседнем офисе корпоратив, так что…

Кирилл молча кивнул, натянул синий фартук, закатал рукава. К его приходу раковина уже была забита тарелками. Гора липкой жирной посуды смотрела на него будто насмешка над его надеждами на лёгкий вечер.

Первые два часа пролетели в тумане: горячая вода разъедала кожу, моющее средство щипало трещина на пальцах, спина ныла от постоянного наклона. Он механически тёр тарелки, ставил в сушилку, снова брал грязные, и так по кругу.

— Эй, новенький! — крикнул повар из‑за перегородки. — Где мой поднос?

— Сейчас! — Кирилл вытер руки, бросился к стеллажу.

В этот момент телефон в кармане завибрировал. Он достал его украдкой — сообщение от матери: «Кирилл, пожалуйста, ответь. Мы волнуемся. Перезвони».

Он стиснул зубы, злясь на судьбу, на мать, на отца из-за того, что вынужден терпеть подобную участь. Но вскоре успокоился. Всё же это он сделал свой выбор, а не они за него. Возможно, впервые в жизни…

— Так, не спим! — рявкнула старшая, — заметив его заминку. — Тарелки сами себя не помоют.

Анна вошла в квартиру в половину третьего утра. Двигалась тихо, стараясь не шуметь. Сняла туфли, повесила плащ. В коридоре пахло усталостью, то ли её собственной, то ли её нового мужчины.

Она на цыпочках прошла в спальню. Кирилл спал на боку, уткнувшись лицом в подушку. Рубашка задралась, обнажая поясницу. На полу лежала сумка с учебниками, пара носков, пустой стакан.

Анна присела на край кровати, провела пальцем по его плечу. Кожа тёплая, дыхание ровное. В полумраке он выглядел совсем юным, почти ребёнком, который слишком рано взвалил на себя груз взрослых проблем.

Кирилл зашевелился, приоткрыл глаза.

— Аня? — голос хриплый, сонный. — Ты уже…

— Спи, — она накрыла его одеялом. — Я просто хотела убедиться, что ты дома.

— Нет, постой, — он с трудом сел, протёр лицо. — Я ждал тебя. Честно. Но…

— Ты устал, — она присела рядом, погладила его по волосам. — Это нормально.

— Нет, не нормально, — он вяло усмехнулся. — Не нормально, когда я засыпаю до твоего прихода. Я ведь даже не могу просто поговорить с тобой, потому что мысли путаются.

— Кирилл…

— Я хотел купить тебе цветы, — перебил он. — Сегодня. Увидел у метро — шикарный букет. Такой же, как в тот день, когда мы…

Он замолчал, сжал её руку.

— Ничего. Всё нормально, — тихо прошептала она.

— Нет, ты не понимаешь. У меня осталось всего двести рублей на проезд до завтра. Если я потрачу их на цветы, то у меня будут большие финансовые проблемы.

— Шутник. Думай больше об учёбе, а не о том, как разбогатеть, работая на дядю. Я это проходила, поэтому знаю.

— Прости, — он опустил голову. — Я не жалуюсь. Просто… пытаюсь мыслить позитивно. Но иногда мне кажется, что я бегаю по кругу.

— Ты не один, — она прижалась к нему. — Мы вместе.

— Вместе? — он горько улыбнулся. — Или поочерёдно? Ты — в клубе, я — на работе. В универе мы тоже не можем никак сойтись.

— Это всё временно, Кирилл. Всё в этом мире рано или поздно имеет свой конец.

Тишина. Только тиканье часов на стене, монотонное, безжалостное.

— Знаешь, что самое странное? — прошептал он. — Что я всё равно счастлив рядом с тобой. Даже сейчас. Даже когда понимаю, что не справляюсь.

Она закрыла глаза, чувствуя, как слёзы подступают к ресницам.

— И я.

За окном шумел город — чужой, равнодушный. А здесь, в маленькой квартире, где пахло усталостью и любовью, они держались друг за друга, как за последнюю нить, связывающую их с миром, где ещё не было места для «нас».

Утром Кирилл проснулся один. На подушке лежала записка: «Завтрак в микроволновке. Не опаздывай на лекцию. Люблю.»

Он улыбнулся, но улыбка вышла вымученной. Телефон снова завибрировал — мать. Он отключил звук, сунул аппарат в карман.

На кухне его ждала тарелка с омлетом, а также чашка остывшего чая. На столе лежал его конспект по экономике, аккуратно сложенный. Рядом стопка монет «на проезд».

Он сжал их в кулаке, глядя в окно. Где-то там, за серыми зданиями, начинался новый день, такой же тяжёлый, как вчерашний. Но в нём было одно отличие: она всё ещё была рядом.