Двойная жизнь училки

15 глава

Вечер опустился на город тихо, почти незаметно, будто кто‑то осторожно накинул на улицы мягкий серый плед. Фонари разливали желтоватый свет, а влажный асфальт отражал огни витрин, превращая дорогу в извилистую реку из золота и серебра. Кирилл стоял у обочины, глядя, как такси с Анной растворяется в потоке машин. В руке он всё ещё сжимал ключи, которые она ему передала. Маленькие, холодные, но такие многозначительные.

— Ну вот, — пробормотал он себе под нос. — Теперь я официально обладатель чужого жилища. И никаких инструкций по применению.

Он усмехнулся, но смех вышел горьким. Мысли крутились вокруг одного: «Она там, в клубе. Среди музыки, огней, чужих взглядов…»

— Ревность, она как изжога, — сказал он вслух, будто разговаривая с невидимым собеседником. — Вроде ерунда, а мешает жить.

Метро гудело, вагоны покачивались, а Кирилл стоял у дверей, наблюдая, как его отражение мелькает в темноте. В кармане звенели ключи, в голове тысячи невысказанных слов.

— Молодой человек, вы выходите? — окликнула его пожилая женщина с тяжёлым пакетом.

— А? — он вздрогнул. — Да, конечно.

Вышел на своей станции, вдохнул прохладный воздух. Где‑то вдали смеялись подростки, звенели велосипедные звонки, пахло жареными каштанами. Жизнь шла своим чередом, а его собственная будто зависла на перепутье.

— Ладно, — сказал он себе. — Сначала нужно забрать вещи. Потом решать.

Но «потом» пугало. Потому что решений не было.

Дверь в родительской квартире открылась, и сразу стало ясно, что его ждали. Не просто так, не случайно. Это была засада.

Мать стояла в прихожей, скрестив руки. Лицо бледное, но глаза сухие, напряжённые, как натянутая струна. Отец сидел в кресле, спина прямая, взгляд тяжёлый, будто гиря на груди.

— Ну наконец‑то, — отец не повышал голоса, но в этой сдержанности было больше угрозы, чем в крике. — Мы хотели поговорить.

— У меня нет времени, — Кирилл прошёл в свою комнату, начал вытаскивать из шкафа вещи.

— Время найдётся, — мать шагнула за ним. — Ты знаешь, что нам написал Пётр Сергеевич?

— Знаю, — он бросил в сумку рубашку. — И что с того?

— «Что с того»? — голос отца дрогнул. — Ты встречаешься с преподавательницей? Это правда?

Кирилл на секунду замер, осознавая происходящее.

— Да. И что дальше?

— Дальше? — мать всплеснула руками. — Ты понимаешь, что это скандал? Что это нарушение всех правил? Что ты портишь себе будущее?

— Моё будущее — это моё дело.

— Нет! — отец резко встал. — Пока ты живёшь под этой крышей, ты подчиняешься нашим правилам.

— Тогда я больше не живу под этой крышей.

Он продолжил собирать вещи. Мать бросилась к нему:

— Кирилл, остановись! Ты не можешь вот так…

Она схватила его за рукав, потянула, пытаясь вырвать из рук брюки.

— Отпусти! — он резко отстранился, и она пошатнулась.

В тот же миг отец оказался рядом. Удар резкий, хлесткий, пришёлся по плечу.

— Ты смеешь поднимать на неё руку⁈ — Кирилл рванулся вперёд, но отец схватил его за воротник.

— Ты неблагодарный мальчишка! — голос матери сорвался на крик. — Мы всё для тебя сделали!

— Всё, чтобы контролировать меня! — Кирилл вырвался, схватил сумку. — Хватит уже.

— Куда ты пойдёшь? — мать всхлипнула. — У тебя ни денег, ни работы, ни плана! Угомонись уже, Кирилл!

— Зато есть ключи от квартиры, — он поднял руку, и ключи звякнули. — Этого пока достаточно.

— Квартира? Чья? Её? — отец прищурился. — Ты что, собираешься жить с ней?

— Если понадобится, то да.

— Ты сошёл с ума! — мать закрыла лицо руками. — Это же позор! Что скажут люди?

— Люди скажут: «Молодец, Кирюха, живёт как хочет». А те, кому не нравится, могут не смотреть.

Отец шагнул ближе:

— Ты думаешь, она тебя любит? Или просто забавляется? Ты студент, она твоя преподавательница. Ты хоть понимаешь, как это выглядит?

— Я понимаю, как это чувствуется. А как это выглядит, знаешь, мне неважно.

— Тебе будет важно, когда ты останешься один! Без диплома, без работы, без будущего!

— Будущее — это не только диплом и не работа. Это ещё и то, что ты сам выбираешь. А я выбираю её.

— Выбираешь? — мать горько рассмеялась. — Ты думаешь, это выбор? Это побег!

— Побег от чего? От вашей опеки? От ваших правил? От жизни, которую вы мне навязали? — Кирилл бросил сумку у двери. — Я не хочу быть вашим проектом. Я хочу быть собой.

— Ты и есть наш проект! — отец ударил кулаком по столу. — Всё, что у тебя есть, — это мы!

— Всё, что у меня есть, — это я. И то, что я сам создам.

— Создашь? — мать покачала головой. — Без денег, без поддержки? Ты даже сам за себя заплатить не можешь!

— Смог бы, если бы вы не заблокировали карту.

— Мы сделали это, чтобы ты задумался! Чтобы понял: нельзя жить, не думая о последствиях!

— Я думаю. И последствия принимаю.

Он рванул к двери.

— Если уйдёшь, то уже не возвращайся! — крикнул отец.

— Не собираюсь, — бросил он через плечо.

Хлопок двери был громкий, как выстрел. Ночь встретила его холодом. Он шёл быстро, почти бежал, слыша за спиной эхо голосов: мамин плач, отцовские угрозы. В голове стучало: «Всё. Больше нет пути назад», и это одновременно и радовало, и пугало.

Но куда вперёд?

В кармане звенели ключи. Анна. Её квартира. Её тепло.

Он остановился, достал телефон. Написать? Позвонить? Но что сказать? «Привет, я только что разругался с родителями и остался без денег. Можно я поживу у тебя?» Как глупо. Как недостойно. Она не должна видеть его размазнёй.

Стыд жёг изнутри. Он не хотел быть обузой. Не хотел, чтобы она видела его таким — побеждённым, беззащитным, пустым.

Ветер пробрался под куртку. Кирилл поднял голову. Над городом висела луна, величественная, холодная, равнодушная.

«Что дальше?»

Он знал только одно: назад дороги нет.

Медленно, шаг за шагом, он направился туда, где его ждали… Или не ждали? Но где хотя бы была крыша над головой.

Улицы становились тише. Редкие прохожие спешили домой, витрины магазинов гасли одна за другой. Кирилл шёл, засунув руки в карманы, и думал.

— Итак, — проговорил он вслух. — Что у нас есть? Ключи. Телефон. Сумка с вещами. И ноль на карте. Классика жанра.

Он попытался улыбнуться, но вышло натужно.

— С другой стороны, — продолжил он, будто споря с кем‑то невидимым, — у меня есть она. А это уже больше, чем у многих.

— Но как ей сказать? — спросил он себя. — «Дорогая, я сбежал из дома, потому что папа меня ударил, а мама рыдала»? Звучит как сюжет дешёвой мелодрамы.

Он остановился у витрины, посмотрел на своё отражение.

— Ты выглядишь как человек, который только что потерял всё, — сказал он своему отражению. — Но знаешь что? Ты ещё не проиграл.

Где‑то вдалеке проехала машина, оставив за собой шлейф света. Кирилл глубоко вдохнул.

— Ну всё. Ладно. Пора перестать ныть.

Он достал телефон, открыл чат с Анной. Пальцы замерли над экраном. Что написать?

Наконец, набрал:

— Я у тебя сегодня переночую. Родители… не в духе.

Отправил. Ждал ответа.

Через минуту пришёл ответ:

«Конечно. Жду. Только не задерживайся».

Он улыбнулся. Всего два предложения, а внутри стало теплее.

— Вот так, — сказал он. — Уже лучше.

И пошёл быстрее, будто страх и сомнения оставались позади, а впереди был только свет.

Свет её окон.