Эхо разрушенных судеб...

Глава 40

- Отстань, - буркнула девушка и ткнула его локтем под ребра. - Если нечего сказать по делу, то хотя бы прекрати ржать. Раздражаешь уже.

- Это у меня нервное, - наигранно потирая ушибленный бок, ответил Егор.

- От тебя вообще никакой поддержки.

- Если что, пистолет у меня с собой. Могу достать, чтобы разговор пошел быстрее. Только скажи.

- Ты совсем рехнулся?! – возмутилась Аня, поворачиваясь к нему.

Но сосед только рассмеялся, а потом легко приобнял ее за талию.

Аня дёрнулась от неожиданности, ощутив его теплое и сильное прикосновение.

- Я просила держать дистанцию, - прошипела она, пытаясь сбросить его руку.

- Не дёргайся. Я оказываю поддержку, как могу. Ань, серьёзно, успокойся. Иначе ничего не получится. Ты хлопнешься в обморок ещё до того, как Шевченко скажет хоть слово. Может, тебе вместе с ним бахнуть рюмочку-другую?

- Ты дурак? Я не собираюсь пить в девять утра.

- Поверь моему опыту, он не станет ничего говорить, если кто-то из нас не составит ему компанию…

Не успела Аня ничего ответить, как на террасу вновь вышел хозяин дома, неся в руках бутылку с тёмно-фиолетовой жидкостью и три рюмки.

- Ну что, ребятки? Предлагаю по рюмашке, а потом уже попытаемся поговорить.

Девушка бросила быстрый взгляд на Егора. Тот в свою очередь криво усмехнулся, словно радовался своей правоте.

- Простите, но я не буду…

- А я говорю, что надо, - настойчиво перебил её Кирилл Данилович. – Иначе разговора у нас не получится.

Аня поджала губы и повернулась к Егору, бессознательно ища у него поддержки.

Тот весело подмигнул ей, на мгновение чуть крепче прижал к себе, а потом отпустил, складывая руки на столе.

- Девушке нельзя пить, - вмешался он в разговор. – Но если Вам необходима компания, то я составлю.

- Сынок, не надо делать мне одолжений, - недобро усмехнулся Кирилл Данилович. – У меня после вчерашнего голова трещит и настроение не очень, сейчас пошлю вас с вашими разговорами куда подальше и пойду спать…

Егор от раздражения скрипнул зубами, да так громко, что Аня поёжилась. Было видно, что он не любит, когда ему ставят условия. Он сам привык их ставить.

Опасаясь, что их перепалка может обернуться ссорой или того хуже, угрозой оружием, пускай и травматом, девушка поспешила вмешаться.

- Не слушайте его, Кирилл Данилович. У него всегда по утрам дрянное настроение. Он с удовольствием выпьет с Вами и сразу же подобреет.

Сосед скосил на неё недобрый взгляд, но промолчал.

- То-то же, - удовлетворённо кивнул хозяин и принялся разливать настойку по рюмкам. – Да вы не бойтесь, молодёжь. Настоечка терновая, собственного приготовления.

- Если я от неё сдохну, то это будет на твоей совести, красотка, - шепнул Егор.

- А по виду и не скажешь, что ты такой неженка, - хохотнул Шевченко и протянул ему рюмку.

Мужчины осторожно стукнулись стаканами через стол, а потом залпом опрокинули в себя настойку.

Аня с интересом наблюдала за тем, как меняется лицо соседа: он поморщился, задержал дыхание, а потом судорожно закашлял, прижимая к губам кулак.

- Твою ж мать, - сквозь стиснутые зубы выругался он, вытирая выступившие в уголках глаз слёзы.

- Может, всё-таки чаю? – подмигнул развеселившийся хозяин девушке.

Она лишь со вздохом кивнула, осознав, что согласиться с ним – это единственный выход. Так быстро и просто Кирилл Данилович сдаваться не намерен. И разговор состоится не раньше, чем он отыграет роль добродушного хозяина.

****

Костя остановил свой служебный автомобиль за посёлком, там, где его не могла увидеть ни одна живая душа или только такой же отчаявшийся и потерянный идиот, как он, который стремится спрятаться от всех на свете.

Молодой человек крепко вцепился в руль двумя руками и опустил лоб между ними. Ему хотелось орать и крушить всё на свете. Он впервые в жизни не видел выхода из ситуации. А всё потому, что он, самонадеянный дурак, никогда не думал, что столкнётся с таким.

Пьяная, полная страха исповедь другого человека до сих пор звучала у него в ушах.

Что, Костян, хотел правды? Ты её получил. А дальше?

Вопросы, вопросы, и ни одного ответа.

Его едва не колотило от страха и нервного напряжения. Внутренности буквально скручивало от тошноты. Он даже не помнил, как отсидел планёрку у начальника в кабинете. Его мысли до сих пор были в той прокуренной и пропахшей перегаром машине, которую он среди ночи обнаружил перед своим домом. Тогда-то он всё и узнал. А теперь не понимал, как с этим жить. Он ведь был уверен, что может разрулить любую проблему. А оказалось, что он ни на что не способен. Да и на что способен человек, который даже не знал, на какой стороне: на стороне закона и справедливости или на стороне не чужого ему человека?

Нет, у него нет того отчаянья и слепой веры в родных, чтобы до последнего грызть за них глотки. А это страшнее всего на свете. Он обыкновенный трус. Но у него есть один такой человек, способный подкинуть решимости и само решение. И пускай он много лет твердил себе, что презирает его за разные махинации и поступление законами, но он не мог не признать, что у того всегда есть решение и власть всё изменить.

Костя трясущимися руками достал из кармана форменных брюк телефон и нашёл в телефонной книге номер того, кому не звонил уже почти год. А потом быстро нажал на вызов, пока не успел передумать.

- Вот так сюрприз, - послышался на том конце голос после единственного гудка.

Молодой участковый нервно сглотнул. Этот голос до сих пор заставлял его ощущать себя глупым малолетним пацаном, который вместе с дружками разбивал соседям окна и воровал яблоки в чужих садах.

- Нам нужна твоя помощь, - без приветствий выпалил он.

- Обосрались, сынки? – насмешливо спросил собеседник. – Я уже немного в курсе. Ты не первый, кто мне позвонил с этой проблемой.

Но Костя точно знал, что эта небрежность и весёлость в голосе - всё напускное. Режим «рвать всех, кто против» активирован. И последствия могут быть самыми непредсказуемыми.

****

- Ты как? – тихо спросила Аня, когда Кирилл Данилович ушёл в дом за новой бутылкой.

Егор посмотрел на неё сверху вниз и весело подмигнул. Он чувствовал себя захмелевшим и счастливым, даже несмотря на то, что они приехали сюда точно не веселиться.

- Всё супер, красотка.

- Вам бы притормозить. А то ты скоро вырубишься, а мы пока так ничего и не узнали.

- Почему же ничего? – притворно удивился он. – Я, например, жить не мог без подробностей о процветании вашего великого колхоза в двухтысячных. К тому же, ты сама пить с нами отказалась. Так бы мне меньше досталось.

- Думаешь, мне легко? За эти три часа, что вы тут общий язык находили, я уже третью чашку чая пью. А вы всё о какой-то ерунде беседуете. Я даже слова вставить не могу.

- Если что, ты и не пыталась. Сидишь только сопишь в свою чашку…

Девушка снова попыталась пихнуть его локтем, но он вовремя успел перехватить её руку.

- Если хочешь потрогать меня, могла бы не искать повод, - шепнул он, обнимая её за талию.

- Больно надо, - буркнула Аня и попыталась скинуть его руку.

- А я бы с удовольствием тебя потрогал.

Он наклонился ниже, чувствуя, как его мозг отключается. Запах её тёплой кожи и нежных малиновых духов пробрал его до костей. Он даже в обычном состоянии с трудом контролировал себя рядом с ней, а сейчас несколько рюмок наливки напрочь смели все выдуманные им преграды. Словно перегорел какой-то предохранитель.

Его пальцы осторожно пробрались под край женской футболки и нежно погладили гладкую кожу на талии.

Аня непроизвольно дёрнулась и шумно выдохнула, не понимая, как это сводит его с ума.

- Ты бы знала, чего мне стоит каждую ночь сдерживать себя, чтобы не пойти к тебе и не трахнуть тебя прямо на пороге, - прошептал он, невесомо касаясь губами её шеи.

От её тихого протяжного стона по его рукам пробежали мурашки. Он до помутнения рассудка хотел прямо сейчас усадить красивую голую соседку на себя, почувствовать её горячее тело, кожа к коже…

Но тут сквозь туман алкоголя и похоти до его слуха донеслись тяжёлые шаги хозяина, который ещё не появился в поле их зрения. Он тут же отпустил соседку и сложил руки на столе, как ни в чём не бывало. Хотя внутри всё скручивалось от возбуждения. Сам виноват, не нужно было к ней лезть, ведь в этой ситуации облом был неизбежен.

Егор скосил взгляд на Аню, которая поправляла волосы, словно старалась спрятать красное от смущения лицо. Он улыбнулся и взял её чашку с ещё тёплым чаем. Ему сейчас нужно что-нибудь сладкое и не алкогольное, чтобы немного прийти в себя.

Девушка только возмущённо засопела, наблюдая за тем, как он пьёт её чай.

- Теперь твоя очередь пить с ним, - подразнил её Егор.

- Ну уж нет! Я тогда точно отрублюсь ещё раньше, чем он начнёт рассказывать. Ты мужчина, терпи.

- Не расплатишься, красотка, - весело подмигнул он и вернул ей чашку.

- Прекрати мне подмигивать, а то у меня ощущение, что у тебя нервный тик, - буркнула она, а потом повернулась к выходящему из дома Кириллу Даниловичу.

У того в руках была новая бутылка с настойкой и тарелка с какой-то едой.

- Так на чём там я остановился? – спросил он, усаживаясь на своё место.

А Егор подумал о том, что точно не выдержит ещё одного рассказа о временах, когда Кирилл Данилович был царём и Богом в этом посёлке.

- Вы обещали рассказать о моём отце, - напомнила ему Аня.

Шевченко тяжело вздохнул, потёр своё усталое бородатое лицо руками, словно собирался с мыслями, а потом перевёл взгляд куда-то за их спины.

- С чего вы вообще решили, что я в курсе? – наконец спросил он.

А Егор понял, что он предпринял попытку соскочить. Пускай и вялую. Кажется, перед лицом дочери человека, которого они убили, он спасовал.

Романчук подбирал правильные слова, которые бы помогли надавить на честность и чувство вины бывшего главы посёлка, но тут его удивила Аня.

- Вы звали замуж мою маму, - тихо сказала она, не отводя прямого взгляда от Шевченко. – Причина в этом? Вы просто устраняли конкурента?

В её голосе было столько разочарования и боли, что Егору казалось, будто она прямо сейчас готова пустить слезу. Но ведь она наверняка знала, что причина убийства её отца совершенно другая.

И он был искренне ею восхищён. Она безошибочно ударила точно в цель.

Кирилл Данилович тут же поменялся в лице и перевёл взгляд на Аню.

- Я уважала Вас и искренне хотела, чтобы мама нашла своё счастье с Вами…

- Всё не так! – с жаром воскликнул мужчина. – После всего, что мы совершили, я всегда старался помочь вам. Ведь, чтобы ни совершил Мишка, никто из вас не был в этом виноват. Я только через десять лет узнал, что нас всех тогда обвели вокруг пальца.

****

…25 лет назад…

Трое мужчин сидели в огромном душном кабинете Кирилла Даниловича. Он сам занимал место во главе большого длинного стола, а двое его друзей расположились по бокам от него.

Даже несмотря на то, что на улице уже вечерело, прогретый за день кабинет всё ещё не остыл.

Мужчины вытирали с лица пот и обмахивались документами, которые попались под руку. Даже мощный потолочный вентилятор не спасал. А может, всё дело было в тревоге и адреналине, которые сейчас бурлили в их венах и озлобленных сердцах.

- Ты уверен, что это он попортил девку Романчуков? – нарушив молчание, спросил Шевченко у того, кто сидел справа.

Грузный мужчина, который был начальником участковых и по совместительству его хорошим другом, горестно вздохнул, погладил свои пышные усы и посмотрел на него:

- Конечно, я уверен, Данилыч. Я таких уродов за версту чую. Ты бы видел, как девчонка дрожит в его присутствии, даже глаз боится поднять на него. Запугал её, падла. Не знаю, как Тимка не видит ничего.

- Честно? Это не похоже на Мишку, - подал голос третий мужчина, который являлся заместителем Шевченко. – Бабы всегда сами на него вешались, стоило ему лишь растянуть свой баян да подмигнуть кому-то. Да вы и сами в курсе.

- Таких кобелей ещё поискать, - недобро усмехнулся милиционер. – Только надоели ему доступные бабы, ему честных подавай. Этот сукин сын любит добиваться своего, кого словами да самогоном убалтывает, а кого силой заставляет. Девчонка не первая, кого он насильно…

Кирилл Данилович понял, что друг говорит про свою жену, которую пару лет назад прихватил вместе с Мишкой на фермерском сеновале. Только он не стал напоминать ему, что все, кроме него самого, видели, как она, будучи главбухом на ферме, сама Мишке прохода не давала.

Видимо, участковый разглядел на лицах друзей сомнения, поэтому вскочил на ноги и заметался по кабинету, как бешеный зверь.

- Я хочу помочь родному посёлку! – воскликнул он. – Как только я узнал про изнасилование девчонки, сразу поехал к ним, чтобы они написали заявление, и я смог наказать маньяка, но Котов был тут как тут, и она даже не стала со мной разговаривать. Я по глазам видел, что она его боится, а он так противно на неё смотрел.

Он достал из кармана пачку сигарет и закурил, продолжая вышагивать из угла в угол.

- Да поймите же вы, наконец! Я боюсь за наших детей! У вас ведь дочери подрастают, что если эта падла то же самое сделает с кем-то из них?!

Он точно знал, куда бить и как заставить людей действовать по его указке.

Шевченко почувствовал, как в нём поднимается волна гнева и отвращения. Он никогда не допустит, чтобы кто-то обидел его пятнадцатилетнюю дочь. Нельзя рисковать безопасностью детей.

- Он скоро придёт сюда, - тем временем продолжил милиционер. – И я должен добиться от него признания. Только так я смогу посадить его без заявления пострадавшей. И вы мне в этом должны помочь…

Послышался короткий стук, после которого сразу же распахнулась дверь, и на пороге появился сам Михаил Котов. Сегодня, вопреки обычному, он был хмур и серьёзен. Вихрастая тёмная чёлка растрёпана, челюсть крепко сжата, плечи напряжены. Он был словно настороже.

Михаил обвёл троих мужчин недобрым взглядом, после чего остановил его на участковом, который как раз замер перед ним.

- Когда я говорил, что нам необходимо встретиться, то даже не подумал, что ты приведёшь группу поддержки. Хотя мог бы догадаться, не зря же ты позвал меня сюда, - криво усмехнулся Котов.

А Кирилл Данилович во все глаза смотрел на этого человека и никак не мог поверить, что он мог изнасиловать девчонку. Юную, невинную, беззащитную – почти ребёнка. Котов, несмотря на свои похождения, был хорошим семьянином, обожал своих детей, по-доброму относился к людям, такой человек не может совершить зло. Хотя, если взять в пример Чикатило, злодеяния которого как раз пришлись на пору молодости Шевченко, то нельзя быть уверенным ни в чём и ни в ком.

- Ты присаживайся, Миш, - махнул он рукой на стул, который стоял с другой стороны стола прямо напротив него.

Котов бросил на него острый подозрительный взгляд и, обойдя милиционера, опустился на стул.

Шевченко почувствовал, как внутри снова всё раздирается от тревоги, жалости и сомнений.

- Выпьешь? – спросил зам, поднимаясь и доставая из углового шкафа бутылку водки и четыре рюмки.

- Что вам надо, мужики? – вопросом на вопрос ответил Михаил. – Я пришёл сюда не водку с вами распивать, а поговорить с нашим доблестным милиционером о…

Только договорить не успел.

Участковый, несмотря на свою грузность, проявил небывалую прыть и силу. Он за долю секунды оказался за спиной Котова и выкрутил ему обе руки с такой силой, что тот, не сдержавшись, громко заорал и упал грудью на стол.

От этого короткого, но громкого крика у Шевченко волосы встали дыбом, а ладони будто закололо иголками. Всё это было неправильно, но, с другой стороны, другого решения не было.

Это он пытался себе внушить.

Зам оставил на столе рюмки и двинулся к борющимся мужчинам, на ходу откручивая пробку на спиртном.

- Данилыч, помогай! – хрипло выкрикнул участковый, сильнее выворачивая руки Котову.

Тот пытался освободиться и громко матерился, за что его ещё раз приложили лицом о столешницу.

Послышался глухой, тошнотворный звук, от которого главу замутило. Он, как во сне, поднялся из-за стола и двинулся к мужчинам, рядом с которыми в растерянности топтался его зам с бутылкой водки в руках.

Михаил после удара будто как-то обмяк и почти не сопротивлялся, только слабо мычал что-то нечленораздельное.

- Данилыч, запрокинь ему голову и открой рот, - распорядился милиционер, а потом повернулся к заму. – А ты вливай в него водяру. Пока он очухается, будет уже готов и расскажет нам всё, что мы захотим.

Кирилл Данилович встал рядом с участковым и замер. Хоть он и получил чёткие указания, но не мог заставить себя следовать им. От страха его била дрожь. Когда они придумывали этот план, всё казалось простым и не таким страшным. Но сейчас, стоя позади живого человека, который медленно приходил в сознание, мужчина не мог даже пошевелиться.

- Он должен быть наказан, - пробился в хаос его мыслей голос друга. – Только так мы можем защитить наших жён и детей.

И эти слова стали спусковым крючком.

Шевченко ухватил Михаила за длинную вьющуюся чёлку и задрал ему голову, а второй рукой надавил на подбородок. Он старался не смотреть в лицо человеку, которого он всю жизнь считал хорошим парнем. Ему казалось, что это из кого-то другого они сейчас собирались выбить признание в изнасиловании девочки-подростка. Его сознание будто хотело отторгнуть всё происходящее, поэтому он словно мельком уловил, как зам, открутив пробку, просунул длинное горлышко бутылки глубоко в рот обездвиженного мужчины.

Котов закашлялся и сильно дёрнулся, приходя в себя. Он мотал головой из стороны в сторону, стискивал зубы, которые только стукались о стеклянное горлышко, и пытался освободить руки.

Глава почувствовал, как по его руке, которой он держал подбородок, потекла водка вперемешку со слюной, и его самого чуть не стошнило. Численный перевес был на их стороне, но Мишка так отчаянно рвался, что Шевченко не был уверен, что они смогут втроём долгое время его удерживать.

От резкого пронзительного визга у Кирилла Даниловича заложило уши. Ему казалось, будто этот звук прошёл через каждый его нерв, обдавая кипятком с головы до ног.

«Дверь не закрыли!» - метнулась в сознании паническая мысль.

Он обернулся и почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз, а пол кабинета ушёл из-под ног.

На пороге стояла его жена и громко надрывно кричала, держась за сердце.

В ту же секунду Шевченко забыл о Котове и бросился к жене, у которой подкосились ноги, и она стала оседать на пол. Он рухнул перед ней на колени и успел подхватить до того, как она упала.

- Тише, Галя, тише, - зашептал Кирилл Данилович, зажав ей рот, чтобы её крики не привлекли ненужного внимания.

От страха и стыда ему хотелось раствориться в пространстве.

Участковый и зам встали перед Котовым, своими спинами загораживая его от взгляда Галины, которая пыталась отцепиться от рук мужа. Она что-то пыталась сказать, но его ладонь, зажимающая ей рот, мешала. Единственное, что смог разобрать Шевченко, это слово «убили»…

- Он жив, Галь, - пытался внушить он ей. – Просто перебрал чутка. Его тошнить начало, мы просто держали его, чтобы не упал.

Он сам понимал, что она вряд ли поверит в эту чушь, но ему нужно было сказать хоть что-то. Сейчас ему казалось, что чем больше он скажет слов, тем быстрее она отвлечётся от притихшего Котова. И, кажется, что это сработало – она затихла и перестала вырываться, только глядела на него огромными, полными ужаса и слёз глазами.

Кирилл Данилович поднялся на ноги вместе с женой на руках и понёс её к дивану, который был скрыт двумя большими стеллажами с документацией. Он специально обставил кабинет так, чтобы у него здесь был укромный уголок, где можно было отдохнуть в обеденный перерыв.

Он слышал, как его друзья-подельники отошли в противоположную сторону и о чём-то тихо зашептались. Да уж, вляпались они по самые яйца. Как только теперь всё это им разгребать?

Не успел он уложить Галину на диван, как в кабинете началась какая-то возня, и послышались приглушённые ругательства. А в следующий миг из-за стеллажа показалось красное перепуганное лицо его зама.

- Котов удрал, - прошипел он и скрылся из вида.

Судя по громким удаляющимся шагам, он бросился в погоню.

- Галь, подожди меня здесь, - взволнованно прошептал Шевченко. – Мишка пьяный и злой, может натворить глупостей. Ему нельзя за руль, мы доставим его домой, и я вернусь за тобой. Мужики вдвоём с ним не справятся.

И, не дожидаясь ответа жены, полный уверенности, что он её убедил, побежал на улицу.

Котова поблизости не наблюдалось, как и его мотоцикла. Как он в таком состоянии умудрился удрать? Ведь его пару раз знатно приложили головой о стол, а потом влили не меньше четверти бутылки водки.

- Садись быстрее, Данилыч! – крикнул из окна своего голубого УАЗика милиционер.

На долю секунды закралась мысль вернуться обратно к жене, но он тут же одёрнул себя. Во-первых, нужно довести дело до конца и добиться от Мишки признания, во-вторых, убедиться, что тот никому ничего не сболтнёт лишнего, а в-третьих, необходимо проконтролировать действия друзей, у которых легко срывало башню, и они могли натворить много глупостей.

Шевченко быстро запрыгнул в автомобиль, и они рванули в сторону выезда из посёлка, где были колхозные поля и луга для выпаса фермерских коров.

В машине стояла гнетущая тишина, которую нарушал только рёв мотора да стук каких-то запчастей в старом раздолбанном УАЗе. Когда они уже выехали из посёлка и проехали по грунтовой дороге мимо зелёно-жёлтых пшеничных полей и стада коров и никого не обнаружили, то Кирилл Данилович облегчённо выдохнул. Может, ему не придётся разбираться с этим дерьмом сегодня? Может, им действительно нужно больше в это вникнуть и попробовать по-другому выяснить всю правду, а не слепо доверять человеку, пускай и другу, который давно затаил обиду на Мишку. Ведь сам он так до конца и не смог поверить в вину этого человека. Сомнения всё больше и больше захватывали его мысли. Он уже собирался открыть рот и потребовать, чтобы они поворачивали назад и разобрались с этим законным путём, не устраивая самосуд, но тут впереди показалось облако пыли, сквозь которое угадывались очертания голубого мотоцикла, и участковый надавил на газ, разгоняя свой автомобиль ещё быстрее.

УАЗик опасно подпрыгивал и качался из стороны в сторону на неровной грунтовой дороге. Казалось, что ещё немного, и они перевернутся.

- Тормози! – закричал сзади зам. – Тормози, а то разобьёмся!

Но милиционер его не слушал, он продолжал, как сумасшедший, давить на газ и не отрывал взгляд от мотоцикла, расстояние с которым быстро сокращалось.

Шевченко, онемевшими от страха пальцами, крепко вцепился в боковую ручку и с ужасом смотрел вперёд, где в каких-то нескольких метрах мелькало заднее голубое крыло советской «Планеты».

- Сбрось скорость! Мы сейчас в него врежемся! – заорал он обезумевшему водителю.

- Убью суку, - едва слышно прошипел он в ответ.

А в следующую секунду они с глухим ударом врезались в мотоцикл, и их всех по инерции бросило вперёд. Шевченко едва не вывернуло руку, и он сильно ударился грудью о переднюю панель, но боли совсем не почувствовал. Он не мог отвести взгляда от того, как лёгкий мотоцикл на мгновение подпрыгнул над землёй, а потом завалился на левый бок вместе с водителем, который потом исчез из поля зрения под грудой металла в облаке дорожной пыли.

- Тормози, сука! Тормози! – в унисон закричали глава и его зам.

Ещё секунда, и они наедут прямо на Котова и его мотоцикл. Но милиционер резко свернул вправо, уводя автомобиль в поле, и ударил по тормозам. УАЗик ещё не успел до конца остановиться, как Шевченко выпрыгнул из машины и побежал к Котову.

В клубах оседающей пыли рядом с перевёрнутым мотоциклом неподвижно лежал Мишка. На нём почти не было никаких повреждений, кроме небольшой ссадины на виске, и в первую секунду Кирилл Данилович даже с облегчением подумал, что он жив. Но нет, как только он посмотрел на его неподвижные стеклянные глаза, направленные в небо, то это мимолётное облегчение улетучилось.

Ещё минуту назад человек был жив, и всё могло быть по-другому, но теперь нет. И этого не исправить. Им никогда не изменить того, что они лишили жизни человека.

…Наши дни…

Егор даже протрезвел, пока слушал Шевченко. А что творилось в душе у Ани, даже боялся представить. Он сделал ещё один глоток холодного чая из её чашки и скосил глаза в её сторону.

Как и в начале рассказа, она сидела, не шевелясь, уставившись куда-то в одну точку за спину Кирилла Даниловича. Одинокая слезинка скользнула вниз по её щеке и капнула на воротник футболки. А у Егора что-то сильно запекло под рёбрами.

- Мы не хотели его убивать. По крайней мере, я. Я был уверен, что мы догоним его и поговорим, - тихо сказал мужчина. – Но вышло всё так…

- Как у Вас всё просто, - прошептала девушка, переводя на него взгляд. – Вы убили отца и разрушили всю нашу жизнь, а теперь говорите «так вышло»?!

Шевченко опрокинул в себя рюмку настойки и даже не поморщился, только глаза прикрыл на мгновение.

- Моя жизнь тоже рухнула. Галя сразу поняла, что мы замыслили что-то нехорошее, а когда по посёлку разлетелось, что твой отец мёртв, у неё случился инсульт, - горько вздохнул он. – Тесть с тёщей забрали детей к себе, пока она лежала в больнице. Я думал, что на время. Но ошибся. Когда её перевели из реанимации, она пустила меня к себе один раз и сказала, что не вернётся, что не сможет жить с убийцей. Я благодарен ей, что хотя бы детям об этом не рассказала. Но они всё равно уверены, что это я их бросил, и сейчас почти не общаются со мной.

По его морщинистому лицу пробежала судорога, а в глазах блеснули слёзы.

- Мне жаль Вашу семью, но не жаль Вас. Вы со своими подельниками лишали меня возможности узнать отца! – выкрикнула Аня, вскакивая со скамейки.

Она собиралась уйти, понял Егор. И он понимал её чувства, но пока было рано. Они ещё не всё выяснили. Поэтому он схватил её за руку и настойчиво потянул обратно. У них ещё будет время для гнева и скорби, но немного позже.

На удивление, девушка послушно села рядом и вытерла слёзы.

- Кто ещё был с Вами в тот день? – задал вопрос Романчук.

Ответ на этот вопрос был крайне важен не только для Ани, но и для него самого.

- Моё чувство вины – это только мои проблемы. За остальных я ничего не могу сказать. Если они захотят, то сами признаются, - пошёл в отказ Шевченко.

Егор раздражённо стиснул челюсть, чтобы не выругаться, и решил зайти с другой стороны.

- Вы сказали, что только через десять лет узнали, что Вас обвели вокруг пальца. Что это значило?

Кирилл Данилович налил себе ещё наливки и протянул бутылку Егору, но тот только покачал головой, отказываясь.

- Я случайно подслушал разговор своего, как я тогда ещё думал, друга. Он ругался со своим сыном и говорил, что ради него сделал так, чтобы Котова подозревали в изнасиловании, а потом убрал его. Значит, Мишка знал, кто реальный насильник, поэтому он и пришёл в тот день на разговор. Видно, девчонка всё же ему рассказала.

Он снова залпом выпил спиртное, а потом продолжил:

- Только я не понимаю одного, почему отец девочки остался в стороне? Почему не пришёл вместе с Котовым тогда?

- Он не знал, - тихо ответил Егор.

Шевченко поднял на него взгляд, а через секунду его глаза расширились в удивлении и узнавании:

- Ты Тимкин сын?

Романчук кивнул, чувствуя, как быстро стучит его сердце. Сам не понимал, чего так разволновался в этот момент.

- Так ты не просто моральная поддержка. У тебя свой интерес. Только не понимаю, что именно ты хочешь знать. Неужели сестра за столько лет не рассказала?

- Она покончила с собой двадцать пять лет назад. И я хочу узнать, кто стал причиной.

Кирилл Данилович молчал, словно обдумывая его слова. А Егор в нетерпении сжал кулаки, надеясь, что то, что он только что рассказал, было не зря.

- Простите, ребята, но я сильно рискую, если расскажу Вам о том, кто был зачинщиком. У него почти на всех в посёлке есть компромат, и я не исключение. Что смог, я рассказал, о большем не просите. Ищите сами. Моего зама можете не стараться разыскивать, он умер три года назад. Так что ищите другие пути. А когда вы докопаетесь до правды, я уверен, что вы сможете, то буду благодарен, если не будете упоминать обо мне.

- Этого мы обещать Вам не можем, - раздражённо бросил Егор и потянул Аню за руку.

Им пора было уходить. От Шевченко они больше ничего не добьются.

От автора: Дорогие читатели, книга близится к финалу, и мне очень не хотелось бы запороть его спешкой и какими-то недоработками, поэтому я приняла решение, взять небольшую паузу, чтобы дописать несколько финальных глав и эпилог. Это моя первая книга и первый опыт публикации на сайтах. Допущено немало ошибок, одна из которых - начало выкладки книги до её написания. В своих следующих книгах постараюсь учесть и исправить все) А пока надеюсь на ваше понимание и поддержку. Буду безмерно счастлива, если вы все останетесь со мной и дождётесь окончания этой истории. Обещаю, пауза будет недолгой.

За всеми новостями и подробностями можете следить в моём тг-канале A novice writer (ссылка в профиле)