Его версия дома

ГЛАВА 17. 101 РОЗА

Джессика

"У любого цветка... есть срок годности"

— Аноним.

— Эй, сучка, это че за нахер такое было? — голос Мии, полный дикого восторга, врезался в мою попытку прийти в себя. Тренировка закончилась, а щёки всё ещё горели. И не только от нагрузки.

— Ты о чём? — буркнула я, пряча лицо в полотенце. Сама знала, о чём. О его руках. О том, как он меня поймал, будто я была не человеком, а чем-то… лёгким и беспомощным. И как пахло его кожей вблизи — не парфюмом, а чем-то резким, мужским, опасным.

— О том, что тебя поймал безумно сексуальный незнакомец! — Мия взвизгнула, и я набросилась на неё, зажимая ей рот.

— Тихо ты! — прошипела я, чувствуя, как жар разливается по всей шее. — Он просто… стоял там. Никто его не звал.

— Стоял и ждал, когда ты красиво слетишь к нему в объятия? — она вырвалась, её глаза блестели от неподдельного веселья. — О, Джесс, да ты вся пылаешь!

— Да иди ты! — огрызнулась я, но голос прозвучал слабее, чем хотелось. Потому что часть моего мозга, та самая предательская часть, что зачитывалась по ночам дурацкими романами, уже рисовала абсурдные картинки.

Резкий свисток тренера спас меня от дальнейшего расспроса.

— Не расходимся, девочки!

Я подняла голову. Тренер стояла в центре, а рядом — он. Стоял так спокойно, будто не переживал из-за того, что все на него смотрят. Будто он здесь хозяин.

— Знакомьтесь, — тренер махнула в его сторону. — Доктор Ричардсон. Новый психолог. Будет с вами работать. Так что... не позорьтесь.

Психолог.

Слово повисло в гулкой тишине зала. Потом раздался сдержанный ропот, пара недоумённых взглядов.

Мия наклонилась ко мне так близко, что её губы почти коснулись моего уха, и прошептала с абсолютной уверенностью:

— Ага, он кто угодно, но не психолог. Разве что из порно вылез. С такими-то руками и шрамом. Он... выглядит так, будто знает, где спрятаны тела.

Я подавила дикий, неуместный смешок, который рвался наружу, и толкнула её локтем в бок. Но она была права. В нём не было ничего от тех уставших, добродушных тётенек с очками, что обычно вели у нас лекции о «стрессе». Он был… другим. Слишком собранным. Слишком наблюдающим. Слишком физическим.

Он, казалось, проигнорировал наш шёпот и, слегка кивнув, обратился к команде. Голос его был ровным, профессиональным, но звучал он как приказ.

— Моя задача — помочь вам справиться с давлением перед соревнованиями. Наблюдать за групповой динамикой. Если у кого-то есть личные трудности, мешающие игре, моя дверь открыта. — Его взгляд скользнул по лицам и на долю секунды — не больше — задержался на Кейт. Потом перешёл на меня.

— Я так понимаю, вы и есть капитан?

Голос был ровным, без намёка на насмешку, но от этого только хуже. Я почувствовала себя полной дурой. Идиоткой, которая упала. Которая молчала, когда он её ловил. Которая даже «спасибо» не сказала. Которая сейчас стоит, красная как рак, и не может связать двух слов.

Софи тихо ткнула меня в бок, пытаясь вывести из ступора. Мия за её спиной беззвучно хихикала, изображая обморок.

— Нет… — выпалила я и тут же спохватилась, чувствуя, как жар поднимается к самым корням волос. — То есть… да. Да, я капитан. Джессика Майер.

Он слегка кивнул, будто поставил галочку в невидимом отчёте.

— Капитан Майер. Отлично. Особенно с теми, кто склонен брать на себя слишком много, мне предстоит работать плотнее. Иногда падение — не трагедия, а своевременный сигнал к перераспределению нагрузки.

Он говорил на казённом, психологическом языке, но каждый его шифр я расшифровывала мгновенно. «Я видел твою потерю контроля. Я считаю тебя проблемой. Я буду за тобой следить».

— Поняла, — выдавила я, и моё собственное «поняла» прозвучало как вызов.

Он удержал мой взгляд ещё на секунду — долгую, невыносимую — затем коротко кивнул тренеру и развернулся к выходу. Его уход был таким же бесшумным и неоспоримым, как появление.

И как только дверь за ним закрылась, зал взорвался.

— Охренеть, — выдохнула Мия, вытаращив глаза. — Он тебя, кажется, только что вызвал на дуэль. Сексуальным психологическим оружием.

— Заткнись, Мия, — пробормотала я, но её слова уже вибрировали где-то глубоко внутри, смешиваясь с гневом и чем-то новым, острым и совершенно непрофессиональным.

Он вызвал. И теперь я, сама того не желая, приняла этот вызов.

________________________________________________________________

После тренировки и этого представления вся раздевалка гудела не о предстоящем турнире, а о… блять, о нём. И о моём падении.

— Жуть, у меня от него мурашки, — поморщилась Рэйна, втирая в плечи крем. — С таким шрамом и взглядом. Будто насквозь видит.

Мия тут же швырнула в неё мокрым полотенцем.

— Ты просто ничего не понимаешь в настоящих мужчинах! Он не жуткий, он... загадочный! Как будто сошёл со страниц чего-то очень интересного.

А я молчала. Что я могла сказать? Обычная колкость, отбривающая всех, не лезла в горло. Я нервно запихивала вещи в сумку, чувствуя, как стены и гам голосов давят на виски. Нужно было вырваться на воздух. Я будто задыхалась, а в глазах всё стояло одно и то же: расплавленный свинец его взгляда, пригвоздивший меня к месту.

— Девочки! Слушайте сюда!

Голос тренерши, пробившийся сквозь гул, прозвучал отдалённо и раздражённо. Мы все замолчали, переглянувшись, не понимая, о чём речь.

Она стояла в дверях, держа в руках то, что в этой потной, пропахшей потом раздевалке выглядело абсолютно нелепо. Огромный, пышный, идеальный букет. Нежно-розовые розы, каждая — размером с кулак, упакованные в шелестящую бумагу и шёлковую ленту. Девочки ахнули хором. У почти всех, даже у прагматичной Софи, загорелись глаза. Это был не просто букет. Это был подарок. Гребанный, роскошный, кричащий букет из 101 розы.

Тренерша с неприязненным видом, будто держала в руках не цветы, а улику, сделала шаг вперёд.

— Видимо, у кого-то появился поклонник с деньгами и без вкуса. На будущее — подарки в раздевалку не носить! Отвлекаетесь! — она тяжёлым взглядом обвела нас и, наконец, вынесла приговор. — Арден. Это тебе.

В наступившей тишине было слышно, как падает бутылка с водой. Все взгляды разом устремились на Кейт. Она стояла у своего шкафчика, всё ещё разгорячённая после игры. Её глаза, цвета тёмной ночи, распахнулись от удивления, когда она с лёгким смешком приняла огромный букет, который казался почти такого же размера, как она сама.

— Ой! — только и выдохнула она, заваливаясь немного назад под его тяжестью.

Тренер лишь покачала головой с ухмылкой и удалилась, а её тут же обступили со всех сторон.

— Кейт! Вот тихушница! — взвизгнула Мия, прыгая вокруг неё. — Мы думали, ты в сторону парней только учебники кидаешь, а тут на тебе — целая оранжерея!

— Признавайся! — подхватила Рэйна, сияя. — Где такого щедрого принца откопала? Нам тоже срочно нужен!

Кейт покраснела, как маков цвет, и не смогла сдержать широкую, смущённую улыбку. И я рассмеялась вместе со всеми — это было так мило и неожиданно.

— Девочки, да вы что, это наверное ошибка… — она залилась смехом, пока её пальцы нащупали среди стеблей маленькую, изящную записку.

Она развернула её, и улыбка на её лице стала ещё лучезарнее.

— Ну что там? Читай! — хором потребовали от неё.

Кейт сделала вид, что серьёзно прочищает горло, и прочитала с наигранной торжественностью, сияя:

— «Я всегда рядом.».

Раздался дружный, восхищённый вздох и аплодисменты.

— О, черт, я завидую! — воскликнула Софи.

— Самый преданный болельщик! Как в кино! — захлопала в ладоши Рэйна.

Кейт прижала букет к груди, сияя, а её щёки горели румянцем от всеобщего внимания и такого неожиданного, красивого жеста.

— О, боже... — смущенно сказала она. — Но теперь мне нужно как-то донести это до дома…

Мы с Мией хихикали, наблюдая, как наша крошка либеро, переодевшись, с трудом, но гордо поволокла свой трофей к выходу, будто неся королевскую мантию.

И как только дверь за ней закрылась, моя латинка тут же повернулась ко мне, и её лицо снова озарила та хитрая, похабная ухмылка, от которой у меня ёкнуло в животе.

— Ну, а теперь, mi querida, — она прошипела, придвигаясь так близко, что я почувствовала запах её яблочного шампуня, — мы наконец-то поговорим о тебе, рыжая лиса. И о твоём личном спасателе в костюме.

О, нет.