Эхо разрушенных судеб...

Глава 49

Аня обессиленно опустилась прямо на землю, наблюдая за тем, как двор заполняют полицейские и медики. Её колотило от ужаса и напряжения, горло саднило после того, как она, не справившись с ужасом, громко завизжала. Сейчас ей просто хотелось закрыть глаза и забыть всё, как страшный сон. Господи, да за этот час или два она столько страха натерпелась, что даже не представляет, как сможет теперь спокойно по ночам спать.

Два фельдшера суетились вокруг Николая, который вообще не подавал признаков жизни. Костя, который продолжал сидеть рядом с ними, громко кричал. Аня видела только его спину, но прекрасно понимала, что сейчас он плачет, и её сердце обливалось кровью от жалости и страха. Боже, пожалуйста, только пускай его брат выживет. Никто не заслуживает такой смерти, даже такой человек, как Николай.

Шум и крики всё нарастали, становились почти невыносимыми, и тогда девушка заткнула уши и зажмурила глаза. Слёзы заливали лицо, но она никак не могла остановить их. Пожалуйста, пускай просто всё закончится.

Кто-то осторожно тронул её за локоть, от чего она вздрогнула и попыталась отодвинуться. Ей не хотелось, чтобы её трогали. Ей просто хотелось домой. Только чужие руки не пропали, а настойчивее потянули её вверх, заставляя подняться на ноги.

- Ань, это я, - пробился приглушённый голос в её голову. – Не бойся. Всё кончилось.

Девушка с трудом открыла глаза и увидела в нескольких сантиметрах от себя Егора. Его глаза тревожно метались по её лицу, а руки ощупывали плечи и спину, словно он хотел убедиться, в порядке ли она.

- Я не собирался его убивать, - сказал он, серьёзно глядя ей в глаза. – Я не такой, как он. Я бы никогда не смог. И не поступил бы так с тобой, Ильёй и его детьми. Прости, что испугал.

И тогда Аня громко всхлипнула и, подавшись вперёд, врезалась в его тело. Она изо всех сил сжала руки у него на талии, чувствуя, как он так же крепко обнимает её в ответ. Его сердце так быстро и взволнованно колотилось, что удары отдавались в её грудную клетку.

Она ведь чуть от страха не умерла, когда он приставил пистолет ко лбу Семёна Николаевича. Хоть и до последнего не верила, что он способен на такое; выстрелить в человека, глядя тому прямо в глаза. Но с другой стороны, исход мог быть любым, ведь Егор только что узнал, что сестра не покончила с собой, её безжалостно задушили, чтобы скрыть грязную и позорную тайну. Илья, кажется, не верил, что брат сейчас способен рассуждать здраво, поэтому и кинулся к нему, чтобы предотвратить возможное убийство. Только Егор стрелять не стал; он оттолкнул от себя мужчину, а потом изо всех сил ударил его по лицу, оставляя на подбородке кровь Николая. Во всём этом хаосе не принимал участия только Слава. Он всё так же стоял на крыльце и с торжествующей улыбкой наблюдал за происходящим. Он даже не шелохнулся, когда к нему бросились несколько сотрудников полиции, чтобы забрать ружьё и скрутить его самого. Только когда его уже в наручниках вели по двору, он бросил странную фразу:

- Вы ехали слишком долго…

Как будто он их ждал.

Аня вздрогнула и сильнее прижалась к обнажённому плечу Егора. Кажется, что только его крепкая и надёжная хватка не давала сойти с ума. Он и сам дрожал от пережитого ужаса и той правды, которой так упорно всё время добивался.

Рядом с ними кто-то тактично кашлянул, и Аня оторвалась от соседа. Только он не дал ей далеко отойти; крепко взял за руку и выступил немного вперёд, закрывая своим плечом.

- Я оперуполномоченный капитан полиции Васильченко, - представился высокий мужчина в форме. – Мы пытаемся разобраться, что здесь произошло, поэтому нужно вас допросить. Петренко Николай Семёнович, которого только что увезла «скорая», подозревается в убийстве и изнасиловании женщины, которую нашли на берегу реки три недели назад, и убийстве своей сожительницы. Вам что-то об этом известно?

А Аня почувствовала, как у неё из-под ног уходит земля, и остались считанные секунды до того, как она провалится вниз в глубокую яму. Егор едва слышно выругался и что-то ответил оперу. Боже, ведь накануне той ночи она видела Колю. Он даже здоровался с ней и пытался вести какой-то пьяный диалог. Она тогда даже представить не могла, что через несколько часов он убьёт человека. Это ведь на базе отдыха его отца отдыхала та женщина, и вполне вероятно, что он сам мог быть там. А Костя, скорее всего, просто прикрыл брата, и все были уверены, что в тот день на базе отдыха не было местных. И тут же другая страшная мысль заставила её похолодеть: а ведь на месте той женщины вполне могла оказаться она сама. Кто знает, в какой именно момент в его голову пришла мысль надругаться над женщиной, а потом её убить.

- Ань, товарищ капитан задаст тебе несколько вопросов, - обернулся к ней Егор. – Если что, я буду рядом.

Дождавшись её кивка, он ободряюще улыбнулся и отошёл в сторону. А капитан жестом пригласил её к столу, который стоял возле крыльца, и, дождавшись, пока она усядется, сел напротив. Она не запоминала, что конкретно он спрашивал, просто отвечала честно и без лишних подробностей. И, конечно, она не могла не рассказать о причине своего нахождения здесь. Только на секунду бросила взгляд в сторону Егора, который спокойно улыбнулся и кивнул, словно понял, что сейчас она будет рассказывать о той давней трагедии. И тогда её словно прорвало, она говорила и говорила, не давая вставить слова полицейскому, который уже отложил ручку в сторону, но продолжал внимательно слушать.

- Без сомнения, это всё очень печально, - наконец сказал он, когда Аня замолчала. – Но должен вас предупредить, что в смерти девушки и вашего отца разбираться никто не будет. Доказательств никаких, и срок давности истёк.

Аня согласно кивнула, она и не надеялась услышать что-то другое, просто очень хотелось выговориться и чтобы полицейские поняли, что они не просто так сюда пришли, что у них была весомая причина.

К капитану подошёл ещё один сотрудник и после небольшой заминки сказал:

- Отец обвиняемого утверждает, что этот, - он кивком указал на Егора, стоящего неподалёку, - угрожал ему пистолетом, а потом избил.

- Разберёмся, - бросил Васильченко.

Аня открыла рот, чтобы возмутиться и рассказать, как на самом деле было дело, только второй полицейский её перебил:

- Проблема в том, что это новый следователь, который перевёлся к нам в отдел. После отпуска должен выйти на работу.

Капитан едва слышно выругался себе под нос.

- Заберём его с собой в город, там будем разбираться. И этого избитого тоже к нам, - распорядился Васильченко.

Девушку замутило от нехорошего предчувствия. Вдруг для Егора всё закончится плохо? Он ведь полицейский, а для них, скорее всего, наказание намного строже, чем для обычных людей.

- Пожалуйста, - сквозь слёзы зашептала она, в отчаянном порыве хватая капитана за запястье, - выслушайте меня.

Васильченко опустил взгляд на её руку, а потом посмотрел ей в глаза и кивнул. Тогда она отпустила его запястье и нервно переплела пальцы, так что суставы хрустнули.

- Егор не виноват ни в чём…

Брови капитана скептически изогнулись, но перебивать он её не стал.

- Семён Николаевич плохой человек, он убил сестру Егора и моего отца, а теперь старается отвести от себя всё внимание и сделать главной мишенью кого-то другого, чтобы снова выйти сухим из воды. Просто постарайтесь понять. – Аня судорожно вздохнула и продолжила. – Он много лет держит весь посёлок в руках. Он бывший начальник участковых, и говорят, что у него очень крутые связи, поэтому он всё время творил, что хотел, и разрушал людям жизни. Пожалуйста, не дайте ему разрушить и жизнь Егора. Он и так много лет страдал из-за того, что он сделал…

Капитан тяжело вздохнул, а потом успокаивающе похлопал Аню по руке:

- Могу пообещать только одно: мы во всём разберёмся. Я не знаю, какие именно последствия ждут вашего Егора, но заверяю, что наш новый начальник терпеть не может бывших ментов с их «крутыми» связями и кучей понтов.

Аня благодарно улыбнулась. Тревога хоть не отпустила до конца, но дышать стало немного легче. Всё-таки она искренне верила, что большинство сотрудников полиции борются за справедливость и искренне хотят помочь. Капитан Васильченко производил именно такое впечатление. А его добрые уставшие глаза вселяли надежду.

- Возможно, нам понадобится ещё раз вас опросить, - сказал он перед тем, как уйти. – Сможете тогда подъехать в городской отдел?

- Без проблем, - ответила Аня. – В любое время.

Васильченко кивнул и, встав из-за стола, направился к Егору. Они отошли подальше от всех и о чём-то тихо заговорили.

Нереальность происходящего до сих пор не давала девушке в полной мере осознать произошедшего. Как будто и не она совсем сейчас сидит в эпицентре хаоса, где пострадали люди и столько грязи вскрылось. Она, словно через экран, наблюдала за серьёзным и почти невозмутимым Егором, ведущего разговор с опером, за взволнованным, взвинченным Ильёй, которого тоже опрашивали полицейские, за несколькими сотрудниками, которые внимательно изучали то место, где совсем недавно лежал раненный Николай, за Семёном Николаевичем, которому почему-то было важно остаться здесь и доказать, что он тоже жертва, чем поехать в больницу с едва живым сыном. Костя уехал, не раздумывая, а этот же только на секунду приблизился к носилкам, а потом отступил. Просто какой-то театр абсурда, в который не хотелось нырять с головой, чтобы не свихнуться. Вот бы можно было дозированно впускать в свой мозг подобные потрясения, чтобы он не сломался.

- Ань, - окликнул её Егор, заставляя вынырнуть из своих мрачных мыслей, – поехали.

Аня непонимающе уставилась на соседа. Она думала, что всё продлится до самой ночи, и они нескоро смогут уйти отсюда.

- Куда?

- Я отвезу тебя домой…

Тревога и нехорошее предчувствие стянули внутренности в узел. Он не сказал, что они едут домой. Он сказал, что только отвезёт её. И ей это очень не нравилось.

- А ты?

- В машине поговорим, - ответил мужчина и взял её за руку, поднимая со стула.

Когда они проходили мимо Васильченко, Егор едва заметно ему кивнул, на что тот ответил:

- У тебя полчаса. Не задерживайся.

Они уже были возле калитки, когда их догнал Илья.

- Это пиз… - коротко, но ёмко прокомментировал он ситуацию. – Вы сейчас домой? Мне нужно срочно всё обсудить, иначе у меня просто башка взорвётся.

И Аня, как никогда, была согласна с Хитрюком.

- Илюх, я потом тебе позвоню, - сказал Егор, открывая перед Аней калитку и подталкивая её вперёд. – С вами закончили, а со мной ещё нет. И хер его знает, во что это всё выльется.

Илья снова грубо выругался и громко хлопнул калиткой.

- Какого им от тебя надо?

- Ты сам всё видел. Мне не спустят с рук, что я наставил пистолет на человека, а потом его ударил. Чудо, если срок не дадут.

У Ани сердце оборвалось от его слов. Боже, неужели всё и правда настолько безнадёжно?

- Тот капитан обещал во всём разобраться, - подала она голос, оборачиваясь к братьям. – Мы с Ильёй скажем, что такого не было, что Петренко всё выдумал…

- Ань, от вас ничего не зависит. Есть и другие свидетели, которые подтвердят, что я ему угрожал и ударил. Не вздумайте вляпаться в это. Будет только хуже. Лучше вообще молчите об этом…

- Предлагаешь нам просто сидеть и ничего не делать, пока на тебя вешают не пойми что? – вскипел Илья, раздражённо взъерошив волосы.

- Я предлагаю вам просто не вмешиваться и дать мне самому разрулить. Любое ваше слово могут повернуть против меня, поэтому будет лучше, если я разберусь сам. Я знаю, что и в какой ситуации сказать, не волнуйтесь. – Егор попытался выдавить из себя весёлую улыбку. – Я не дам себя посадить, будьте уверены.

- Вообще не убедил, - буркнула Аня.

Но Егор оставил её фразу без внимания. Он подошёл к Илье, ободряюще хлопнул его по плечу и сказал:

- Позже наберу. Только бабушке не говори ничего. Скажи, что в город понадобилось уехать, утрясти вопросы с документами или проконтролировать ремонт.

Илья недовольно поджал губы, но всё равно кивнул. Аня тяжело вздохнула и повернулась к автомобилю соседа, раздражённо дёрнув ручку двери. Ей хотелось, чтобы Хитрюк настоял на том, что они сейчас не должны его бросать, что должны быть рядом, что ему не нужно справляться со всем одному. Но, кажется, что Илья, скрипя зубами, всё же принял сторону брата.

- Подсадить? – раздался голос за спиной, когда она уже собиралась залезть в машину.

- Справлюсь, - недовольно буркнула Аня и, усевшись на сидение, захлопнула дверь прямо перед его лицом.

Ошарашенный вид Егора заставил её устыдиться своего детского поведения, но поделать она с собой ничего не могла. Раздражение и какая-то безысходность словно выпекали все внутренности у неё в груди. Она понимала, что ситуация сложная, что они впутались в очень дерьмовую историю. Но почему он отказывался, чтобы Аня и Илья хоть как-то помогли ему или просто поддержали? Откуда это глупое упрямство и стремление остаться один на один со всеми проблемами мира?

Перекинувшись ещё парой слов с Ильёй, сосед, наконец, сел в автомобиль, завёл мотор и, выкрутив руль влево, выехал на дорогу. На Аню он не смотрел и не делал попыток с ней заговорить. От бессилия хотелось зарычать, а потом хорошенько треснуть сидящего рядом мужчину, чтобы он не строил из себя упрямого осла. Она открыла рот, чтобы высказать всё, что думает о нём, но потом передумала, плотно сжала губы и отвернулась к окну. По рукам поползли противные липкие мурашки, и девушка нервно потёрла плечи ледяными ладонями.

- Замёрзла? – спросил Егор, бросив на неё быстрый взгляд. – У меня есть кофта на заднем сидении…

Аня повернулась к нему, мазнув быстрым взглядом по его обнажённой груди, на которой осталось несколько бледных кровавых полос. Хорошо хоть руки успел вымыть между допросами, а то зрелище было по-настоящему жуткое, будто он выпотрошил кого-то голыми руками. От этого невольного сравнения её даже затошнило. Сериалы про маньяков явно поворачивали её фантазии в неправильное русло. Она думала, что ужасы могут происходить только где-то за границей её жизни или в сериалах, но то, чему она стала свидетельницей сегодня, показало, что это не так, что зло всегда прячется где-то рядом, порой даже в людях, которых ты знаешь с детства.

- Тебе бы самому одеться не мешало, - ответила она. – Выглядишь реально жутко.

Егор невнятно ругнулся и остановился прямо посреди дороги, потянувшись за кофтой.

- Надень, - настойчиво повторил он, протягивая ей вещь. – Тебя всю трясёт.

Аня тяжело вздохнула и покачала головой:

- Я не замёрзла. Правда.

А потом посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как в глазах снова закипают слёзы, и дрожит подбородок.

- Мне просто очень страшно, - прошептала она.

Рядом послышался резкий выдох и новое ругательство.

- Прости меня, маленькая, - зашептал Егор, крепко обнимая её за плечи. – Прости, что испугал.

Аня громко всхлипнула и заплакала в голос, утыкаясь лицом в его горячее плечо. Запах табака, крови и разгорячённой адреналином и страхом мужской кожи проник в неё так глубоко, что она в отчаянии вцепилась ногтями в спину соседа и прижалась к нему настолько близко, насколько позволяла центральная консоль огромного автомобиля. Его сердце стучало так гулко и быстро, что она почти не слышала стука собственного сердца.

- Как они могли, Егор? – всхлипнула она. – Они всю жизнь делали вид, что помогали людям, строили из себя хороших, а оказывается, что они убили твою сестру и моего отца… А их даже не накажут…

Его рука осторожно погладила её по голове.

- Их накажут, Ань, - уверенно сказал сосед. – Даже не сомневайся. Николая посадят надолго за убийства обеих женщин, если он, конечно, выживет. А с его отцом по-другому разберусь, пока точно не знаю, как, но подумаю об этом, как только разгребу дерьмо, которое он мне подкинул.

- Егор, - Аня оторвалась от его плеча и посмотрела ему в глаза. – Пожалуйста, возьми меня с собой. Я хочу помочь…

Но не успела она договорить, как Егор в каком-то отчаянном порыве прижался к её губам. От его поцелуя почему-то захотелось плакать; невысказанные чувства оседали горьким привкусом на губах и языке. Ей было так страшно и тревожно отпускать его сейчас куда-то одного, будто это обязательно закончится чем-то нехорошим.

Резкий и пронзительный гудок заставил их вздрогнуть и оторваться друг от друга. Егор посмотрел в зеркало заднего вида, досадливо скривился и, включив передачу, погнал вперёд.

Незаконченный разговор, прерванный поцелуй, неизвестность будущего – всё это тревожило до дрожи.

Сосед молчал, сосредоточившись на дороге. Только губы были нервно и упрямо сжаты, будто он уже принял какое-то для себя решение. До её дома они так и не сказали друг другу ни единого слова, и от этого на душе было ещё тяжелее.

- Я не смогу спокойно сидеть дома, - тихо сказала Аня, повернувшись к нему, когда он остановил машину перед её воротами. – Мне будет спокойнее рядом с тобой…

Мужчина раздражённо взъерошил волосы и тяжело вздохнул.

- А мне будет спокойнее, если ты останешься дома в безопасности. Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы выпутаться из этой херни, а если ты будешь в отделе, то я только и буду думать о том, что там с тобой происходит, не обижает ли кто тебя, не давит, чтобы ты дала нужные показания.

Девушка молчала, продолжая глядеть на него. Возможно, он говорил правильные вещи, но ей хотелось громко закричать от бессилия и злости, он ведь не давал ни единого шанса помочь ему. Он снова хотел справиться со всем один, как делал это с того самого дня, как узнал, что отец неизлечимо болен.

- Ань, пожалуйста, останься, - тихо попросил он, невесомо погладив её по щеке. - Позвони Андрею, чтобы он приехал. Ты не должна сейчас быть одна. Я бы остался с тобой, но сама знаешь, что не могу. Всё будет хорошо, я обещаю.

- Ты позвонишь, когда что-то станет ясно? – спросила она.

- Постараюсь.