Его звали Тони. Книга 9

Глава II

Свидетель. Ну-ну. Верим.

Короткостриженная — та что со шрамом — едва заметно подмигнула. Мол, разберёмся, командир. Не дуры.

С другой стороны — и правда ведь не тупые. Раз сами вот так полезли, значит какой-то план есть. Только что придуманный, понятное дело. Но всё же имеется.

— Конечно, — киваю я. — Раз вам так нужно, вы можете задать им несколько вопросов.

Ловко они, на самом деле момент выбрали. Бюрик только что наблюдал роскошную эльфийскую девушку. Которая не стесняясь себя демонстрировала и при этом для него была недосягаема. Что привело к очевидному результату — ему захотелось хотя бы кого-то. Как тем бедолагам с пивными брюхами и отсутствием мозгов, которые сначала пялятся на чужих красоток или вовсе смотрят порно, а потом идут трахать то, что лежит в их постели.

В таком состоянии, он лёгкая добыча для тех, кто знает, куда давить. А эти две ещё как знали.

Короткостриженная зашла слева. Армейская майка на тонких лямках, штаны с низкой посадкой. Точно не из нашего комплекта формы. Вторая, длинноволосая, обошла справа. Эта была в шортах, которые почти полностью открывали ягодицы.

— Сейчас притащат диван, — озвучила длинноволосая, наклоняясь к чиновнику, взгляд которого тут же метнулся в к ее груди. — Там будет куда удобнее.

— Диван? Что? Я… — Погодин покосился на меня. Глянул на оператора, который так и маячил в паре метров. — Господин Белый. Я намерен провести интервьюирование. В этот момент рядом не должно быть заинтересованных лиц.

И глазами, скотина такая на оператора показывает. Не понял — он решил, что я ему орчанок подкладываю в качестве взятки что-ли? Совсем башкой поехал, сука плешивая?

Стоп. Опять даргская ярость. Больно нервов много за последнее время. Вот и клинит порой. Хочется взять кого-то за голову и об стену. Пока в ладони ни хрена не останется.

Хотя есть и другой способ — взять например эту свенгу, нагнуть. Стянуть шорты, под которым ничего нет и по очереди в каждое из… Так! Надо бы убираться отсюда. И умыться. А то я так сам могу стать причиной кровавой бойни. Да и вообще — на меня прямо сейчас хренова туча людей смотрит. Нельзя вот так позорить честное имя культурных даргов. Не то, чтобы его уже можно назвать честным, конечно. Однако и негатива пока прилипнуть тоже не успело.

— Разумеется, — я наклонил голову, поймав на себе чуть заинтригованный взгляд длинноволосой, заметивший, как я пялился на её зад. — Не смею мешать работе комиссии.

Отступил. Махнул оператору — тот тоже сдвинулся, исчезая за спинами отдыхающих. Погодин проводил камеру взглядом и убедившись, что она правда исчезла, заметно расслабился.

Дебила кусок. Он понятия не имел, что зал нашпигован стационарными камерами. Которые прямо сейчас фиксировали каждое его движение.

Я было подумал вырубить несколько. Чтоб эту часть зала слепой зоной сделать. Потом передумал. Пусть пишут. На всякий случай.

Телохранитель из Тайного Приказа стоял неподвижной статуей. Никакой реакции. Оно и понятно — его дело сохранить жизнь подопечного и вытащить под огнём. А две полуголые орчанки в категорию «смертельная угроза» точно не попадали.

По крайней мере, не в том смысле.

— Эй! — короткостриженная щёлкнула пальцами. — Сюда тащите! К нам!

Из толпы вынырнули двое кобольдов. Которые пёрли откуда-то продавленный, но вполне приличный диван. Надеюсь они его не из жилого помещения упёрли.

Свенги ловко подхватили под руки Погодина. Усадили. Опустились по бокам. Разговора мне отсюда слышно не было, но я отлично видел выражение лица председателя комиссии. А стоило ему бахнуть стопку цвергской пламенной жидкости, как и глаза масляно заблестели. Вон наминает уже бёдра орчанок своими бюриковскими пальцами.

— Тони? — наушник взорвался голосом Арины. — Очнись, глухая ты сволочь! Чё ты застыл⁈

Вот это внезапно сейчас было. Чё за нахер-то? Мне аж обидно на момент стало. И гнев внутри заворочался.

— Субординация! — рыкнул я в ответ. — Забыла, что с командиром говоришь?

— Ничё тот факт, что я тебя уже раз десятый вызываю, — огрызнулась блонда. — Застыл истуканом там, на орчанок своих пялится.

Я на секунду подвис, пытаясь понять, как это реагировать. А иллюзионистка уже продолжила.

— Чё с этими отбросами общества делать? — живо поинтересовалась она. — Могу поставить на центральную позицию. Или наоборот, куда-то в районе жопы картинку засунуть.

Желание сказать ей несколько ласковых слов из-за формы обращения, у меня ещё имелось. Но я заставил себя сдержаться. Сон — штука, которая необходима для стабильной психики. Арина же, даже если забыть про всё остальное, была на ногах не меньше тридцати шести часов.

— Второй вариант, — коротко рыкнул я. — Без приказа, игнорь их.

— Приняла. Работаем, — послышался голос блонды. — Пикси-хреникси, слышал? Перекинь этот блок на самый мелкий масштаб. А по центру — вон тех цверг, который в шестнадцатом квадрате. Одна уже голой жопой трясёт, вторая вроде тоже раздевается.

Я скользнул взглядом по свенгам. Выглядят так, как будто сейчас сами накинутся на этого напыщенного плешивого дебила. Только вот уверен — если он реально попробует им между ног забраться, они ему все пальцы переломают. Повезёт, если голову не оторвут ко всем хренам. Потом засунув ему же в жопу.

Мимо промчался улюлюкающий гоблин, за которым бежал сильно нетрезвый цверг. А в следующую секунду я дёрнулся от звука, который на секунду перекрыл грохот музыки.

— Отойди от меня, тварь! — женский визг был настолько пронзительным, что аж ударил по ушам.

Я повернул голову. Забавно. Невысокая, сухая тётка в строгом сером костюме — отмахивалась лакированной сумочкой от кобольда.

— Не смей ко мне приближаться! — визжала она, брызгая слюной. — Ты… ты… хитиновая мерзость!

Боец, который присутствовал здесь в качестве гостя, стоял неподвижно. Массивная двухметровая туша, закованная в природную броню. Рядом с ним женщина казалась истеричным ребёнком, который решил пнуть скалу. На что она вообще рассчитывала? Что он сочтёт её заразной и обратится в бегство?

Волосы-щупальца мерцали спокойным синим. А сам бронированный буддист, взирал на чиновницу сверху вниз. Так смотрят на пыль, которую даже смахивать лень.

— Твой страх, — произнёс он скрипучим голосом. — Застилает разум. Подобно грязному туману, что слепит тех, кто не в силах развести костёр.

— Что⁈ — женщина заорала с такой яростью, как будто только что застала мужа в постели с лучшей подругой. — Ты смеешь меня учить⁈ Грязное тупое животное!

— Оскорбления и шум, — заскрежетал кобольд всё тем же тоном. — Это признание своего бессилия перед вселенной. Истинная сила в спокойствии.

Женщина стояла, выпучив глаза и рассматривая собеседника. Её сопровождающий, возможно и хотел бы вмешаться. Но не мог игнорировать присутствие рядом доброго десятка соплеменников оппонента своей подопечной. Из-за чего стоял на месте, опустив вниз ствол тяжелого штурмового комплекса.

Именно в этот момент появился Грох.

— Эй! — дарг раздвинул толпу плечами. Голый по пояс и с блестящей от пота кожей. — Чё шумим? Мы ж это… Ну того… Культурные!

Чиновница, которая уже начала говорить, осеклась на полуслове. Подняла глаза. И замерла.

Взгляд бюрички скользнул по мощной груди Гроха. Задержался на кубиках пресса. Буквально затрепетал на дорожке волос, уходящей под ремень орочьих штанов. Выражение её лица тоже стремительно изменилось. Брезгливость испарилась, сметённая чем-то иным. Зрачки расширились. Губы приоткрылись. Кончик языка вырвался на волю.

— Я Грох, — представился он, нависая над ней. — Культурный дарг.

Хлопнул себя по груди ладонью. Звук шлепка по влажной коже заставил женщину вздрогнуть.

— Хочешь, покажу, как танцую? — продолжил дарг. — Реально, в этот раз. Хлопают все. Не ржут. Хорошо!

— Танцуешь?.. — хрипло выдохнула она. — Вы… Ты танцор?

— Ага! — радостно взревел увешанный камерами дарг. — Сам не знал. Оказалось, танцор. А выпить хошь? У цвергов пойло — огонь. Прям реально горит!

Он даже головой покрутил, пытаясь найти где-то рядом бухло. Поджечь наверное хотел. Твою ж дивизию. Как он с таким уровнем наивной доверчивости, до сих пор жив вообще?

— Огонь… — повторила чиновница как зачарованная. — Да… Здесь жарковато…

Вот это у неё глаза сейчас. И рожа. Она же бедолагу просто взглядом пожирает. Того и гляди прямо тут накинется. А он ведь даже не понимает. Вроде бы. Если что-то и соображает, то по нему это не заметно.

Хотя, это ведь можно иначе перекрутить. Хм. И правда! Сообщение сейчас Виталию отправлю — пусть срочно докинет пару пунктов к традициям культурных даргов. Чтобы было чем эту бюрократическую развратницу прижать, если она всё же решится затащить дарга в постель.

— Если жарковато, надо раздеваться, — рыкнул Грох. — Но не полностью! Только до трусов!

Он приобнял её за плечи. Чуть сжал огромной ладонью. Женщина не отшатнулась. Наоборот — подалась к нему, вжимаясь своим телом в его потный торс. Её рука, маленькая, с дорогим маникюром, легла ему на талию. Секунда — и пальчики скользнули ниже. Под ремень.

А потом она и руку самого дарга переместила. Со спины на свою плоскую жопу.

— Веди меня, — промурлыкала она, глядя снизу вверх взглядом голодной кошки, которая узрела бочку сметаны. — Покажи, как танцуешь… Где ты кстати спишь? Далеко отсюда?

Камеры, которых на дарге сейчас было цельных восемь, она благополучно не замечала. Как и оператора.

Зато отреагировала на своего охранника, который было сунулся следом. Махнула рукой, что-то раздражённо выпалив. Да так, что тот сначала остановился, а потом и вовсе вернулся назад. Интересно, даже. Только микрофоны Гроха не уловили. Зато отлично передают их нынешнюю беседу, которая становятся грязнее с каждым словом.

Ого! Здорово она мундира разозлила — мужчина на моих глазах стянул с себя шлем и уложил на стоящий ящик. После чего закинул за спину оружие и ловко схватив с проезжающей мимо автоматической тележки банку пива, вскрыл её.

Кобольд, с которого всё началось, подошёл ко мне. Остановился, смотря вслед уходящей странной парочке.

— Никто не страдает больше застрявших между горизонтами, — проскрипел он в пустоту. — Но даже их плоть жаждет насыщения.

И почему они так редко говорят нормальными фразами? Философы хреновы.

— Тони? Слышишь? — голос Арины в наушнике. — Пиковые показатели на этой камере. Зрители на пике. Убрать картинку совсем в зад не можем, там Грох. Оставить центральной?

Секунды три я подумал. Ещё раз глянул на гигантского дарга. Прошёлся взглядом по остальным членам комиссии, которые постепенно тоже втягивались, накачиваясь алкоголем.

— Оставляй, — коротко бросил я. — Пусть империя видит своих героев.

Следующую проблему первым зафиксировал Пикс-тап. Увидел на камерах и тут же сообщил. А я ломанулся в нужном направлении, расталкивая участников вечеринки.

В чём было дело? Если одним словом — цверги. Что, нужно двумя? Тогда я уж сразу тремя. Пьяные злые цверги.

Которые зажимали в углу одного из членов комиссии, за каким-то хреном отошедшего в сторону, подальше от остальных. Щуплый парень в очках, который вжался в стену так, словно хотел стать граффити. Его полицейский куда-то испарился.

— Ты чё вякнул, плесень⁈ — рычал коренастый крепыш в рабочем комбинезоне. Тыкал толстым пальцем парня в грудь. — Повтори! Громко повтори, чтоб братаносы слышали! Гри давай, сука! Не молчи!

— Я ничего… я только сказал, что здесь… антисанитария… — очки чиновника сползли на нос, а сам он смотрел на местных с выражением полной обречённости. — И всё… Вы извините, если…

— «Грязные норы»! Мы всё слышали, урод! — взревел цверг, брызгая слюной. — Это наш дом, сука ты имперская! Мы тут металл плавим, пока вы там жопы греете!

В руке мужчины блеснуло что-то тяжёлое. Разводной ключ. И почему я не удивлён?

Охрана среагировала ещё до того, как я оказался на месте. Двое кобольдов выскочили сбоку. Став щитом между местными и бледным клерком. Волосы-щупальца полыхнули алым.

— Отойти, — скрежетнул один из них. — Это приказ.

Цверги замерли. Правда не отступили. Хмель ударил в голову, отключив инстинкт самосохранения. Толпа вокруг начала сгущаться. Кто-то заорал «Вали их, Ваннис». Несколько достали телефоны, снимая всё на видео…

Ещё секунда — и начнётся замес. А я не успеваю. Картинка сейчас — на экране планшета. Звук — в наушнике. Всё фиксирует стационарная камера на стене. Но сам я слишком далеко. Надо было поменьше цех для праздника выбирать, пожалуй.

И тут между противостоящими сторонами втиснулась Зара.

Два метра. Широкие плечи. Зеленоватая блестящая кожа. Огромная и натягивающая ткань футболки, грудь. Хищно-женственная в движениях и точно знающая, какое впечатление производит.

— Мальчики, — промурлыкала она низким голосом. — Ну что вы, как маленькие?

Цверги молчали. Вообще, они начали задирать голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Но по пути, взгляды уже накидавшихся местных уткнулись в массивные сиськи. Благополучно на них остановившись.

— Вечеринка же, — Зара улыбнулась. — Зачем портить атмосферу трупами?

— Он сказал… — начал было лидер компании цвергов, всё же поднимая глаза выше.

— Да мало ли кто что брякнул, — дарга провела пальцами по его щеке. — Там новые бочки прикатили. С особым пойлом. На грибах подземных. Говорят, с ног валит даже дракона. Бахнешь с настоящей женщиной? Или слабак?

Шах и мат. Отказаться он сейчас точно не сможет.

— Кто слабак⁈ Я⁈ — он даже на её грудь прекратил коситься. — Да я цистерну выхлебаю! А потом десяток женщин удовлетворю!

Сам я уже стоял рядом. Прямо за спинами собравшейся небольшой толпы. Но похоже вмешательство не требовалось — орчанка разрулила всё в гордом одиночестве.

— Ну вы чё? — на передний план вдруг вывалился ещё один из местных. — Она ж из шоу! Вон камеры блестят! Разводилово тут устроила ради хайпа. Стерва зелёная!

Последнее слово он произнёс аж с надрывом. Как переигрывающий театральный актёр. А потом ещё и икнул. Мощно так. И громко.

Вот. Теперь похоже и мне придётся вмешаться. Потому как остальные цверги, которые уже начали озираться в поисках тех самых новых бочек, снова принялись пялиться на даргу. Ну а сама Зара впилась яростным взглядом в говорившего. Как бы хорошо она не управляла своим поведением, природу не обманешь. Могу поспорить, сейчас женщина хотела долго-долго прыгать на нём ногами. Пока тот не станет кровавым месивом.

Хм. А может и не понадобится моя помощь? Почему? Да вон — у него за спиной Кьярра оказалась. Которая что-то гневно прошептала «умнику» на ухо.

Даже интересно — что такого надо было сказать пьяному цвергу, чтобы тот немедленно свалил прочь.

— Мы за культуру, — рыкнула Зара. — Кто грубит, тот не пьёт. Остальные, за мной! Время гендерной битвы.

Не успел я изумиться тому, что дарге известно это слово, как она удивила меня повторно. Схватив того тощего паренька в очках, который кажется представлял как раз какое-то ведомство, связанное с культурой. И потащив за собой.

— Куда? — попробовал было возмутиться тот. — Зачем? Пустите…

Гигантская орчанка даже не притормозила. Только схватила его руку и положила на свой крупный зад. Сама приобняв за плечи и прижав.

— Тебе понравится, человечек, — довольно пророкотала она. — И мне тоже. Люблю таких… Неопытных.

Парень, который начал говорить, сломался на полуслове. Дико закашлялся, дёргаясь, как будто припадочный. Морда лица раскраснелась, очки запотели, взгляд стал полностью шальным. Но как-то не похоже, чтобы он вырывался. Вон даже пальцы на её ягодице сжал. Прямо под завистливыми взглядами цвергов.

Ладно. Каждый развлекается, как может. Кто его знает — вдруг у Зары правда фетиш на молодых имперских бюрократов до тридцати лет.

— Идиоты, — процедила подошедшая Кьярра. — Всех ведь предупреждали, чтобы вели себя смирно. Нет. Сразу же нашвырялись и пошли буянить.

Говорила она так, как будто у нас не было периода «частичной изоляции», во время которого цверга общалась со мной максимально сухо и исключительно по делу.

— Прикажу Тосипу ускорить формирование полиции, — озвучил я мысль, которая уже давно крутилась в голове. — И над наказаниями пусть подумает.

— Угу. Ещё кое-что, — Кьярра повела взглядом в сторону. — Видишь того? В странной одежде?

Не спорю — сюртук типа, которого я сходу определил, как армянского аристократа, выглядел чудно. Однако стоил при этом дохрена — я краем глаза видел в одном из жёлтых изданий. На такие деньги можно три десятка бойцов экипировать. И ещё на бухло всем останется.

— Вижу, — кивнул я. — Потерялся? Или в чём проблема?

— Скорее нашёл. — хмыкнула Кьярра. — Он по всем столам ходит. Выискивает сыр из «каменных» и нюхает так, что смотреть мерзко.

Что? Я было присмотрелся к «столу» составленному из ящиков. Но тут мужчина реально вытащил из груды закуски ломтик сыра. И я понял, о чём говорила цверга. Реально не по себе от такого зрелища. Не ведут себя так люди с едой! Нахрена он его себе считай в ноздри впихнул и воздух сейчас втягивает?

Твою дивизию! Серьёзно? Он его в самом деле решил сожрать после этого? Ещё и морду скорчил, как будто не сыр в окружении потных цвергов жрёт, а на шёлковых простынях развалился. И там где-то внизу сразу пара шикарных девушек языками работает.

— Согласен, — протянул я, переведя взгляд с аристократа на его телохранителя. — Выглядит мерзко. Но убивать его нельзя. Точно не сегодня и не здесь.

— Да я ж не к тому, — раздражённо глянула на меня девушка. — Если он сыра так прётся, давай его с Боргом познакомлю. Дядя мой — он всю жизнь каменными сырами занимался. Теми, что этот тип как раз ищет.

Неожиданно. И в целом может сработать. А о мотивации девушки я подумаю потом.

Естественно, эту затею я одобрил. И уже через минуту наблюдал сюрреалистичную картину. Кьярра подвела к напомаженному аристократу своего дядю Борга — пожилого цверга с всклокоченной бородой, в которой, казалось что-то росло.

Знакомство. Секунд тридцать неловкости. Потом Борг что-то буркнул. Потянулся руками к сумке. Достал кусочек сыра. Аристократ осторожно взял. Принюхался. И сделал такое лицо, как будто узрел смысл жизни и самую красивую женщину одновременно.

Ещё несколько фраз и вон они уже стоят, склонившись над тарелкой, как два плоскоземельщика над картой мира. Аристократ забыл про брезгливость, Борг выкинул из головы предрассудки. Плесень обсуждают наверное. Вроде ничего такого. Но если вдуматься — абсолютно отбито. Два ценителя сыров с плесенью посреди отвязной вечеринки.

Какое-то время понаблюдав за этой парочкой, сместился в сторону. Взбежал по каменным ступеням, добравшись до выступа на высоте пары метров. Откуда обвёл взглядом зал, оценивая ситуацию. И надо сказать — остался доволен. Имперская комиссия, которая явилась сюда с настроем «закатаем всех в асфальт», растеряла свой грозный вид. Никакого опасения эти типы у меня теперь не вызывали.

Фрос по-прежнему сидел с тем офицером из Двенадцатого Сибирского. Кружки перед ними были наполовину пусты, а разговор перешёл в стадию бурных воспоминаний прошлого. Офицер что-то громко рассказывал, двигая по ящику пустые банки и похоже пытаясь изобразить какую-то тактическую схему. Дарг кивал. Изредка вклинивался со своими фразами. Пара ветеранов, вспоминающих былое. Отлично.

Погодин… О, глава комиссии совсем не выглядел человеком, готовым расстрелять каждого второго. Теперь он скорее напоминал мужчину, который не сразу вспомнит, как его зовут, если спросить.

Свенги зажали его в натуральные тиски. Одна что-то жарко шептала ему на ухо, касаясь губами мочки. Вторая смеялась, откинув голову, и тесно прижимаясь бедром. Сам бюрик был красный, потный и абсолютно потерявшийся в пространстве. Да и времени, похоже тоже.

Метрах в тридцати от них Грох «развлекал» свою добычу. Хотя кто кого развлекал — вопрос спорный. Чиновница, что ещё недавно визжала от вида кобольда, теперь сидела на ящике, плотно прижавшись к голому боку дарга. Её рука по-хозяйски лежала на его бедре. А, нет. Ни хрена ж — она ему прямо на промежность пальцы положила. И пиджак свой скинула. Однако.

Сам Грох, этого казалось не замечал. Рассказывал что-то, размахивая руками. Интересно даже, почему? Арина каждому из участников шоу тоже по микрофону в ухо добавила. И выделила отдельный канал для связи. Чтобы в случае чего, иметь возможность контакта. Так что орка могли предупредить. Либо проинструктировать.

Просить Пикса врубить мне звук от микрофонов Гроха, я не стал. В целом — оно ж не важно, что именно он там сейчас рассказывал. Суть не в этом. А в выражении глаз бюрички. Которые сверкали такой похотью, что хватит на целый батальон.

Зара вовсе уволокла своего очкарика в тень. Судя по тому, что парень не орал, ему там нравилось. Или он уже потерял сознание от счастья. Либо от страха. С даргой никогда не угадать.

Если не считать аристократа, который с головой нырнул в обсуждение сыра, оставались ещё три члена комиссии. Но этих похоже и обрабатывать отдельно не надо. Двое сидят в компании цвергов и радостно бухают. Третий вообще успел нажраться. Спит вон, валяется. Идеальный образчик имперского бюрократа, что сказать. Раз не надо имитировать бурную деятельность, можно и поспать. Предварительно вылакав бутылку крепкого пойла.

Что с «телохранителями», спросите вы? Так я отвечу. Тут всё просто — «бронированные псы» поплыли. Не в буквальном смысле, понятное дело — воды тут не имелось. Фигурально.

Один полностью снял шлем, вытирая пот со лба. Постояв так пару минут, понял, что на него не орут и «вскрыл» свой доспех, выбравшись наружу.

Другой поднял забрало и после секунды колебаний, принял банку ледяного пива от проходящего мимо гоблина. Захреначив её в три жадных глотка. Третий — вообще бросил всю амуницию около стены и уселся на ящик, с блаженным видом пожирая шашлык. Все штаны в жиру перепачкал. Но явно по этому поводу не переживал.

Так бывает, когда имеешь дело с бойцами, набранными из разных ведомств. Без единого командира и спайки между собой. А главное — без всякой мотивации нормально делать свою работу.

К тому же они сами видели — начальство уже пьёт и лапает местных женщин. Нахрена бдеть, когда твой шеф уже расслабился и пальцами орчанок трогает за всякие приятные места?

Вокруг грохотала музыка. Цверги орали песни. Десяток кобольдов гудел что-то неразличимое. Пахло жареными сардельками и мясом.

Хаос. В котором растворялась решимость имперских бюрократов и менялись их принципы.

Следующий час я провёл в режиме патрулирования. Нарезал круги по залу. От одной точки к другой. Проверял, не вспыхнет ли где новый конфликт.

Не вспыхнуло. Вечеринка перемалывала комиссию, как мясорубка — фарш. А цверги, к моему удивлению, после определённого объёма алкоголя, становились предельно вежливыми. Каждый третий обращался ко всем подряд на вы и норовил звать «милостивыми сударями». Забавно зрелище, на самом деле.

Гамлет тоже курсировал по громадному залу цеха, проверяя дальние углы.

— Ты пробудил их, наставник, — проскрипел кобольд, столкнувшись со мной. — До того, здесь было много отдельных цвергов. Теперь — единый отряд. Готовый к маршу. Осталось лишь указать путь.

Высокопарно. И на мой взгляд не совсем верно. Хотя, доля истины и правда есть.

Как бы там ни было, я отправил его дальше — проверить дальнюю сторону зала, куда переместились некоторые парочки. А сам двинул дальше.

В какой-то момент, я оказался около выхода из бывшего цеха. В слепой зоне стационарных камер. Позволил себе момент передышки. В наушнике шелестел рабочий эфир — Арина гоняла операторов. Новых стычек вроде не было. Всё мирно. Под контролем.

— Господин Белый, — зазвучал рядом знакомый голос. — Можно вас на пару слов.

Глава комиссии. Стоящий от меня в двух шагах. Свенг рядом не было — видимо остались на том диване, что им притащили кобольды.

А вот бюрик выглядел сейчас весьма специфически.

Пиджак в мокрых пятнах от алкоголя. Бабочка, в которой он щеголял, где-то потерялась. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. На щеке — след от помады. Глаза чуть стеклянные. И улыбается почти непрерывно.

Да — он всё ещё пытался сохранить лицо. Возможно его разуму даже казалось, что он успешно справляется с этой задачей. Но на деле — чиновник проиграл эту битву.

— Погодин, — заговорил он, чуть качнувшись. — Антон Сергеевич. Уполномоченный председатель имперской комиссии.

Ладно. Беру свои слова обратно. Мужчина почти невменяем. Иначе, нахрена ему повторно представляться? После того, как весь вечер протусил у меня на глазах

— Чем могу? — спросил я, постаравшись ответить ему в тон. — Антон Сергеевич.

Тот попытался сложить руки за спиной. Получилось не сразу. А ещё ему приходилось задирать голову, чтобы смотреть мне в глаза. Но бюрик старался. Надо отдать должное — сила воли у него имелась. Небольшая. Но тем не менее.

— Комиссия… — он сделал паузу, втягивая воздух, — завершила предварительную работу. Мы опросили свидетелей. Изучили документы. Провели тесные консультации с местным населением.

В последнее я охотно верил. Консультации наверняка проходили в крайне плотном режиме. Правда, абсолютно точно не перешли в фазу, которая заканчивается неизбежным финалом. Или он бы сейчас передо мной не стоял.

— В том числе, — продолжил он, стараясь сфокусировать взгляд, — мы связались с командиром отряда «Белые Ножи». Господином Дощеевым. По защищённому каналу. И приняли показания.

Я чуть прищурился. Так он сейчас не дурака валяет? Реально звонил офицеру? Прямо отсюда? Как у орчанок вышло так ловко его развести.

— И? — поинтересовался я, после недолгой паузы. — Теперь вам нужны мои показания?

— Нет, — замотал он головой и тут же зашатался, потратив несколько секунд на стабилизацию своего тела. — Я уполномочен заявить, что комиссия приняла решение. И готова его озвучить.