Эксклюзив

Глава 8

Глава 8

Люся хорошенько приложила Василия, ибо на его затылке красуется приличная отметина. Ну ладно, чем-то она его огрела, но зачем было раздевать? И, судя по отсутствующей в комнате одежде, она её еще и прихватила с собой. А вот мобильный телефон, валяющийся под кроватью, не взяла.

– Василий, не сочтите за бестактный вопрос, но почему вы голый?

Отвечать, судя по всему, обиженный мужчина не спешит. Фёдор же развязывает золотозубого, совершенно не обращая на меня внимания. Воспользовавшись этой заминкой, я незаметно поднимаю телефон. В хозяйстве пригодится.

– Ты долбоеб, Вася, – неожиданно произносит Федор, освободив своего товарища. – Нашел, блядь, время, когда потрахаться, – во дела... – У рыжей на лице все написано, сказал же, быть начеку с этой сукой, а тебе лишь бы присунуть, – зло бросает ясно зрячий и принимается выворачивать Люсин шкаф в надежде найти что-нибудь подходящее для Василия. Бросает в него Люсины спортивные штаны, аля шёлковые парашюты.

– Двадцать один день. Ты проспорил.

– Да пошёл ты на хер со своим двадцати одним днем.

Пока Фёдор продолжает высказывать Василию претензии с потоком нецензурной брани, параллельно ища что бы золотозубому надеть сверху, я тихо выхожу из комнаты и спускаюсь вниз. Беру свой рюкзак, закидываю в него телефон и предпринимаю ещё одну попытку покинуть дом. Правда, в этот раз я не успеваю дойти даже до забора.

– Стоять, – отрезает Фёдор и как нашкодившего ребёнка тянет меня в очередной раз за воротник платья. – Далеко собралась?

– Да так, не очень. До дома. На электричке минут сорок. Потом ещё от метро двадцать.

– Я сейчас очень зол, Лиза. И со мной лучше не шутить.

– Так я и не шучу. Ну, отпустите меня, пожалуйста. Портрет я вам нарисовала, к соседке сходили. В больницу я могу съездить сама и расспросить профессора про портрет знакомого Виктора. Вы мне оставьте свой домашний номер, и я вам позвоню. Клянусь, позвоню. Ну, можно я пойду?

– Не можно. Дуй в дом на второй этаж.

– Зачем на второй?

– Затем, что там комната закрывается на ключ. Меня порядком достало бегать за тобой. Вперёд, Лиза. Кстати, ты по-прежнему думаешь, что твоя подружка хорошая девочка?

– А почему нет? У неё цель – выбраться из лап бандитский компании. Ну, подумаешь, ударила по голове, не убила же. А машину, может быть, вообще не она украла. Подождите, – вдруг доходит до меня. – Так ваши же товарищи, как их там, Гена и Валера, и уехали ночью на машине.

– А тебя не смущает, что этой самой уже глубокой ночью я принес из машины аптечку, дабы исправить последствия твоего несостоявшегося побега? – пытаюсь проаназировать сказанное Фёдором и понимаю, что ясно зрячий прав.

– А, да, точно. Значит была машина. А как тогда ваши товарищи отсюда уехали?

– А может быть, тебе ещё сказать на чем они уехали, куда и чем сейчас занимаются? Номер машины не сказать?

– Ну, было бы неплохо для ясности картины.

– Да ладно? – не скрывая иронии в голосе выдаёт Фёдор, пропуская меня в комнату. – Будешь вести себя хорошо, сделаю приятно, – только я намереваюсь возразить, как он произносит громкое: – Цыц.

Выходит из комнаты и закрывает дверь с обратной стороны на ключ.

Вести себя хорошо получилось недолго. Этак минут десять примерно. По окончанию сих драгоценных минут, я сумела привязать к балконному ограждению простыню и, на удивление, ловко спуститься вниз. Мама дорогая, да я, оказывается, крутая!

Правда, крутости моей хватает ненадолго. Стоило мне только услышать голоса Фёдора и Василия, вышедших на порог дома, как моё трусливое нутро выбрало спрятаться. Мой выбор пал на старые доски. Мужчинам зачем-то вздумалось расхаживать по участку, параллельно о чем-то разговаривая. По закону подлости останавливаются они аккурат около меня.

– Если не найдём флешку в ближайшее время, придётся воспользоваться помощью Лизы.

– Она не справится.

– Экс, ты не мог не заметить, что она вылитая погибшая жена Крота, – это ещё что за зверь? – К нему в святая святых хер подберешься, зато, когда он увидит эту красоту, у него крыша поедет. Клюнет на нее сто процентов. А она со своей странностью ему голову хорошо запудрит. И достанет еще больше информации, чем на флешке.

– Даже её лёгкая ебанца не поможет развести Крота, – чего-чего?! Какая ещё банца? – Он её раскусит раньше, чем трахнет. А потом грохнет, так что нет.

– Тогда какого хера ты к ней так прицепился, если не для того, чтобы подложить Кроту?

– Она моя суженая ряженая, ебанцой засаженная, – вот же свинья, чтоб тебя герпесом всего обсыпало.

– Чо?

– Хуй через плечо.

– А если серьезно?

– А если серьёзно, надо найти рыжую до того, как ее найдет Валера, иначе он её тупо грохнет. А чует моя задница, Люсьен в курсе где флешка.

– Уж я постараюсь, чтобы её никто не грохнул. Это моих рук дело, – с особым энтузиазмом произносит Василий.

Права была Люся, убьют нас, когда станем ненужными. Надо срочно выбираться. Проблема в том, что мужчины не спешат заходить в дом, вместо этого я слышу звук расстегиваемой ширинки. Ну нашли время. Аккуратно приподнимаюсь, дабы подтвердить свои догадки. Этот неловкий момент, когда ты застаешь писающим другого человека. Двух. Ужас! И ладно бы только это, можно пережить, беда приходит откуда не ждали. В рюкзаке заиграл телефон Василия. Быстро открываю рюкзак и все! Ступор. Я не только классическая девственница, но ещё и телефонная. Ни разу не держала мобильный в руке, не говоря уже о его использовании.

– Ничего не хочешь мне сказать, Элизабет Мата Харявна? – слышу над собой голос ясно зрячего. Прибор, слава тебе Господи, зачехлил. – А? – нехотя поднимаю взгляд на не Достоевского.

– Хочу. Растения лучше поливать разбавленной уриной. Прицел у вас хороший, но лучше не в одно место удобрять.

– Это всё? Или может что-то ещё?

– Две хухры за полчаса – это слишком много для меня. Но я вашу не рассмотрела, не волнуйтесь. Не потому, что он маленький, просто... Он наверняка и не маленький... просто... просто.

– А ты говоришь не справится. Любой дар речи потеряет, – не сдерживая смеха, выдаёт Василий. – Лизок, я в тебя почти влюбился. Ты похлеще Маты Харевны.

– Ну всё, малая, тебе конец, – зло произносит Федор, снова схватив меня за воротник многострадального платья.

– Ой, можно без рук. Вы так-то их не помыли после... полива растений.

– Ещё одно слово, и до своего профессора ты будешь ехать молча, потому что я тебя вырублю. Поняла? - молча киваю, боясь разозлить и без того обозленного мужчину. Он выхватывает из моих рук причину моего провала и вталкивает меня в дом.

Меньше, чем через минуту я отказываюсь привязанной к стулу. Замечательно! Мало того, что обездвижена, так ещё и рукам больно!

– А можно руки не так туго?

–Хорошим девочкам можно. Тебе – нет. У меня есть одно положительное качество – терпение. Но беда в том, что, если оно заканчивается, я превращаюсь в очень плохого дядю. Только попробуй открыть рот при вчерашних товарищах.

– Поняла, только при вас.

Кажется, не это хотел услышать Фёдор. Да и черт с ним. За оставленные следы на руках от верёвки и ебанцы, хорошесть этого бандюка стремительно падает вниз. Через час или около того я оказываюсь по соседству с ясно зрячим на заднем сиденье уже другого автомобиля. Водителем оказывается тот самый урод, ударивший Люсю в живот. Пострадавший от подруги Василий усаживается спереди. Молчать получается само собой, ибо взгляд у этого Валеры говорящий.

Я видела труп, закопала его, стала свидетельницей убийства, но почему-то не испытывала такого страха как сейчас. Особенно, когда в зеркале ловлю взгляды этого урода спереди.

– Тачка брошена в двадцати километрах отсюда, – неожиданно произносит он.

– Ну хоть одна хорошая новость. Я пересяду и поеду в больничку вместе с Елизаветой, вы на поиски рыжей. И давай, Валер, пока без мокрухи. Девчонка нужна мне живой, – пока без мокрухи?! Вот тебе и хороший бандит.

Я испытываю самое настоящее облегчение, когда пересаживаюсь с ясно зрячим в угнанный Люсей автомобиль. Каким бы плохим ни был не Достоевский, с ним почему-то комфортно.

***

– На выход, Элизабет.

– А можно я одна, без вас пойду? Я не сбегу, клянусь.

– Ты только что пальцы скрестила, Е. Банько, – да как он все подмечает?!

– Блин, – чуть ли не топаю ногой от разочарования. – Ну мне будет сложно объяснить кто вы. Не ходите со мной, пожалуйста.

– На ходу придумаешь что-нибудь. С твоими-то способностями.

– Ладно. Но можете сделать лицо попроще? Вы, как бы это сказать... страшный. Не в смысле не красивый, а выглядите устрашающе. Вот это хотя бы разгладьте, – тяну руку к его лбу и надавливаю пальцами на морщину. – Вам тридцать три, а выглядите на все... тридцать четыре. И можете вот так вот не смотреть. Глаза у вас, как бы, короче, не мешало бы…

– Выколоть?

– Господь с вами, с глазами вам лучше. Они очень даже красивые. Просто не смотрите на людей с таким прищуром. Улыбайтесь.

– Меня раздражает твоё выканье. Заканчивай.

- Простите, но я не могу тыкать малознакомым взрослым мужчинам. Ладно, опустим эту тему. Раз не можете быть нормальным, давайте так: сейчас я главная, поэтому вы просто молчите.

На удивление, не Достоевский мне не возражает, молча идёт со мной к профессору, который, увы, оказывается на больничном. Зато тут как тут его заместитель Алексей, мой некогда преподаватель по терапии, не только положивший на меня глаз, но и являющийся моим соседом. На Фёдора он смотрит максимально подозрительно и всем своим видом показывает, что не желает видеть его рядом.

– Можно мы вместе пройдём в кабинет? Я не могу его оставить одного, – указываю взглядом на Фёдора.

– Это кто вообще?

– Это мой... немой больной дядя Федя из Лобка. У него умер опекун и вот я забрала его к себе до тех пор, пока не найдём нового. Он недееспособный, – без заминки выдаю я, смотря на озадаченное лицо на данный момент молчаливого не Достоевского.

– Из Лобка?

– Ну да, Лобок. Маленькая деревня в Псковской области. Так можно с ним зайти?

– Он не может побыть один? Что с ним? Синдром Дауна?

– Какой же он даун? – возмущённо произношу я, смотря на не менее возмущенного Фёдора. – Просто... имбецил. Его нельзя оставлять одного, мало ли чего. Так мы пройдём?

– Ну проходите.

– Садись, Феденька. Не буянь, – словно реально умалишенного Фёдора усаживаю на стул, и сама сажусь рядом. Судя по говорящему взгляду ясно зрячего, жить мне осталось недолго.

Описываю внешность и особенности разыскиваемого нами мужчины и протягиваю рисунок Алексею, на что он многозначительно улыбается.

– Лизунь, а ты с чего решила, что он почечный больной? Почему не печеночный?

– Ну мне так показалось, да и асцита у него не было. Так ты не узнаешь его?

– Допустим, узнаю. И что мне с этого будет? – как минимум, плевок в радостную морду.

– Огромное человеческое спасибо?

– Неа, – усевшись на край стола, улыбаясь выдаёт Алексей. – Как минимум, ещё одно свидание со всеми вытекающими. Сегодня вечером.

– Договорились. Ну так как мне его найти?

– Только после свидания.

– Ну, Лёш, это несерьёзно, хоть фамилию скажи.

Ломается он непозволительно долго, выводя из себя не только меня, но и ясно зрячего.

– Ну так какая фамилия у него?

– Корепанов Вениам..., – договорить Лёша не успевает. Ясно зрячий резко приподнимается со стула и вырубает Алексея одним ударом головы...