Его версия дома

ГЛАВА 8. ЗВОНОК, ИЗМЕНИВШИЙ ВСЕ

Джессика

«Мы стояли у перекрёстка, и между нами снова выросла невидимая стена»

— Джессика Майер.

Даллас явно на нас обиделся. С начала сентября солнце уже сдулось, будто его и не было. Вместо него — бесконечная хмарь, дождь и серое небо, нависшее стальным колпаком. Сегодня, слава богу, хоть немного отпустило. Парк в такую рань почти пустой — только я, пара фанатиков с собаками и стайка воробьёв, дерущихся за крошку.

Мои кроссовки отбивают чёткий ритм по асфальту, а прохладный воздух обжигает лёгкие — то самое чувство, ради которого стоит тащить себя с кровати в семь утра. Рыжий конский хвост хлещет по спине. Бег — моя личная медитация. Единственное время, когда в голове нет места тактикам, конспектам и вечному внутреннему занудству капитана.

В наушниках обычно у меня играет что-то бодрое и безмозглое, чтобы не отвлекало. Но сегодня...

«...Я не мог больше себя сдерживать. Меня пьянило в ней всё — запах кожи, изгиб талии, этот чёртов смех, то, как непослушные пряди падают на глаза... Я должен был заставить её полюбить меня.»

Грубый, низкий голос диктора вгрызается в мозг. И мурашки по коже — чёрт возьми, точно не от холода.

Дыхание ровное, стабильное, а вот мозг отключился напрочь. Просто бегу, и всё. Аудиокнига накручивает обороты, подбираясь к той самой сцене, и я полностью ушла в неё. Так что столкновение плечом к плечу вышибло меня из колеи по-настоящему.

— Чёрт возьми! — уже собралась разразиться тирадой, отскакиваясь на метр, но тут же заткнулась.

Передо мной была Кейт.

— Блядь, Кейт, прости! — ринулась к ней, она оперлась ладонью о землю, а я помогла ей подняться. На ней был такой же спортивный костюм и кроссовки. Видимо, тоже решила размяться.

Она одарила меня усталой улыбкой, отряхнулась и покачала головой.

— Всё в порядке, Джесс. Ничего страшного.

Мы стояли секунду в неловком молчании. Я вытащила наушники.

— Не думала, что встречу тут кого-то из команды, — проговорила я, всё ещё пытаясь отойти от шока и остатков того голоса в ушах.

— Я тоже, — её голос прозвучал тише, чем обычно. Но в нём не было привычной дрожи. — А ты... часто бегаешь тут?

— Каждое утро, когда погода не совсем говно, — я ухмыльнулась. — Это как перезагрузка. Иначе свихнусь от всей этой учёбы и тренировок.

Кейт кивнула, и в её тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Понимаю. Иногда кажется, что голова вот-вот взорвётся.

Мы снова замолчали, но на этот раз тишина была не такой неловкой. Я заметила, что она выглядит... спокойнее. Не такой измождённой, как обычно после тренировок.

— Слушай... — начала я, неожиданно для себя. — Может, пробежимся вместе?

Сейчас как обычно буркнет «нет» и убежит, — промелькнуло в голове. И от этой мысли стало как-то... обидно.

Она удивлённо подняла брови, потом её взгляд смягчился.

— Давай. Только... я не очень быстро бегаю.

Губы сами растянулись в дурацкой, но искренней улыбке. Чёрт возьми, она согласилась.

— Да без проблем! — махнула я рукой, стараясь скрыть неожиданный прилив радости. — После вчерашних нагрузок мне только так и надо.

Мы побежали рядом, и странное дело — тот самый голос в наушниках вдруг показался мне уже не таким уж захватывающим. Реальность, оказывается, могла быть куда интереснее.

Холодный ветер продолжал бить в лицо. Мы в одном темпе бежали мимо людей, что редко встречались, иногда поглядывали на красивый, хоть и пасмурный пейзаж центрального парка Далласа. Тишина была умиротворяющей, но стала давить на мозг. Ни один мускул на лице Кейт не дрогнул, словно запрограммированный персонаж в игре, выполняющий определенную функцию. Хоть румянец появился на бледных щеках от напряжения и морозного воздуха.

— Я довольно часто здесь бываю, но ни разу не видела тебя.

Кейт на секунду помрачнела, но тут же встряхнула головой, словно отгоняя наваждение.

— Сегодня первый день. Терапевт посоветовал. — Она на мгновение задумалась. — Знаешь... это лучше, чем просто лежать и слушать тишину.

Меня слегка перекосило от такой внезапной откровенности. Но странно — не отвернуло, а наоборот, обрадовало. В её голосе не было ни капли жалости к себе, просто сухая констатация факта. Без прикрас.

И тут меня осенило. Мы ведь... никогда по-настоящему не разговаривали. Вот так, просто. Одни мои команды на площадке да её вечное «всё нормально» в ответ.

— Ага, понимаю... Когда от скуки или вечных мыслей начинаю сходить с ума, просто выбегаю из дома, вставляю наушники, включаю музыку и несусь, пока ноги не отвалятся.

Да, я слукавила. Не буду же я позориться и признаваться, что вместо музыки у меня в ушах голос диктора, нашептывающий грязные романы про сталкеров. Нет уж, это мой маленький, постыдный секрет.

Мы свернули на аллею, где кроны деревьев смыкались над головой, создавая зелёный тоннель.

— Знаешь, — Кейт нарушила тишину, и голос её прозвучал приглушённо, — я всегда думала, что ты меня терпеть не можешь.

Я чуть не споткнулась о собственные ноги.

— Что? С чего вдруг?

— Ну... — она отвела взгляд, сосредоточенно разглядывая асфальт перед собой. — Я же вечно всё порчу. Сбиваю настрой. Ухожу в себя.

— Да ну, бред, — отмахнулась я, хотя внутри что-то ёкнуло. — Ты — наш секретный либеро. Без тебя мы бы «Экономисту» давно проиграли. Просто... — я запнулась, подбирая слова. — Иногда ты как будто не здесь. И это... пугает.

Она посмотрела на озеро впереди, и её улыбка потускнела. Словно я нечаянно ткнула пальцем в открытую рану.

— Иногда я и правда не здесь, — тихо призналась она.

Её откровенность приятным, но одновременно тяжёлым грузом легла на душу. Но я понимала — это первый шаг. Изрядно выдохшись, мы плюхнулись на первую попавшуюся скамейку. Я порылась в кармане олимпийки и достала протеиновый батончик, разломив его пополам.

— Держи. Правило капитана — всегда иметь при себе экстренный запас глюкозы.

Она взяла половинку, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное. Её холодные пальцы на секунду коснулись моих.

— Спасибо, Джесс.

— Не за что, — я ухмыльнулась, пряча внезапную неловкость. — Если честно, я думала, ты откажешься бежать со мной.

— Я и сама думала, что откажусь, — она медленно развернула обёртку. — Но... передумала.

Мы сидели и молча жевали, глядя на озеро. И это молчание было удивительно... комфортным. Никакого напряжения, никаких неловких пауз. Просто два человека, делящие тишину.

Вдоволь наглядевшись на воду, мы одновременно поднялись. И тут моя либеро неожиданно, с тихим смешком, сказала:

— Это был лучший завтрак за последние полгода.

Я уставилась на неё, хлопая ресницами, а на моём лице расплылась такая же дурацкая улыбка.

— Половинка батончика?

— Нет, — она покачала головой, и взгляд её стал серьёзным. — Нормальный разговор.

Меня будто волной окатило. По спине побежал холодок. Она сказала это так... обречённо. Будто это и правда была единственная её радость за долгое время.

Пока мы шли к выходу из парка, я решила рискнуть — раз уж она согласилась побегать, может, согласится и на большее?

— Слушай... Мы сегодня с девчонками собираемся на ночёвку к Мии. — я поджала губы, замирая в ожидании ответа. — Будем сплетничать про твоего брата. Он, кажется, совсем потерял голову от нашей горячей испанки.

Кейт задумчиво обвела взглядом парк, потом посмотрела на меня. В её глазах читалась настоящая внутренняя борьба — желание против привычного страха.

— Знаешь что? Да. Я с радостью, — выдохнула она, и в голосе прозвучала искренняя решимость.

— Супер! Тогда... — я уже собиралась выпалить адрес, как из кармана Кейт раздался настойчивый звонок. Она поморщилась, с извинением глянула на меня и поднесла телефон к уху.

— Да, мам. — Её голос вмиг стал деревянным, почти строевым. Я знала, что она из семьи генерала, но не думала, что это так на ней сказывается. Дэниел-то вон — тот ещё гуляка.

— Мне обязательно... да, я поняла. Да, я скоро буду... — она будто хотела возразить, но тут же сдалась. Просто кивнула, словно мать видела её через экран. Лицо её снова омрачилось — тем самым привычным, закрытым выражением, с которым она ходила всегда.

— Прости, Джесс... — она сунула телефон в карман. — Кажется, сегодня даже судьба против меня.

Я почувствовала, как восторг внутри меня лопнул, как мыльный пузырь. И она это видела — в её глазах читалось такое же разочарование.

— Всё серьёзно? — не удержалась я. — Если не секрет, что случилось?

Кейт махнула рукой и устало фыркнула — жест, который я видела у неё впервые.

— Обычный семейный ад. Родители на совещании, а к вечеру ждут «важных гостей». — Она сделала воздушные кавычки, и в её голосе прозвучала неприкрытая горечь. — Нужно, чтобы дом сиял, стол ломился, а дочь генерала улыбалась и молчала. Стандартная программа.

Мы вышли за ворота парка, и утренняя идиллия начала таять на глазах. Но я не сдавалась.

— Погоди, какие ещё гости? — не удержалась я, ловя её за локоть. — К вам президент что ли приезжает? Или папа Римский?

Кейт горько усмехнулась, и в этом звуке было столько тоски, что мне стало не по себе.

— Хуже. Какие-то деловые партнёры отца, — она махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — С важными лицами и скучными разговорами о деньгах и политике. Мне даже имён их запоминать не обязательно — всё равно через месяц будут новые.

— И что, ты обязана там быть? Можешь же сказать, что плохо себя чувствуешь!

Кейт посмотрела на меня с такой усталой жалостью, будто я предложила ей полететь на Луну.

— Ты не понимаешь, Джесс. В нашем доме «плохо себя чувствую» — не оправдание. Это признак слабости. — Она произнесла это с такой автоматической отрепетированностью, будто цитировала семейный девиз, выученный в детстве. — Моя роль — надеть правильное платье, улыбаться и вовремя исчезнуть.

Мы стояли у перекрёстка, и между нами снова вырастала эта невидимая стена — между моим миром, где можно притвориться больной, чтобы не идти на скучную вечеринку, и её, где каждое движение — часть чьего-то сценария.

— Ладно, — вздохнула я, сдаваясь. — Но если что... если станет совсем невмоготу, сбегай к Мие. Хоть в полночь. Дверь открыта. Мы тебе и пижаму найдём, и спальное место.

Она снова улыбнулась — на этот раз по-настоящему, и в её глазах блеснула та самая искорка, что я видела во время пробежки.

— Спасибо. Правда. — Она повернулась, чтобы уйти, но на прощание добавила: — Может, в следующий раз повезёт.

Я смотрела, как она уходит, и в голове крутилась одна мысль: «Роль... Правильное платье... Вовремя исчезнуть...». Звучало это как-то слишком уж по-казённому. Как будто она не дочь, а статист в чьём-то спектакле.

Внутри меня поселилась тревога.