Эксклюзив

Глава 3

Глава 3

Вот зачем так больно щипать? Терпеть не могу, когда бабушка это делает. А практикует она это всегда, когда надо просыпаться. Ну неужели в мой отпуск нельзя дать мне поспать? Кажется, сейчас я впервые готова на нее накричать.

Вот только вымолвить ничего не успеваю, ибо бабушка прыскает мне в лицо водой. Резко открываю глаза и вижу перед собой… того самого главного. Он сидит на корточках напротив меня с ковшиком в руках. Пока я пытаюсь проанализировать почему я нахожусь на полу, припертая к стене, память вдруг начинает услужливо подкидывать недавние события.

И все, стоило только выглянуть из-за, загородившего мне вид гостиной, Федора, и узреть еще один труп, уже прикрытый пледом, как на меня накатывает истерика. Мне совершенно плевать, что я реву навзрыд, испуская сопли, а возможно и слюни при посторонних людях, на минуточку, бандитах.

Через несколько мгновений главный снова прыскает на меня водой. Только хочу возмутиться, что он делает это из своего не продезинфицированного рта, как слышу рядом голос подруги:

– Лиза, этот жмурик был плохой. Очень плохой, – повторяет она и уже тише произносит. – Она с особенностями. Ей нужно так объяснять, – это она обо мне? От «особенной» я почему-то перестаю плакать. Как-то это оскорбительно, что ли. – Очень-очень плохой, примерно, как Гитлер. Туда ему и дорога.

Несмотря на ужасающую ситуацию в целом, до меня только сейчас доходит, что в чем-то Люся права. Покойный не Адольф, конечно, но ведь это он в нас стрелял, а Федор, получается, меня… спас. Только это не отменяет того, что в доме очередной труп и нас либо убьют, либо посадят.

И все. На меня снова накатывает истерика. Стоило только представить, как бабушка узнает во что я влипла, что даже очередные опрыскивания водой на меня никак не действует. Правда на очередном плевке, когда мне что-то попадает на щеку, я резко перестаю реветь. Подношу трясущиеся пальцы к щеке и отлепляю от себя что-то темное.

– Это что? – растерянно произношу я.

– В зубе колбаса застряла, но благодаря активному потоку воды изо рта, она вылетела на твою щеку, – как ни в чем не бывало произносит Федор.

– Ой, да это крыло какого-то жука, то ли мухи, не переживай, Лизунь, – тут же «успокаивает» меня Люся. Насекомых, надо сказать, я не люблю больше, чем чужие остатки пищи на лице.

– Людмила, отойди отсюда и продолжай дальше копаться в мусорном ведре. А ты, – вновь поворачивается ко мне. – Слушай внимательно: я терпеть не могу слезы и истерики. Если я еще раз услышу и увижу от тебя этот солевой поток, я тебя всю оплюю. Не водой.

– Только оплюете? Я думала, убьете.

– Я без надобности людей не убиваю. А теперь закрой рот и приходи в себя, – впихивает мне в руки полотенце и… не спешит вставать с корточек. Смотрит не пойми куда, нахмурив по самое не могу свои брови. Становится неловко, чего он хочет. Только я хочу задать этот вопрос, как мужчина резко зажмуривает глаза и встает.

Садится на диван к Люсе и начинает наблюдать за тем, как она перебирает мусорное ведро. Ах да, точно. Мы же пришли сюда, чтобы передать найденную Люсей черную маленькую хрень.

– Нашла, – восклицает подруга, вставая с дивана. Протягивает черную штучку Федору. Лицо его, надо сказать, стало еще более озадаченным. Первым не выдерживает четвертый мужчина без опознавательных знаков, ранее мной незамеченный.

– Сука, я тебя сейчас убью, – со всей силы замахивается Люсе в живот, от чего я машинально вскакиваю с пола и подлетаю к ней.

– Валера, твою мать! – вскрикивает Федор, отталкивая в плечо урода, ударившего Люсю.

– Ты не видишь, что эти дуры нас за нос водят?! – вопит этот ненормальный, скрючившись, видимо от боли в руке. И только сейчас понимаю, что моя подружка стоит как ни в чем не бывало в том же положении, что и была, в отличие от урода, посмевшего ее ударить. На ее лице нет ни отголоска боли. – Она мне пальцы сломала! – продолжает кричать Валера.

– А не надо бить леди, какими бы долбанутыми они ни были. Пообещай, что больше не будешь так делать и мы все забудем об этом маленьком инциденте.

– Экс, ты еба…

– Не спорить. Исполнять, – сквозь зубы цедит главный.

– Я больше не буду. Доволен?

– Экс, ну правда, надо как-то их простимулировать, – подливает масла в огонь тот, что со шрамом.

– Обязательно, Гена, и этим займусь я, – мать моя матушка. Гена, Валера и Федя. Что может быть прекраснее? А с золотым зубом интересно как зовут. – Ты терминатор, что ли? – главный переводит взгляд на Люсю, явно намекая на отсутствие реакции от такого удара.

– Нет. Просто я веду здоровый образ жизни и качаю пресс, – как ни в чем не бывало бросает подруга. Никаким спортом она не занимается, да и ест что попало. Не Достоевский и не думает ей верить, равно как и я. Федор делает шаг вперед и приподнимает вверх Люсину кофту. А там… фляжка. – Помянуть хотела Витю поле раскопки. Закопки, в смысле. На могилке.

– Итак, леди, пока еще беседу я буду вести в мирном русле. Это не флешка, – выкидывает в мусорное ведро маленькую черную штуку. – А магнит мне на хрен не сдался.

– Так вы флешку ищите? Я что, по-вашему, совсем тупая и не знаю, как она выглядит? Не брала я ее, клянусь Лизиной жизнью, – ну, спасибо. – Да и не было у Вити ничего, кроме ста рублей и… магнита получается. Слушайте, я очень извиняюсь, но давайте как-то по-честному распределим обязанности. Новая падлюка гадит мне пол, вон уже кровища потекла. Раз вы его грохнули, будьте уж так добры, уберите его куда подальше. Я больше закапывать никого не буду, – м-да. Как бы я хотела научиться так же руководить криминальными шишками. – Еще чуть-чуть и он мне ковер испачкает. Вас много, скооперируйтесь и унесите.

Судя по сжатым кулакам Федора, его терпение на грани. Он ведет ладонями по лицу, явно пытаясь прийти в себя, закрывает глаза и усаживается на диван.

– Ребят, избавьтесь от трупа. Все по схеме, – ровно произносит Федор.

– Не, я такой концерт не пропущу, – улыбаясь произносит тот, что с золотым зубом.

– А ты оставайся, Вася. На тебе мадам терминатор, – ухмыляясь произносит ясно зрячий.

Когда мы остаемся в комнате вчетвером, Федор переводит на меня взгляд.

– Итак, Людмила не брала флешку, а ты что скажешь, Е…Банько.

В меня всегда вселяется дьявол, стоит только услышать это сочетание.

– Валера, Гена, Вася и Федя. Ну что сказать, чудны дела твои, Господи. Не удивлюсь, если возле дома нас ждут ваши коллеги бандюки по имени Вова, Толя и Эдик. Чтоб уж наверняка компания гопников до конца собралась, – я понимаю, что вымолвила это не в своей голове, а вслух, судя по Люсиной изумленной гримасе. Ну все, теперь нас точно убьют. Даже не Достоевский… крайне изумлен. – Ой, мои мысли, мои скакуны. Прощу прощения. Я имела в виду, что я понятия не имею ни о какой флешке. Я ничего не брала у Вити, клянусь Люсиной жизнью.

– Ну что ж, кажется, настал тот момент, когда я буду просто так убивать людей. Без надобности, – улыбаясь произносит Федор.

– Да не знаем мы где флешка, честно, – плюхаясь на стул, выдает Люся.

Несколько секунд мы сидим в полной тишине, затем Федор с Васей встают и выходят из гостиной. Воспользовавшись этой ситуацией, я подлетаю к шкафу, хватаю книгу, в которую ранее положила свой рисунок и сворачиваю его в квадратик. А затем прячу в трусы.

– Это что сейчас было? – шепчет Люся, как только я приземляюсь на диван.

– Не бери в голову. Просто, если они найдут мой рисунок, а что-то мне подсказывает, что они снова будут везде рыться, нам будет… сложно объяснить нарисованное.

– Да чо уж там объяснять, нам все равно крышка, Лиз, – обреченно произносит Люся и отпивает из фляжки несколько глотков.

– У тебя снова чешется попа?

– Нет, пока моя задница не чешется. Но это вопрос времени.

Перевожу взгляд на свои коленки, как только мужчины возвращаются в гостиную. Молчание пугает. Я не выдерживаю и перевожу взгляд на главного, в руке которого ножницы. Мамочки.

– Итак, леди, рассказывайте все ваши действия, начиная с утра. Хотя, нет. Пожалуй, та, что с придурью молчит, – переглядываемся с Люсей и… молчим. Обе. – Поправочка, та, что с большей придурью молчит. С меньшей вещает.

– Мы пошли на пляж, – синхронно вещаем с Люсей.

– Элизабет Евгеньевна, молчать, – ухмыльнувшись произносит Федор. Ну, прекрасно, теперь я не только особенная, но и с придурью.

– Пошли мы на пляж, купались там и загорали до обеда. Потом еда закончилась, и мы решили пойти домой. Ну и сократили путь через лес.

– И что там было в лесу? – ответа от Люси ясно зрячий не получает ввиду того, что она давится то ли слюной, то ли извечно выпадающей пломбой с многострадальной семерки. – Элизабет, продолжай.

– Грибы. Точнее много грибов, – тут же добавляю я.

– Так вы поэтому такие, с особенностями? Галлюциногенов нажрались?

– Мы грибы пока не ели. Они в холодильнике. И собрали мы грибы съедобные.

– Видать, ты больше грибочков нанюхалась. Людмила, вступай.

– А чего вступать? Грибы в холодильнике. Целая корзина. Можете проверить.

– Хорошо. Дальше что было?

Люся рассказывает точь-в-точь, как мы нашли Витю и все наши действия, не упустив ни одной детальки. Федор Михалыч слушает очень внимательно, проворачивая в руке ножницы.

– Почему вы не вызвали ментов?

Тут снова вещает Люся, не забывая рассказать про ругань на весь двор и мою феерическую угрозу про убийство Вити. Федор Михалыч крайне озадачен. И молчит. Что пугает больше его угроз. Тянется к яблоку, лежащему на столе и смачно его откусывает.

– Ну что уставилась, Элизабет Евгеньевна?

– Любуюсь вами.

– Чем именно?

– Тем, как вы… сексуально чавкаете.

– Никак не могу тебя раскусить, – озадаченно бросает Федор, потирая подбородок.

– Я бы и не советовала это делать. Я не очень вкусная. Меня даже ни одно насекомое не кусает. То ли дело Люся. На нее все насекомые слетаются, даже мухи.

– Раньше я думал, что фамилии ничего не значат. А теперь понимаю, что ошибался. Ты настоящая Е. Банько. Вась, а ты что думаешь о Елизавете?

– Что она знает больше, чем придуривается.

– Более того, мой магический шар подсказывает, что именно ты, Элизабет Евгеньевна, знаешь, где находится то, что мы ищем.

– Да не знаю я! Клянусь!

– Рыжая, лысой хочешь быть? – усмехаясь произносит Вася.

– Нет.

– А ты, Элизабет Евгеньевна? – подхватывает Федор, демонстрируя ножницы.

– Нет. У меня форма черепа не очень красивая. Мне не пойдет.

– Ладно, продолжим нашу беседу в психиатрической палате, – Федор встает с дивана и берет стул. Ставит его напротив меня и садится, намеренно касаясь меня своими ногами. – Если хотите жить, вспоминайте все, что может привести нас либо к тому, кто грохнул Витю и украл флешку, либо к тому, кто просто мог ее взять, имея с ним контакт.

– У него есть дочка. Но он ее никогда не признавал и не принимал участия в ее воспитании. Случайно обмолвился по пьяни накануне смерти, – вполне серьезно произносит Люся. – Может быть, он встретил ее недавно, ну и мало ли она как-то узнала о моей даче. Вы же как-то узнали, что он может быть здесь.

– А может быть, Витя с ней до этого встретился и сам рассказал, где бывает. Она приехала сюда, ну и убила его за детские обиды. А заодно и вашу вещь прихватила, – тут же подхватываю Люсину мысль.

– Так. Хорошо, есть консенсус. Но мой магический шар подсказывает, что вы можете знать что-то еще. Вспоминайте, девочки, – почему-то его «девочки» звучит так… приятно, что ли. Не зло. И тут меня осеняет! – Элизабет? Вижу просветление в глазах, давай говори.

– Вряд ли просветление. Просто свет падает с потолка. Но я кое-что вспомнила! Витя перед тем, как мы его выгнали, провел здесь сутки. И к нему приехал его знакомый. Люся его не хотела впускать, но Витя клятвенно заверил, что они оба быстро уйдут. И знакомый ушел. Мирно.

– И как он выглядел?

– Да копчененький такой и худой, – задумчиво произносит подруга. – Ни разу среди его компании такого не видела.

– Копчененький? Это что значит? Загорелый? – подает голос золотозубый.

– Я бы сказала, закорелый. Грязный какой-то, хотя выглядел интеллигентно, – поясняет Люся, отпивая из фляжки.

– Не совсем так. Точнее, совсем не так. Я специально обратила на него внимание, потому что он просто образец для студентов медицинских ВУЗов.

– Это что значит? – заинтересованно произносит Федор, наклонившись ко мне еще ближе.

– То и значит. Он был не грязненький и не копчененький, а серо-желтый. Кроме того, у него был кожный зуд, он то и дело чесался. Ну и заметная худоба. Про другие признаки молчу. Но суть в том, что у него больные почки.

– Так. И как нам можно найти этого товарища, как он представился, кстати?

– Никак. И где он может быть, мы тоже не знаем, – раздраженно бросает Люся, вставая с дивана. И в этот момент комнату оглушают громкие взрывы…