Двойная жизнь училки

23 глава

Кирилл толкнул дверь квартиры, ожидая привычного шума из кухни, ибо Анна часто включала радио, пока готовила ужин. Но в этот раз было тихо. Слишком тихо. Он замер на пороге, прислушиваясь к этой непривычной тишине, словно она была предвестником чего‑то недоброго.

Он прошёл в гостиную и остановился. Анна сидела в кресле у окна, обхватив себя руками. В полумраке её лицо казалось бледным, почти прозрачным. На столе стоял нетронутый чай, раскрытая книга, которую она, видимо, пыталась читать, но не смогла сосредоточиться.

— Ты дома? — он шагнул вперёд, чувствуя неладное. — Пропустила смену?

— Да, — она подняла глаза, и в них он увидел то, что боялся увидеть: решимость, смешанную с болью. — Я осталась. Чтобы поговорить.

Кирилл сел напротив, не зная, что сказать. В воздухе витало напряжение, густое, как туман. Он глубоко вдохнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Что ж, давай поговорим, — начал он, стараясь говорить ровно, но голос дрогнул. — То сообщение, которое ты мне написала… оно меня поставило в ступор. Понимаю, на тебя столько навалилось.

Анна глубоко вздохнула, будто собираясь с силами.

— Завтра в университете состоится дисциплинарное заседание. По жалобе родителей нескольких студентов. Они требуют моего увольнения.

Слова упали, как камни. Кирилл почувствовал, как внутри всё сжалось. Он попытался улыбнуться, будто это могло развеять нависшую угрозу.

— Но… на каком основании? — прошептал он. — Это же просто слухи!

— Слухи, — она горько усмехнулась. — Мы с тобой знаем, что это не просто слухи. Ректор также не может игнорировать. Особенно после того поста. Ситуация — петух.

Молчание. Где‑то за окном проезжала машина, её фары на миг осветили комнату, и снова темнота. Кирилл провёл рукой по волосам, пытаясь осознать происходящее.

— И что ты будешь делать? — спросил он, боясь услышать ответ.

— Я не хочу увольняться, — она сжала пальцы. — Это моя работа. Моя жизнь. Я вкладывала в неё всё. Но… — она запнулась, подбирая слова. — Если я останусь, всё станет только хуже. Для тебя. Для меня. Для нас.

— Для нас? — он резко поднял голову. — Ты говоришь так, будто нас уже нет.

— Нас и не должно быть, — тихо сказала она. — Мы знали это с самого начала. Студент и преподаватель. Это… неправильно.

— Неправильно⁈ — он вскочил, не в силах сдержать эмоции. — А любить вообще правильно? А стараться быть рядом тоже неправильно?

— Правильно, — она подняла глаза, полные слёз. — Но не здесь. Не в этой реальности.

— Так давай изменим её! — он шагнул к ней, схватил за руки. — Давай расскажем всё. Пусть знают, что мы… что я люблю тебя.

— Любят в романах, Кирилл, — её голос дрогнул. — В жизни любят молча. И жертвуют.

— Жертвуют⁈ — он отпустил её руки, отступил. — Ты хочешь сказать, что наша любовь — это какая-то жертва?

— Нет, — она встала, подошла к окну. — Это спасение. Для тебя. Ты ещё молод. У тебя впереди учёба, карьера, другая жизнь. А я… я уже сделала свой выбор. И он был миной замедленного действия. Похоже, сейчас эта мина подорвалась.

— Это не ошибка! — он сжал кулаки. — Это самое настоящее, что у меня было.

Она повернулась к нему, слёзы катились по её щекам.

— Прости. Я знаю, что раню тебя. Но это единственный выход. Если я останусь — тебя начнут травить. Если ты останешься рядом со мной — тебя исключат. Я не могу этого допустить.

— А если я сам решу, что мне делать⁈ — его голос сорвался. — Почему ты всегда решаешь за двоих?

— Потому что я старше, — она вытерла слёзы. — Потому что я отвечаю за тебя. За твою судьбу.

— Ты не имеешь права! — он закричал, но тут же осёкся. В комнате стало тихо, только их дыхание, прерывистое, неровное.

— Имею, — она опустила глаза. — Потому что тоже люблю, по-своему. И потому что должна отпустить.

Он отшатнулся, словно от удара.

— Значит, ты уже всё решила. Без меня.

— Да, — она снова подняла взгляд. — Прости.

Он начал собирать вещи молча. Рубашка, джинсы, книги — всё летело в сумку без разбора. Анна стояла в дверях, не двигаясь, не говоря ни слова. Кирилл остановился, глядя на разбросанные вещи, и вдруг почувствовал, как накатывает волна отчаяния.

— Ты даже не попробуешь бороться? — спросил он, не оборачиваясь.

— Бороться — значит тянуть тебя вниз, — ответила она. — Я не хочу.

— А я хочу! — он швырнул сумку на пол. — Я хочу бороться за нас! Но ты не даёшь мне шанса.

— Шанс есть, — она шагнула вперёд. — Но он не здесь. Он там, где ты будешь свободен. Без меня.

Он посмотрел на неё, и вдруг понял: она не передумает. Никогда.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда я сделаю, как ты хочешь.

— Кирилл… — она протянула руку, но он отстранился.

— Прощай.

Он вышел, не оглядываясь. Дверь захлопнулась за ним, отрезая всё, что было дорого.

Дома мать встретила его на пороге. Она сразу всё поняла по его лицу, по опущенным плечам, по тому, как он не смог сдержать слёз.

— Сыночек… — она обняла его, прижала к себе. — Всё будет хорошо, милый.

Он уткнулся в её плечо, чувствуя, как накатывает волна бессилия.

— Ничего уже не будет, мам, — прошептал он.

Отец стоял в коридоре, скрестив руки на груди.

— Вернулся? — спросил холодно. — Ну и ладно.

— Пап, — Кирилл поднял глаза. — Я…

— Не надо объяснений, — отец отвернулся. — Я не против, что ты дома. Но разговаривать… не хочу. Пока не готов.

Мать крепче обняла сына.

— Пусть отдохнёт, — сказала она мужу. — Потом поговорим.

Отец молча ушёл в комнату.

Кирилл опустился на диван, чувствуя, как пустота заполняет всё внутри. В кармане завибрировал телефон. Сообщение. Он достал его, не веря, что это может быть от неё. Но нет. Не от неё. От Лёвы.

«Слышал про заседание. Держись, брат. Если что — я с тобой».

Кирилл усмехнулся. « Держусь».

Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить её голос, её улыбку, её прикосновения. Но память словно размывалась, оставляя лишь боль и пустоту.

— Мам, — прошептал он, не открывая глаз. — А что, если она права? Что, если это действительно единственный выход?

Мать села рядом, взяла его за руку. Она не понимала о чём он говорит, что всем сердцем хотела помочь.

— Иногда люди думают, что делают лучшее для других, — сказала она мягко. — Но забывают спросить, чего хотят те, за кого они решают.

— Она думает, что спасает меня, — Кирилл сжал её руку. — Но она лишь убивает меня.

— Знаю, — мать погладила его по голове. — Но время лечит. Даже самые глубокие раны.

— А если не лечит? — он посмотрел на неё. — Что тогда?

— Тогда мы ищем новые смыслы, — она улыбнулась. — Новые дороги. Новые встречи.

— Но я не хочу новых встреч, — он опустил голову. — Я хочу её.

— Понимаю, — она прижала его к себе. — И это нормально. Но жизнь не останавливается. Она идёт дальше. И тебе придётся идти вместе с ней.

Он молчал, слушая её голос, чувствуя тепло её рук. Где‑то в глубине души он понимал: она права. Но принять это было невозможно.

— Я люблю её, мам, — прошептал он. — Больше всего на свете.

— Знаю, сынок, — она поцеловала его в макушку.

— Спасибо, мам, — прошептал он. — Спасибо, что пустила обратно.

— Ну а как иначе? — она обняла его крепче.

За окном медленно темнело. Где‑то вдалеке слышались голоса прохожих, шум машин, смех. Жизнь шла своим чередом, а для Кирилла она остановилась, казалось, что уже навсегда.