Эхо разрушенных судеб...

Глава 51

Коля умер в реанимации ровно через сутки, как его туда доставили. Он так и не пришёл в себя. Мама рыдала так, что, кажется, слышал весь посёлок.

Отец молча и угрюмо стоял в стороне. Он так и не проронил ни слова с тех пор, как сегодня утром приехал в больницу. Только с неприязнью посматривал на двоих полицейских, которые дежурили у палаты интенсивной терапии.

Персонал больницы знал и уважал Николая, и когда они узнали о том, что их коллега убил двух женщин, то далеко не сразу поверили в это. Некоторые из них даже попытались уговорить полицейских пустить на пару минут к нему семью, но те остались непреклонны.

Костя был благодарен врачам и медсестрам за этот жест, но в то же время прекрасно понимал, что их отношение резко изменится, когда будет официальная информация о том, что Николай убийца. Да всю их семью загнобят и будут стороной обходить. Он горько усмехнулся, в который раз осознавая, что совсем скоро всё изменится, и былое уважение, что люди испытывали к их семье, превратится в лютейшую ненависть.

Но всё это оказалось не так страшно в сравнении с теми словами, которые через пару часов сказал им реаниматолог, выйдя в коридор. Хотя ещё до того, как он произнёс слова сожаления, Костя по его скорбному и виноватому виду понял, что брата больше нет.

И вот теперь, спустя три дня, он стоял на кладбище в окружении толпы людей и наблюдал за тем, как гроб с телом брата опускают в могилу. Несмотря на то, что теперь в посёлке каждая собака знала, что Коля убийца, людей собралось просто огромное количество. Кажется, что каждый любопытный пришёл посмотреть на местного врача-маньяка. Именно так его окрестили местные сплетники, которые сейчас стояли и шептались об этом, совершенно не стесняясь семьи умершего.

- Да умолкните вы, наконец, - не сдержавшись, прошипел Костя двум бабкам, что стояли у него за плечом.

Только те ни капли не смутились, одна даже в спину его чем-то ткнула.

- Молчал бы уже, выродок, - выплюнула в ответ вторая бабка. – Я давно говорила, что вся ваша семейка с гнильцой. Правильно сделали, что и тебя из милиции выперли. Теперь вам всем несладко придётся, покрывать-то больше некому будет…

Он уже хотел обернуться и вытолкать старух с кладбища, но вдруг услышал, как слова работника ритуальных услуг оборвал страшный крик. Мгновенно забыв о бабках-сплетницах, Костя рванул вперёд и застыл.

Обезумевшая и посеревшая от горя мать истошно визжала и толкала отца к краю могилы.

- Ты виноват! Ты загубил сына! – её крик эхом отдавался в ушах, едва не разрывая барабанные перепонки. – Ненавижу тебя! Это ты должен лежать в этом гробу! Ты!

Гомон и перешёптывание почти сотни людей стихли. Все застыли в едином желании не пропустить ни мгновения разворачивающейся сцены.

- Это твоя могила, не его!

Выкрикнув эти слова, мать в отчаянном порыве сделала последний рывок и изо всех сил ударила отца в грудь. Тот неловко шагнул назад и, оступившись, начал соскальзывать в свежую могилу. Мама тоже не удержалась на ногах и завалилась на бок прямо в кучу сырой земли и громко завыла.

Опомнившись, Костя кинулся было к отцу, но тому на помощь уже пришли двое крепких ребят, что вырыли эту могилу. Тогда он подошёл к матери и поднял её с земли, отряхивая её юбку и руки от налипшей грязи. Тишина стояла просто оглушительная. Только тихий скулёж матери разрывал пространство.

- Ненавижу! – срывающимся голосом ещё раз выкрикнула мать. – Всех ненавижу! Пошли вон! Все пошли вон отсюда!

По толпе волной прошёлся недоверчивый шёпоток. Несколько мгновений все так и оставались стоять на своих местах, но потом первые люди потянулись к выходу. Вот и всё, представление окончено. Стервятники получили свою порцию зрелищ и теперь разлетались, чтобы поделиться этим с остальными.

Костя оглянулся на отца, который всё так же стоял у края могилы и, не мигая, смотрел вниз. По его лицу ничего нельзя было прочесть, но молодой человек заметил одиноко катящуюся слезу по его морщинистой щеке, которую тот быстро, пока никто не видел, стёр рукавом. И это проявление чувств немного удовлетворило Костю. Значит, внутри у отца осталось хоть что-то человеческое и сопереживающее, а не только жажда уважения и мнимой власти.

- Отойдите в сторону. Пора закапывать, - сказал отцу ритуальщик.

Тот скованно кивнул.

Костя вместе с матерью, которую он продолжал держать под руку, замерли в нескольких метрах от могилы. Отец отошел подальше. На кладбище осталось не больше пары десятков человек, но и их всех было невыносимо видеть. Молодой человек ни на секунду не верил в искренность хоть кого-то из них. Только прогонять никого не стал. Сил совсем не было. Глядя на то, как несколько мужчин лопатами закидывают землю в могилу, Петренко-младший думал о том, что совершенно не понимает, что именно сейчас ощущает. Внутри как будто всё замёрзло с того момента, как им сообщили о смерти Коли. Он даже всплакнуть не смог, ведь не было осознания, что брата больше нет, даже сейчас, когда знал, что его тело лежит в том гробу, на крышку которого с глухим стуком падала сырая земля. И он реально не понимал, что хуже: ничего не чувствовать или сдохнуть на месте от всего того, что скреблось где-то глубоко внутри, но пока не пробилось в сознание. Он и новость о своём увольнении воспринял так же безразлично, даже не испытал никакого чувства благодарности за то, что ему дали написать рапорт по собственному желанию и не стали разбираться во всех деталях того дня.

Мама взвыла ещё громче, так что у Кости по спине пробежали ледяные мурашки, а потом попыталась вырваться из его рук. Только он не отпустил, крепче прижав её к себе. Она снова громко и надрывно закричала, а потом потеряла сознание, повиснув, как тряпичная кукла, в Костиных руках.

****

Аня сидела на жёстком неудобном стуле возле кабинета следователя и нервно постукивала ступнями по полу. Ей сказали, что скоро вызовут, но прошло уже полчаса, а из кабинета так никто и не вышел. Ещё пятнадцать минут, и Андрей, который ждал у отдела, потеряет терпение и начнёт закидывать её сообщениями. Да, терпением брат явно не отличался. Повезло, что он вообще согласился везти её сегодня в город на допрос. Сначала он собирался ехать с Яной в больницу, но в последний момент всё отменилось, и Андрей поехал с Аней. Да уж, все эти «качели» очень плохо влияли на и без того сложный характер брата. Девушка просто от всей души надеялась, что до того времени, как родится ребёнок, Андрей и Яна разберутся в своих отношениях, чтобы все недопонимания никак не отразились на малыше. Им через многое придётся пройти, особенно в свете того, что Яниного, пока ещё нынешнего, мужа обвиняют в убийстве.

Все эти дни Аня хоть и была занята своими мыслями и страданиями, но мимо её внимания не прошло, что Николай умер, и как раз сегодня были его похороны. Она долго вертела в руках телефон, набирая и стирая сообщение, чтобы выразить Косте соболезнования. В итоге она всё-таки струсила и не написала ни слова, за что сейчас себя просто грызла изнутри. Но что можно написать, если ты, пускай и косвенно, замешана в убийстве? Ведь если бы они с Егором не поехали тогда к Николаю разобраться с изнасилованием Маруси, то всё могло обойтись, и он мог остаться жив. Например, если бы Егор поехал к нему в другой день, то Славы вообще могло не оказаться там. Столько роковых стечений обстоятельств было в тот день, но если бы хоть одно из них повернулось по-другому, то итог тоже, скорее всего, изменился бы.

Лёгкое, едва уловимое движение воздуха, и в поле зрения появились белые мужские кроссовки. Большая массивная обувь замерла в паре сантиметров от её нервно стучащих по полу серых кед. Сердце отчего-то тревожно сжалось, и Аня быстро вскинула голову вверх. Хотя уже знала, кто перед ней остановился.

- Привет, - тихо выдал Егор, не отводя от неё взгляда.

Лицо горячо вспыхнуло, руки, в которых она последние тридцать минут крепко сжимала телефон, ощутимо дрогнули. Она просто смотрела в его серьёзные глаза и не могла произнести ни слова. Просто не знала, что сказать. Обида, радость, злость – всё перемешалось в душе. Не чувствуя собственного тела, Аня быстро вскочила на ноги.

- Ты в порядке, - облегчённо выдохнула она и по инерции подняла руку, чтобы коснуться его руки.

Егор сделал небольшой шаг назад, убирая руки в карманы песочных джинсов. И это не укрылось от внимания Ани. Её словно кипятком обдало.

Все эти дни она рыдала и переживала. Даже пришла к тому, что Илья ей соврал, и на самом деле Егор находится под следствием, а ей ничего не говорят, чтобы не впутывать. Но теперь он стоял перед ней; невредимый и свободный. Облегчение пополам со злостью обожгло грудную клетку. Значит, Илья сказал правду, а Егор просто решил по-тихому слиться. Как по-джентельменски.

Бывший сосед шумно втянул в себя воздух. Его ноздри и поджатые губы побелели.

- Как ты, Ань?

А ей хотелось расхохотаться, а потом от души врезать ему по лицу.

- Мог бы просто пройти мимо, - выдавив из себя широкую улыбку, сказала девушка. – Я бы даже не заметила.

Мужчина на секунду зажмурил глаза, а потом, вытащив правую руку из кармана, пригладил ею волосы.

- Ань…

Где-то рядом скрипнула дверь.

- Анна Михайловна, - послышался голос.

Девушка с трудом оторвала взгляд от Егора и повернулась к кабинету. В проёме приоткрытой двери стоял немолодой мужчина в синей форме следователя.

- Пройдёмте в кабинет.

Собрав в кулак всю оставшуюся гордость и силу воли, Аня подхватила со стула свою сумочку и направилась в кабинет, больше не взглянув в сторону соседа.

Она даже не запомнила, о чём её спрашивал следователь. Просто машинально отвечала на его вопросы, а мысли всё продолжали крутиться вокруг этой неожиданной и, выходит, что решающей встречи. Теперь её больше не будут терзать сомнения и желание позвонить ему и узнать, всё ли в порядке. Всё именно так, как она себя воображала: он нашёл виновного и решил оставить позади все напоминания о тех событиях. В том числе и её.

Прочистив горло и крепко зажмурив глаза, Аня постаралась сдержать злые обидные слёзы. Не хватало ещё разреветься при следователе.

- Может воды? – участливо спросил майор.

Всё-таки от него не укрылось её состояние и готовность пустить слезу прямо сейчас.

Она отрицательно покачала головой, ещё раз прочистила горло и попыталась извиниться:

- Извините, просто я…

- Не переживайте, всё в порядке, - поспешил успокоить он её. – Я понимаю, какой стресс вы пережили, и как вам тяжело это вспоминать…

От радости, что он неправильно истолковал причину её состояния, даже плакать почти перехотелось.

- Не нужно расстраиваться, - тем временем продолжил мужчина. – Наша беседа окончена, мучить вас сегодня больше не буду. Только пару подписей поставьте.

Девушка благодарно улыбнулась и быстро подошла к столу. Хотелось поскорее покинуть душный кабинет.

- Анна Михайловна, - окликнул следователь, когда она взяла ручку. – Я не стал в опросе указывать про смерть вашего отца и причастность к ней отца погибшего и его самого. Мы всё равно ничего не докажем и никого не сможем наказать. Только писанины прибавится.

Ей очень не понравились пренебрежительно-снисходительные нотки тона. Всё доверие и симпатия к следователю тут же улетучились, оставив после себя едкий осадок. Она ведь с первого раза поняла, что никто не будет разбираться в старом деле, если нет никаких улик и доказательств. Тот оперативник Васильченко очень мягко и доходчиво всё объяснил. И по его добрым понимающим глазам было видно, что он был бы рад помочь, но правда не может. А по тону и скучающему выражению лица этого сотрудника сразу понятно, что он совершенно не заинтересован в восстановлении справедливости, он заинтересован только в том, чтобы облегчить себе работу. Для него чужая трагедия – это всего лишь лишняя писанина.

- Всего доброго, - поставив свою подпись, ядовито улыбнулась Аня и направилась к выходу.

Девушка резко распахнула дверь и выскочила в пустой коридор. Повертев головой из стороны в сторону, она поняла, что за дверью её никто не ждал. Неожиданное разъедающе-едкое разочарование обожгло горло. Она ведь реально ожидала, что Егор останется ждать её возле кабинета. И пускай она не собиралась ничего слушать, но его отсутствие очень больно било в самое сердце. Получается, он не хотел с ней разговаривать или что-то ей объяснять, просто остановился из вежливости, когда проходил мимо.

Аня глубоко вздохнула и поспешила к выходу. Только счёт своих шагов, которые громко скрипели по линолеуму в безлюдном коридоре, не давали ей сорваться и в раздражении запустить сумку в стену.

****

Яна остановилась посреди тротуара и растерянно оглянулась по сторонам. Сердце взволнованно и сильно билось в груди, причиняя почти осязаемую боль. Хотелось плакать. Нет, не так. Хотелось реветь навзрыд и кричать, пока не сорвётся голос. Она ведь была уверена в своём плане. Во всей этой трагедии и ужасе она смогла увидеть шанс для них со Славой. Она несколько ночей не спала, обдумывая их дальнейшее будущее, примеряя роль преданно-ждущей жены. Она верила, что Слава оценит её решимость идти с ним до конца, и они смогут быть вместе. А потом, со временем, он примет и ребёнка. Женщина почти не сомневалась в успехе своей задумки, правда, что делать с Котовым и его настойчивостью принимать участие в жизни ребёнка, она пока не знала. Но если отложить решение этой проблемы на потом, то можно было насладиться спокойствием и умиротворённостью момента. Она, Слава и ребёнок – это то, о чём она мечтала долгие годы. Пускай он и не будет рядом с ними ближайшие годы, но они смогли бы это пережить. Она бы вывезла всё. Но… Всегда есть грёбаное проклятое «но». И её заключалось в том, что Славе её щенячья преданность оказалась не нужна, несмотря на его незавидное положение. Он даже с трудом согласился с ней поговорить. И ни на секунду не задумался о том, чего ей это стоило.

Ведь она в рекордно короткие сроки нашла хорошего адвоката, отвалив ему кучу денег. Пришлось достать все свои сбережения и ещё часть занять у бабушки, придумав слезливую историю, что деньги ей нужны на консультацию у хорошего, но дорогого акушера-гинеколога в перинатальном центре. Сама себя ненавидела за то, что прикрылась ребёнком, но по-другому бабушка бы ей не помогла. Тем более на адвоката для Славы. Вся семья на дух не переносила её мужа, смирились со временем, конечно, но отношения своего не поменяли. И это очень сильно ранило.

И вот сегодня утром этот самый адвокат позвонил ей и сказал, что он добился короткой встречи со Славой. А это, учитывая, что муж находился в СИЗО, почти нереально. Недаром столько денег с неё содрал; свою работу он выполнил на все сто. Правда, теперь толку в этом больше не было. Получается, все её старания, ложь и планы пошли псу под хвост. Всё зря.

Слава даже слушать её не стал. Только сказал, чтобы она готовилась к разводу и не смела манипулировать беременностью, иначе кроме судебной волокиты её ничего не ждёт, ведь он будет требовать установление отцовства. Яна просто слушала его и беззвучно ревела. Он рушил её планы прямо на глазах и ни капли не сожалел, и это не только обижало, но и жутко злило. Она тщетно пыталась до него достучаться, но он был непреклонен, а последняя фраза в хлам разбила всё внутри: «Ты всегда для меня была никем, просто баба, которая рядом. Ради тебя даже пальцем не хотелось пошевелить. А ради неё я не пожалел даже лучшего друга. Улавливаешь разницу?»

Она практически не помнила, как вышла из комнаты для свиданий, как говорила с адвокатом о том, что больше не нуждается в его услугах, и как оказалась на этом чёртовом тротуаре. Только осознание болью билось где-то в затылке.

«Ради тебя ничего, ради неё всё…»

И как можно жить после этой фразы? Как не сдохнуть, когда услышала это от человека, которого слепо и одержимо любила половину своей жизни и прощала ему всё на свете?

Яна вытерла мокрое лицо рукавами своей строгой бежевой рубашки и повернула голову влево, чтобы определить, где припарковал автомобиль папин друг, которого она наняла, чтобы он отвёз её в город. И тут же наткнулась взглядом на красную «Тойоту» Андрея, которая ехала в правом ряду, медленно приближаясь к ней. От охреневшего и злого взгляда Котова у неё почти остановилось сердце. А противное и неожиданно сильное чувство вины как будто скрутило в узел кишки. Расстояние между ней и машиной сокращалось. Ей не хотелось никаких выяснений и объяснений, а времени на принятие решения было всё меньше, поэтому, не придумав ничего лучше, женщина развернулась и со всех ног побежала к ближайшему зданию, чтобы как можно быстрее скрыться от осуждения и ярости Андрея.

****

- Это что, Яна? – пробился сквозь рёв в ушах удивлённый голос сестры.

Но Андрей даже рта не мог открыть, чтобы ответить. Он настолько охренел, когда увидел плачущую Яну на тротуаре возле СИЗО, что просто выпал из реальности. Он не был дураком и прекрасно понимал, что она здесь делает. Отменила поход к врачу, ссылаясь на занятость, а сама побежала к своему неадекватному муженьку, который не так давно застрелил человека.

Идиотка!

А когда она, заметив его, побежала, у него от ярости потемнело перед глазами. Хотелось орать во всё горло и крушить всё, что попадётся под руку, а потом поймать эту ненормальную и наорать уже на неё, чтобы мозги на место встали. Он просто уже реально не вывозил все её заскоки и тупую непрошибаемость.

- Пойдёшь за ней? – осторожно спросила Аня.

Он только отрицательно мотнул головой и попытался сосредоточиться на дороге. Нет, в таком состоянии ему лучше не встречаться с ней, иначе он за себя не отвечает. Нужно просто немного остыть. Совсем немного, чтобы пропало желание её прибить.

Да, а он ведь считал, что ради ребёнка сможет спокойно выносить все её выходки. Даже поверил, что у него получилось затолкать свою любовь куда подальше и сосредоточиться на ней не как на женщине, которая выворачивала наизнанку все внутренности, а как на женщине, которая носит его ребёнка, и с которой он будет общаться только ради него. Но боль, разочарование и ярость, что рвали изнутри, показали, что у него не вышло.