Эхо разрушенных судеб...

Глава 20

Следующим утром Костя стоял посреди грязной кухни в небольшом частном доме и с тихой яростью взирал на человека, сидящего перед ним.

-Твоя мать, утро понедельника, а ты бухаешь, - с презрением процедил он, наблюдая, как мужчина, сидящий перед, ним льёт себе в стакан пиво, - ты почему не на работе?

-Отгул взял, - буркнул собеседник и с наслаждением отхлебнул свой напиток.

Костя раздражённо взъерошил волосы на затылке. Он не хотел здесь находиться, не хотел сейчас общаться с этим человеком, но после того, что он узнал буквально вчера, у него не было другого выхода.

-Почему барменша с базы отдыха говорит, что ты там ошивался в ночь с четверга на пятницу? – наконец, задал вопрос Костя.

Мужчина нахмурился и задумчиво почесал подбородок:

-Не знаю, может и тогда я там был. Не помню, точно, в какой день. За водкой ходил, у нас-то тут ночью не купишь нигде, пришлось идти туда.

-Барменша сказала, что ты крутился возле той бабы, что потом завалили. Скажи, ну какого хрена я это узнаю от левых людей? Почему ты сам мне ничего не сказал? – с каждым словом голос Кости звучал всё громче, - Вдруг кто-то подумает, что ты замешан? Ты представляешь, что тогда будет?

Мужчина поморщился и сделал очередной глоток пива:

-Во-первых, не ори, в комнате Славка спит, а во-вторых, я вообще не помню лица той бабы. Мы потрещали с ней возле бара, потом пошли в курилку. Но её оттуда увёл какой-то мужик, они вдвоём в лес пошли. Ну, я и свалил тогда домой. Ничего выдающегося. Почему я должен был вообще говорить об этом?

-Хотя бы потому, что ты был там в тот вечер! – не понижая тона, воскликнул Костя, - По нашей информации там местных не было. Хорошо, что барменша мне наедине сказала, что видела тебя. Она не проболтается.

-Даже если и скажет кому, мне то что? – отмахнулся мужчина, - Ищите того чувака, с которым она в лес ушла.

-Ищем, - глубоко вздохнул участковый, - но пока безрезультатно. Камеры отстой, лица практически не видно.

Сказав это, Костя уже собирался выходить, но окинув ещё раз взглядом грязную кухню и горы немытой посуды остановился.

-Почему у тебя такой срач? – спросил он, сморщив нос, - Где Нина?

-Хер её знает, - недовольно буркнул мужчина, - ушла несколько дней назад. И вещи все забрала.

-Что ты натворил? – устало спросил Костя.

-Ничего! Я не знаю, почему у неё задница загорелась, и она свинтила. Я не причём! Подумаешь, какая нежная!

-Ты поэтому бухаешь?

-Нет! Я просто устал! Меня всё задолбало! Эта грёбаная работа, грёбаная жизнь и грёбаная дыра! Отвяжитесь все от меня! Дайте просто отдохнуть!

Костя обречённо вздохнул и несильно хлопнул собеседника по плечу:

-Ладно, не кипятись. Отдыхай, но не увлекайся. И помирись с Ниной.

С этими словами Костя покинул дом и сел в свою машину. И вроде бы всему нашлось логическое объяснение, но чувство, что он что-то упускает, не давало ему покоя.

****

Телефонный звонок резко и бесцеремонно вырвал Егора из сна. Мужчина застонал, пытаясь с закрытыми глазами нащупать телефон на столике возле дивана. Только, как назло, орущий смартфон никак не попадался под руку.

-Да, что за хрень? – проворчал он, приподнимаясь на локте и находя взглядом смартфон.

Схватив телефон, он сонно прищурился, чтобы разглядеть имя звонившего и время. Семь утра! Ну, какого хрена Илье надо в такую рань?

-Чего тебе? – не утруждая себя приветствиями, проворчал Егор, принимая вызов.

-Проснись и пой, мачо! – заржал в трубку Илья, - Котова рядом? Передавай привет.

-Пошёл ты…

-Ну, не стесняйся, Егорыч, скажи смог завалить Аньку?

-Я сейчас тебя завалю! Ты ради этого звонишь мне в такую рань? Если да, я отключаюсь и кидаю тебя в чёрный список!

Из телефона послышался новый взрыв хохота. Почему-то сегодня у Ильи было особенно хорошее настроение.

-Тогда тебе придётся заносить в ЧС ещё маму, батю, бабушку и Янку, - продолжал смеяться Хитрюк, - а когда мне надоест звонить, я просто возьму и приеду к тебе.

-Я что-то раньше не замечал, - протяжно зевнул Егор, - ты всегда так тупо шутишь или только по утрам?

-У меня искромётный юмор, - ни капли не обиделся Илья.

-Ладно, искромётный ты мой, тебе чего надо? Если снова спросишь про соседку, не поленюсь приехать и отвесить тебе леща, за то, что из-за этого разбудил меня с утра пораньше, - сказал Егор, поднимаясь с дивана.

-Хотелось бы звонить тебе только по таким поводам, но, увы, нет, - горестно вздохнул брат, - батя спрашивает, не хочешь ли ты сегодня сходить в Черемхово? А то он завтра собирается уехать по работе на несколько дней.

Егор на несколько секунд подвис, лихорадочно размышляя, что же ему делать. Он сегодня как-то не планировал посещать кладбище, думал, ещё есть в запасе несколько дней, чтобы собраться с мыслями. На сегодня у него была другая цель, которой он горел уже два дня.

-Да, я пойду, - наконец, принял решение Романчук, - скажи дядя Юре, что минут через сорок буду готов.

-Егорыч, ты не против, если с вами? – осторожно поинтересовался Илья.

-Не против. Всё, давай, буду собираться.

Отключившись, Егор взял полотенце, включил на кухне электрический чайник и пошёл в душ. На улице было пасмурно и прохладно, что не могло не подпортить мужчине настроение. Как-то не хотелось снова лазит в лесу под дождём, но это не было поводом отказываться от задуманного.

Вода в душе, хоть и была холодной, зато помогла прогнать остатки сна и прояснить мысли. Ополоснувшись и почистив зубы, Егор чуть ли не бегом кинулся в дом, чтобы не замёрзнуть окончательно. Там он натянул на себя чистое бельё, тёмную футболку, серые непромокаемые брюки и такую же лёгкую куртку. Надев на голову кепку и обув удобные кроссовки, мужчина сделал себе кофе и вышел с чашкой на крыльцо, чтобы покурить и дождаться родственников.

Усевшись на верхнюю ступеньку и подкурив сигарету, он сделал первый глоток горячего растворимого кофе и с наслаждением затянулся. Следом за ним из дома лениво вышел заспанный Широ и, широко зевнув, потёрся мордой о плечо хозяина.

-Привет, дружок, - улыбнулся Романчук, почесав пса под подбородком, - сейчас нас ждёт долгая прогулка. Жаль не могу пообещать, что она будет весёлой.

Пёс, будто поняв настрой хозяина, жалобно заскулил и лизнул его ухо.

-Фу, Широ, вообще никакого воспитания, - тихо засмеялся Егор, подталкивая собаку с крыльца, - ладно, иди, делай свои дела, а то загадишь моё и без того потрёпанное крыльцо.

Пёс, сунув любопытную морду в чашку Егора и не обнаружив там ничего интересного, унёсся в ближайшие кусты.

Егор сделал очередную затяжку, запивая её крепким кофе. А потом улыбнулся, вспомнив вчерашний вечер. Поцелуй был горячим и сносящим крышу. Ему до зуда в пальцах хотелось снять с соседки одежду и почувствовать её нежную кожу, наплевав на то, что они находились на улице. Почему же она остановила его? Ведь, чувствовал, что, как и он, она тоже улетела от поцелуя. Испугалась или застеснялась? Ну, ничего пускает, пока, немного успокоится, ведь в следующий раз, он сделает всё, чтобы ненужные мысли не занимали её голову.

Звук подъезжающего автомобиля заставил его вскинуть голову и отвлечься от размышлений. Дядя Юра и Илья заехали на «Ниве» прямо во двор, паркуясь рядом с «Тахо» Егора.

-Привет, Егор, - тихо и настороженно поздоровался дядя Юра, выбираясь из внедорожника, - готов?

-Доброе утро, - откликнулся Егор, - готов.

Он поднялся с крыльца и, оставив там чашку, подошёл к родственникам, чтобы поздороваться с ними за руку.

-Нам часа два только в одну сторону идти, мы воды с собой взяли достаточно, так что не бери, - сказал дядя Юра, доставая с заднего сиденья «Нивы» рюкзак.

-Понял, - отозвался Егор и, забрав у дяди довольно-таки увесистый рюкзак, взвалил его себе на плечо.

-Ну что, двигаем? – спросил Илья, потрепав подошедшего Широ по холке.

Мужчины в сопровождении Широ вышли из двора и повернули к спуску к реке, когда за их спинами послышался звук открывающейся калитки. Илья и дядя Юра не обратили на это внимания, но Егор проигнорировать не мог, ведь знал, кто вышел из соседнего двора. Мужчина решительно развернулся и быстрым шагом направился к застывшей у ворот девушке. Его сердце на секунду дало сбой, когда понял, что она избегает его взгляда, нервно сжимая в руках его куртку.

Она была одета в тёплый спортивный костюм, кофта которого была застёгнута до самого подбородка, но, тем не менее, даже с расстояния в несколько шагов Егор чётко видел два ярко-лиловых пятна, которые он вчера оставил на её шее, словно обезумевший от гормонов подросток.

-Привет, - тихо сказал он, останавливаясь совсем близко, так что чувствовал запах её цветочного шампуня на ещё влажных волосах.

-Привет, - несмело выдохнула Аня, по-прежнему не поднимая на него глаза.

-Ты чего не спишь в такую рань? Вчера же поздно пришли.

Девушка покраснела и всё же осмелилась бросить быстрый взгляд на Егора.

-Я, кхм…я видела в окно, что ты не спишь, решила куртку тебе отдать. Держи.

И протянула ему джинсовку.

Романчук осторожно обхватил её руки чуть ниже локтей и, наклонившись, прошептал:

-Я спешу сейчас. Позже зайду, отдашь.

А потом поднял одну руку к её шее и невесомо провёл пальцами по засосам, что виднелись из-под завернувшегося воротника.

-Прости, что не сдержался, - хрипло прошептал он, чувствуя, как что-то дрогнуло в солнечном сплетении.

А потом осторожно поправил её воротник, прикрывая два бесстыдно-ярких пятна, так не вовремя напомнивших о вчерашнем вечере, когда ему едва не сорвало голову.

-Я потом зайду, - ещё раз тихо пообещал он и, развернувшись, направился к поджидающим его родственникам и Широ.

Дядя Юра сдержанно промолчал, когда Егор поравнялся с ними. Зато у Ильи от улыбки едва не треснуло лицо.

-Разочаровываешь, Егорыч, - весело вздохнул он, - думал, засосёшь её, а ты…

-Заткнись, - устало кинул ему Егор через плечо и начал спускаться вниз к пляжу.

Хитрюки направились следом. Когда они все спустились к пляжу, то дядя Юра почему-то пошёл в противоположную от моста сторону. Парни остановились и недоумённо переглянулись. Мужчина же прошёл пару десятков метров и остановился возле зарослей камыша, почти у самой воды.

-Здесь, - тихо произнёс он.

-Бать? – вопросительно протянул Илья.

А Егор молча застыл, догадываясь, что имел в виду дядя Юра. Сердце коротко, но болезненно ударилось в грудную клетку.

-Здесь Тимофей нашёл Машу, - сдавленно проговорил Хитрюк-старший, - прямо в этих камышах. Она в воде лежала, не знаю, как он её в такой темноте разглядел.

Романчук с трудом сглотнул и направился к тому самому месту, где его отец двадцать пять лет назад потерял дочь. Ничего особенно – просто густые заросли камыша и тёмная тина. Но теперь Егор знал, что жизнь его семьи окончательно рухнула именно на этом месте, где отец лишился рассудка и принял бесчеловечное решение, похоронить свою дочь в неизвестной могиле и ничего не сказать, сходящей с ума от неизвестности, жене.

Горе, тоска, гнев, жалость – всё переплелось настолько сильно, что казалось, эти чувства раздерут все его внутренности.

-Пойдём, - тихо вздохнул дядя Юра, положив руку ему на плечо.

Егор дёрнулся от прикосновения, возвращаясь в действительность, и, развернувшись, пошёл следом за дядей.

Илья, который вместе с Широ ждал их возле пляжа, хмуро осматривался вокруг.

-Как странно, - тихо протянул он, когда мужчины подошли к нему, - здесь же несколько дней назад ещё одну мёртвую женщину нашли.

Егора едва не замутило от такого жуткого совпадения. До этого он как-то не сопоставил, что двух мёртвых девушек нашли практически в одном месте. Это было действительно странно и отчего-то пугающе.

-Да, - медленно отозвался Егор, воскрешая в памяти картинку того, кошмарного утра, - как я понял, её нашёл какой-то дед, думал, кто-то мусор в пакетах в камыши закинул. Я только одного не пойму, её с дороги было отлично видно, почему дед сразу её не обнаружил и не понял, что это покойник.

-Этот дед приехал из соседнего хутора. Он всегда машину оставляет наверху, вон за той посадкой, а потом спускается пешком, - пояснил, молчавший до этого, дядя Юра, махнув рукой в сторону длинной посадки, которая начиналась чуть в стороне от дома Егора и тянулась куда-то за холмы, - ему так ближе, чем ехать через Вишнёвое.

-А Вы знаете его? – спросил Егор, поворачиваясь к дяде.

-Знаю, конечно. Пётр Сергеевич, до того, как выйти на пенсию, был моим начальником. Хороший мужик. Он заядлый рыбак – исколесил все близлежащие пруды и вдоль нашей реки проехал километров пятьсот, - сказав это Хитрюк-старший, направился в сторону моста, куда пару минут назад свинтил Широ.

Егор и Илья двинулись следом.

-Помнишь девчонку рыжую, что днём к Котовой приезжала, а потом сидела с нами в парке? – спросил Илья, - Пётр Сергеевич её дед родной.

-Я помню её ещё с того времени, как ты с ней встречался.

Илья досадливо поморщился:

-Сто лет назад было.

-Но память-то у меня хорошая

Дядя Юра, ушедший вперёд, повернулся к парням и нетерпеливо махнул рукой:

-Не отставайте.

Молодые люди ускорили шаг и поравнялись с мужчиной. Береговая линия была широкой и хорошо проходимой, поэтому все трое шли вровень. Впереди виднелся закрученный хвост Широ.

Мысли у Егора в голове стремительно сменяли одна другую. Сердце тревожно стучало в груди. Он никак не мог поверить, что очень скоро достигнет одной из целей своего приезда. И тогда смерть сестры станет реальностью, с которой он пытался примириться уже больше двух месяцев. Он вспомнил разговор с отцом за неделю до его кончины.

****

...3 месяца назад…

У отца была обнаружена онкология последней стадии, и его состояние резко ухудшилось. В больницах разводили руками и заявляли, что ничем не могут помочь, ведь счёт шёл на месяцы, а то и на недели.

Егор разрывался между работой и больным отцом, который уже практически перестал подниматься с постели. Знакомая медсестра, ухаживающая за ним, собралась уезжать в отпуск, и Романчуку-младшему в тот отчаянный момент пришла в голову мысль, уволиться с работы. Ведь отпуск ему не давали, а за отцом нужен был круглосуточный уход. Тогда знакомые и подсказали, оформить Тимофея в хоспис, где ему не только обеспечат этот уход, но и смогут давать препараты для облегчения его страданий.

И вот отец уже три недели находился в этом заведении, и Егор каждый день после работы на всех парах мчался к нему, чтобы побыть рядом. Ведь он чувствовал, что времени осталось мало.

В тот день папа, на удивление, чувствовал себя хорошо и отказался от сильнодействующих препаратов, туманящих его мозг. Егор сидел рядом с ним и едва сдерживал слёзы. Он никак не мог осознать, что его сильный и могучий папа превратился в исхудавшую изнеможённую тень самого себя. Что за херня происходит? Почему эта жизнь так несправедлива? Последний родной человек на этом свете быстро сгорал прямо на его глазах. Он не хотел оставаться один, он не справится.

-Егор, - едва слышно выдохнул отец, поднимая бледно-голубые глаза на сына, - я должен тебе сказать, - снова пауза, и натужный глоток слюны, - пообещай, что отвезёшь меня к матери…

Отец снова с трудом проглотил слюну и облизал пересохшие губы. Егор тут же схватил с тумбочки чашку-поильник и осторожно прислонил её к губам отца.

-Па, я тебя скоро заберу отсюда, - безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе, вытолкнул из себя Романчук-младший, - тебе ведь лучше, через пару дней вернёшься домой…

Глухое рыдание едва не вырвалось из горла Егора. Сердце щемило так, что казалось, сейчас раздавится.

-Не говори глупостей, - с трудом засмеялся Тимофей, - я знаю, что скоро умру. Чувствую... – после нескольких глотков воды говорить ему стало легче, - Но ты сильно не горюй. Знай, что так будет лучше. Я так устал от боли, хочу покоя…

-Давай позову медсестру, пускай даст таблетку, - взволнованно поднялся со стула Егор.

Но отец сильнее сжал его руку, заставляя опуститься обратно.

-Нет, Егор, не надо. Просто послушай. Я должен сказать.

Егор подвинул стул ближе к кровати и наклонился, чтобы папа не напрягался говорить громко.

-Ты должен пообещать, что не будешь хоронить меня здесь. Моё место рядом с Надюшей, - дождавшись кивка сына, Тимофей продолжил, - хотя, если бы это было в нашей власти, я бы хотел лежать в другом месте. Рядом с моей девочкой. Ей там так одиноко одной. Моя Маруся там одна, ей плохо без нас. Я так виноват перед ней…

У Егора чуть не остановилось сердце, когда по палате разнёсся судорожный всхлип.

-Что ты такое говоришь? – поражённо выдохнул молодой мужчина, пытаясь уловить затуманенный блуждающий взгляд отца

Но тот, будто его не слыша, продолжал слабеющим голосом:

-Кладбище старое. Там нельзя никого хоронить. А я оставил её там. Одну. Господи, что же я наделал?

-Пап, пап, я не понимаю, - срывающимся голосом прошептал Егор.

-Послушай, сынок, - отец, наконец, остановил свой взгляд на нём, - когда меня не станет, не забывай ездить в Вишнёвое. О нас с матерью не волнуйся; мы вдвоём будем. Навещай сестру в Черемхово. Она рядом с моими родителями лежит…

Сквозь шум в ушах Егор с трудом мог разобрать слова отца. Он не улавливал в них смысла. Ничего не складывалось. Свободной рукой он с силой потёр лицо, чтобы хоть немного прийти в себя и разобраться, о чём говорить отец.

-Па, что ты имеешь в виду? Я не могу тебя понять! Ты ещё со мной? – в отчаянье выдавил из себя Егор.

Голос срывался, горло саднило, будто он кричал.

-Я с тобой, сынок, - сдавленно прошептал отец, - послушай меня и не перебивай.

Егор заторможено кивнул.

-За нашим старым домом в Вишнёвом есть дорога к реке. Как спустишься, повернёшь налево и дойдёшь до моста. По нему пройдёшь, а потом через лес километра четыре, не сворачивая с тропинки, она там есть ещё. Я был в прошлом году. Как из леса выйдешь, пройдёшь через опушку и свернёшь направо, там за рощей увидишь кусты сирени, - отец на несколько секунд умолк, собираясь с силами.

-Я помню, - тихо отозвался Егор, подавая папе воду, - ты рассказывал, что везде, где растут кусты, раньше были дома. А от дома, в котором ты жил, осталось четыре угла.

-Всё верно, сынок, - утолив жажду, сказал отец, - надо было раньше тебя с собой туда взять, самому всё показать и рассказать. Тебе нужно найти берёзовую посадку, она слева на другой стороне дороги будет. Вдоль неё будешь идти и увидишь прямо в середине несколько могил. Бабушкина и дедушкина могилки с серыми гранитными памятниками по правую руку будут, и вот за ними увидишь холмик с деревянным крестом. Маруся там…

Казалось, будто кто-то со всей силы ударил Егора в солнечное сплетение, боль физическая и осязаемая не давала даже вздохнуть. Сердце билось с такой силой, что чуть не вылетело из груди.

Нет. Здесь какая-то ошибка. То, что говорит отец - не может быть правдой! Это просто какой-то сюр, этого разговора не может происходить на самом деле!

-Пап, - словно издалека услышал Егор свой надломленный голос, - что ты такое говоришь? Что значит, Маруся там? Она же ещё тогда пропала…

Крупные и редкие слёзы катились по осунувшемуся лицу Тимофея, но он даже не пытался их вытереть. Всё смотрел на сына, словно боялся отвести взгляд.

-Я нашёл её в реке, - едва слышно выдавил он, - три дня пролежала в камышах, никто её не замечал. Меня туда словно дурное предчувствие привело. Хотя я до последнего его не слушал, не верил, что моя девочка утопилась…

Егор, опустив голову вниз, слушал доводящую до дрожи отцовскую исповедь.

-Я не представлял, что мне делать и как жить дальше. Всё рухнуло в одночасье, - слабым голосом продолжал Тимофей, - но я тогда понял одно – сам сгорю в аду, но вас от этого уберегу. Надя не пережила бы смерть Маруси. Ушла бы за ней следом. Я не мог оставить тебя без матери. Она нужна была нам обоим. Я весь мир мог ради неё сломать, но пришлось ломать себя…

А сейчас его слова ломали Егора. Он не мог поверить, просто не мог и всё!

-Я отнёс мою девочку на старое кладбище в Черемхово, и там похоронил рядом со своими родителями…

-Нет, нет, нет, нет, - потерянно твердил Егор, отпустив ладонь отца и вцепившись себе в волосы двумя руками, - ты не мог. Нет, нет…

Он хотел кричать в голос, просто запрокинуть голову и орать в потолок, пока ослепляющая боль не перестанет рвать его на части.

-Пап, скажи, что бредишь, - взмолился он, падая перед кроватью отца на колени, - пожалуйста, скажи…

-Прости, сынок, - сквозь слёзы прошептал отец и погладил сына по голове, - пообещай, что будешь её навещать. Ей так плохо там одной…

Вымотанный долгим и тяжёлым разговором Тимофей провалился в тревожный сон. А Егор даже не помнил, сколько так простоял на коленях, в пропахшей лекарствами и безысходностью больничной палате.

…Всю следующую неделю Тимофей провёл под действием сильнейших обезболивающих препаратов. Большую часть времени он был безучастным и молчаливым, не узнавая сына. Поэтому Егор больше не смог поговорить с ним о том, что он натворил. Только в последний вечер отец ненадолго выплыл из лекарственного морока и, посмотрев на сына, тихо прошептал:

-Я люблю тебя, сынок. Прости, что никогда не говорил тебе об этом…

…А ночью Егор подорвался с кровати от разорвавшего ночную тишину звонка. Тихий вежливый голос печально сообщил, что отец скончался.

Хлопоты, связанные с похоронами и перевозкой отца за тысячу километров, на время заморозили чувства Егора. Он делал всё на автомате, как робот. Даже, когда вернулся после похорон продолжал жить словно по инерции, не чувствуя ровным счётом ничего. Первые признаки чувств стали проявляться, когда он проснулся в постели с другой женщиной. Тогда отвращение и стыд к себе едва не разъели его изнутри. А потом на него обрушилось всё лавиной – горе, боль, одиночество, ненависть…

Тогда же появилась цель найти и наказать тех, кто виновен в изнасиловании и суициде сестры. Он был уверен что, правда и месть помогут ему снова стать счастливым, зная, что все получили по заслугам…