Эксклюзив

Глава 5

Глава 5

– Считаю до пяти. И если не уберешь руки от лица и не скажешь, кто ты такая и что моя физиономия делает в твоих трусах, я побрею тебя налысо.

Нехотя отлепляю ладони от лица и, сжав их в кулаки, открываю глаза. Ну вот что придумать на то, как у меня в трусах оказался рисунок с изображением его лица? Ну а кто я? Судьба твоя жестокая. Эх.

– Ну… пусть будет суженая ваша.

– Один, два, три…

– Я – Елизавета Евгеньевна Банько. Студенка уже шестого курса медицинской академии имени Мечникова. Великолепный будущий врач. Хорошо рисую, но и очень даже не дурно пою. Люблю грибы, кабачки, картоф…

– Закапывать трупы, – перебивает меня Федор и тычет в лицо рисунком. – Ближе к делу, Елизавета Евгеньевна. Откуда ты взяла мой портрет?

– Ну ладно, если вы так хотите…на самом деле я работаю в КГБ. Ну и сами понимаете, разведка, то се.

– КГБ прекратил свое существование в тысяча девятьсот девяносто первом.

– Батюшки, от страха перепутала. ЦРУ. Конечно же, я работаю на ЦРУ.

– Это центральное разведывательное управление США. Ты ничего не перепутала?

– Нет. Все так. Я вот только вернулась оттуда. Как раз была на встрече с президентом Кеннеди. Он-то мне и вручил ваш фоторобот.

– Его убили в шестьдесят третьем, – каков все-таки мерзавец. Он еще историю знает, в отличие от меня. И кто там сейчас президент? Точно!

– Я имела в виду Билла…отчество запамятовала. Клинтон, который.

– Биллович он, – едва заметно улыбаясь произносит не Достоевский.

– Да, точно, Билл Биллович.

– Но президент сейчас Буш младший.

– Ну так я не договорила, ко мне подошел Билл Биллович, а затем Джон младший.

– Вообще-то он Джорж, – говнюк! И дураку ясно, что все происходящее фарс чистой воды. Вот зачем он мне подыгрывает, тогда как еще минут назад готов был меня убить.

– Вообще-то я хочу кушать и писать. Отпустите меня, пожалуйста.

– А то что, здесь появится упокоенный Кеннеди и мне накостыляет?

– Ну, разве что Билл Биллович. Короче, хотите стригите налысо, но откуда взялся ваш портрет, я не скажу.

– Да, блин, Лиза! – вскрикивает Люся, закатывая глаза. – Нельзя было придумать что-то типа: на столбе висел твой фоторобот с припиской «Разыскивается особо опасный преступник». Думаю, дай возьму листовку, чтобы Люсе показать, дабы она была в курсе. И забыла про него. Ну а сейчас спрятала, потому что тогда ты бы узнал, что вас ищут.

– Точно. А я все никак не могла сформулировать. Все именно так и было, – киваю как болванчик, смотря на взбешенного Федора.

– Я просто, – запинаясь произносит главный. – Просто в ах...

– Экс, двадцать один день, – еле сдерживая смех, выдает золотозубый, облокотившись о дверной косяк. Только сейчас понимаю, что он явно в курсе всего разговора.

– Я в полном изумлении от происходящего, – цедит сквозь зубы не Достоевский. – Пошли вон отсюда. Обе. Готовьте пожрать. Без отравы и плевков. Хотя, стойте, сначала покажите грибы. Нет, не ты, – останавливает рукой Люсю. – Меня пугают твои размеры. Е. Банько, дуй на кухню.

Демонстрирую Федору грибы, на что он озадаченно переводит на меня взгляд.

– Дай угадаю, вот эти грибы собирала ты, – поднимает колпачок и подносит к моему лицу.

– Да, а как вы догадались?

– Мысленно потеребил магический шар, и он мне на ухо только что нашептал. Девочка моя, а тебя в детстве часто роняли?

– Мне мама говорила только о том, что меня один раз на морозе в коляске забыли, – вполне серьезно произношу я. – А ронять нет, не роняли. Вроде бы.

– Ты реально дура или так умело притворяешься?

– Поясните, пожалуйста.

– Это бледные поганки!

– Сами вы поганка. Это колпак кольчатый или лесная курятина. Очень вкусный и съедобный гриб. Да, внешне он смахивает на бледную поганку, мухомор, паутинник браслетчатый и даже на волоконницу Патуйяра, но ничего общего с ними на самом деле колпак не имеет. Это я вам, как любитель грибов со стажем, говорю.

– Куда я, вашу мать, попал?

– Это риторический вопрос или вам точный адрес нужно сказать?

Федор ничего не отвечает. Молча выворачивает все содержимое корзины на стол. Осматривает ее и мельком обводит взглядом весь наш улов. Не удовлетворившись увиденным, выходит из кухни, а Люся тут же садится ко мне за стол.

Мы молча принимаемся чистить грибы до тех пор, пока моя подружка не выдерживает, начиная шепотом интересоваться откуда портрет. Говорю так, как есть, при этом четко улавливаю на ее лице удивление.

Золотозубый изредка заглядывает к нам и, судя по отсутствующим голосам, в доме только мы втроем. Начистив приличное количество грибов, я принимаюсь за их варку. Люся, закатав рукава кофты, за чистку картофеля.

Из-за застилающих глаза слез, от нарезки лука, я не сразу замечаю ярко выраженные гематомы на Люсином запястье. И только вытерев тыльной стороной ладоней слезы, я осознаю, что следы, судя по цвету, совсем свежие. И ни вчера, ни утром на пляже их не было. И это совершенно точно напоминает следы от пальцев. Ни один из четырёх бандитов Люсю не трогал.

– Откуда у тебя эти синяки? – указываю взглядом на следы, на что Люся отворачивается и опускает рукава кофты.

– Да ударилась, когда банки с погреба доставала. Так, ладно, я хочу в туалет.

И только оставшись на кухне в одиночестве, до меня четко доходит: Люся врет. Банки из погреба она доставала дней пять-шесть назад. И в таком случае следы должны быть уже другого цвета с желтоватым оттенком. Если предположить, что эти гематомы ей оставил Виктор пару дней назад, то они проявились бы раньше, а не только сейчас.

А спустя несколько минут меня осеняет, почему моя подруга переоделась в кофту в столь тёплую погоду, после того как мы обнаружили труп. Чтобы скрыть эти следы!

Люся хоть девушка и циничная, но не настолько, чтобы совсем не удивиться и не опечалиться смерти Вити. Нет, не так, убийству! А ведь она ни капельки не растерялась. Хладнокровно упаковала тело Виктора и также бездушно закидывала его тело землей. Никаких переживаний. Сейчас-то я могу это здраво проанализировать.

– У тебя грибы выкипают, – вырывает меня из раздумий уже хорошо знакомый голос Федора. Вскакиваю из-за стола и только едва касаюсь крышки, как получаю удар по руке. – Совсем без головы? Прихваткой пользоваться Билл Биллович не научил?

Не дождавшись от меня никаких толковых действий, Федор хватает полотенце, приподнимает крышку, параллельно уменьшая огонь. Я же смотрю на него как самая настоящая слабоумная, прижимая палец к мочке уха. Мало того, что чушь несу, так еще и хозяйка получается никакая. А это ведь неправда.

Господи, о чем я вообще думаю? Какая разница, что подумает обо мне какой-то бандит. Ну, приснился он мне и что? Люсе вон тоже первый муж во сне явился, только после него уже был ныне покойный Виктор. Ерунда все это.

– Чем так воняет? – вновь меня приводит в чувство голос Федора. Не сразу понимаю, что он подает мне кусок замороженной курицы. Прикладываю к пальцу и нехотя поднимаю взгляд на мужчину.

– Носками? – осторожно предполагаю я.

– Вонючими носками.

– Так колпачки пахнут. Но они очень вкусные. Вы скоро в этом убедитесь. Когда они поджарены, носками совсем не пахнет.

– Почему Кеннеди? – вдруг спрашивает он. – Ну можно же было назвать кого-то другого. Да хоть бы Рейгана.

– Что первое пришло на ум, то и сказала.

Кажется, Федор хочет еще что-то сказать, но вместо этого в очередной раз блуждает по мне взглядом. Вот что ему надо?

– Где твоя подружка?

– Пошла в туа…

Я даже не успеваю закончить фразу, как в кухню вбегает взбудораженная Люся. Такой я ее, пожалуй, никогда не видела. И хоть она быстро меняет выражение лица на привычно невозмутимое, я понимаю, что случилось что-то реально страшное.

– А вот и она.

– Давайте быстрее готовьте, – грубо бросает Федор и выходит из кухни.

Убедившись, что за дверью никого нет, Люся садится за стол и, хлопнув очередную порцию алкоголя, дрожащим голосом произносит:

– Я подслушала разговор этого главного говнюка и падлюки, которая меня ударила. Валера этот сказал, что нас надо убрать, а Федор, что-то типа «девчонка приведет нас к знакомому Виктора, исключим факт наличия у них флешки, и только тогда пустим их в расход». Нам надо во что бы то ни стало ночью сбежать. Иначе нас убьют, Лиз. Это просто вопрос времени. Никогда не думала, что это скажу, но лучше к ментам обратиться и отсидеть за закапывание трупа, нежели стать самим трупами. Но это еще не все. Когда Федор свалил, этот Валера сказал тому, который со шрамом, что, прежде чем пустить в расход, нас пустят по кругу.

– Это что значит?

– О, Господи, Лиза! Изнасилуют тебя и меня по кругу все участники гоп компании. Групповое изнасилование, слышала о таком?

– Мамочки… Подожди, мне кажется, Федор хороший бандит. Ну знаешь, мало ли там у него родителей в заложниках держат или деньги на что-то нужны, вот он и согласился преступить закон и стал на этот путь, но я чувствую, что он неплохой, – убираю в сторону кусок замороженной курицы.

– Ты зенки-то протри, сказочница!

Мы обе моментально затихаем, когда в кухню заходит Василий. Во время приготовление ночного ужина, мы больше не произносим ни звука. И только когда Федор и Василий садятся за стол, Люся не выдерживает и взрывается:

– Оставляйте свою обувь на пороге! Хватит мне грязь носить.

Для бандитов они крайне послушные люди. Люся не отхватывает ни люлей, ни словесных угроз. Мужчины молча встают и оставляют свою обувь за порогом. А после возвращаются за стол.

Аппетит пропал. Сон, несмотря на глубокую ночь, и подавно. Люся же наминает за обе щеки картофель с грибами, не забывая при этом зевать. Я сжимаю в руке, поднятый с пола, папоротник, и принимаюсь про себя молиться. Я многое смогу пережить, но точно не групповое изнасилование. Лучше уж и правда в тюрьму. Никогда не думала, что скажу это, но как же хорошо, что мама с папой не дожили до этого момента.

– Чего не ешь? – вдруг выводит меня из очередных раздумий голос Федора.

– Перехотела.

– Элизабет, ты меня пугаешь. Стандартный ответ – это не про тебя. Мне не нравится. Кстати, ты грибы пересолила.

– Не нравится, не ешьте.

– А вот мне очень нравится. Пальцы проглотишь. Молодец, Лиза, мужу твоему повезет, – улыбаясь произносит Василий. И тут же подмигивает мне.

***

Я поняла, что все в очередной раз пошло через одно место, когда мы собрались спать. Вопреки нашим ожиданиям, спать вместе на одной кровати нам с Люсей не дали. Она нехотя направилась с Василием наверх, предварительно шепнув мне на ухо: «беги, обо мне не думай».

Я же осталась стоять как вкопанная, смотря на разобранный диван. Он маленький. Ну прям сильно маленький.

– Ты давай к стеночке, – неожиданно произносит Федор, стягивая с себя футболку. Я не из тех девушек, падких на красивые тела мужчин. Ну торс и торс. Но одно дело видеть по телевизору, и совершенно другое в нескольких сантиметрах от себя. Красивое рельефное тело, чего уж греха таить. Ну и грудные мышцы у Федора что надо. Ему бы с Люсей соревноваться. Моя грудь нервно курит в сторонке.

– Извините, Федор, но мне нельзя спать с мужчиной, – поднимаю на него взгляд.

– В каком смысле?

– В прямом… до брака не положено. Даже просто спать. У меня очень религиозные родственники. Меня потом просто не примут в лоно семьи, узнав, что я делила ложе без официального заключения брака.

– Уверен, что лоно простит тебе такой маленькой грешок, после того как узнает, что ты закопала труп.

– Технически, я только раскопала яму.

– Технически, либо ты сама лезешь на ложе, без печати в паспорте о заключении брака, либо я закидываю твое тело к стене сам.

– Ну, можно я с Люсей буду спать, пожалуйста, – складываю руки в молитвенном жесте.

– Нельзя. Считаю до пяти. Один, два, три, четыре, пять.

– Гав!

Судя по тому, как Федор вздрагивает, это снова срабатывает. Правда ненадолго. Только я хочу дернуться в сторону, как главный приподнимает меня с пола и совсем не бережно закидывает на диван. Я аж подпрыгиваю. Но тут же поворачиваюсь к нему спиной и максимально вжимаюсь в стену. Слышу, как лязгает пряжка ремня. Мамочки. Только бы не изнасиловал. Не о таком первом разе я мечтаю.

– Дядя Федя, джинсы-то хоть не снимайте. Пожалуйста.

– Я не из рода долбанутых, кто спит в уличной одежде.

Ясно. Намек на мое платье. Да и пожалуйста. Федор ложится на диван и, на удивление, не предпринимает никаких поползновений на мое тело.

Когда я вся вымоталась и уже перестала себя тешить надеждой о побеге, главный взял и… захрапел. Не веря своему счастью, я выждала еще некоторое время, дабы убедиться, что он действительно заснул.

Еще никогда я не была такой грациозной и осторожной. Я аккуратно слезаю с дивана и также тихо беру джинсы Федора. Если проснется, отсутствующие джинсы явно поумерят его пыл бежать за мной.

Кажется, я не издаю ни единого звука. Оказавшись на улице, я аккуратно спускаюсь по лестнице и направляю к выходу. Вот только в следующий момент меня хватают за воротник платья.

– Куда собралась, Элизабет Евгеньевна?