Эксклюзив

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

В который раз смотрю на свое сожжённое свадебное платье и слезы градом стекают по щекам. Самый ожидаемый в жизни девочки день с самого утра превращается в полные нижние девяносто. Это даже не попа, это просто жопа вселенских масштабов. Я потратила почти все скопленные деньги на свадебное платье моей мечты. Это был мой личный вклад в платье принцессы. А что в итоге? Принцесса оставила подогреваться плойку на платье. На свадебном платье!

Что делать – ума не приложу. Денег нет, а даже если я их и найду на какое-нибудь самое простое платье, салоны работают только с десяти. А регистрация в ЗАГСЕ уже в десять. Я физически не смогу купить себе новое платье. Голова раскалывается от непрошенных слез, а уж что с лицом…

Выхожу из спальни, стараясь не попасться зареванной на глаза бабушке. Захожу в ванную и вместо того, чтобы успокоиться и приводить в порядок опухшее лицо, я реву еще больше.

Дура. Вот надо было мне ночевать в ночь перед свадьбой у бабушки? Дурацкие приметы погубили лучший день в моей жизни!

Обливаю лицо холодной водой и ничегошеньки не помогает. Слезы так и льются, а глаза и губы опухают все больше.

– Лиза! Ну сколько тебя звать? – вздрагиваю от стука в дверь. – Федор звонит.

– Я сейчас выйду, бабушка.

Выключаю воду и накладываю на лицо жирным слоем крем, аля маска. Так на моем лице хотя бы не заметно опухшие веки. Подхожу к телефону и беру трубку.

– Привет.

– Ты почему на мобильный не отвечаешь?

– Не слышала.

– А где была?

– А что тебе сказала бабушка?

– Что ты сидишь в туалете, – ну хорошо, что не на унитазе.

– Я была в ванной, а, впрочем, неважно.

– Что случилось?

– Ничего.

– Ты меня за идиота держишь? Что у тебя с голосом?

– Нормально у меня все с голосом.

– Я еще раз спрашиваю, что случилось?

– Ничего. Просто встала с утра, хотела сделать прическу и… накрутила такого барана на голове, что хочется постричься налысо.

– Тоже мне проблема. Сейчас семь утра, помой голову и больше не крути барана.

– Да, так и сделаю, – после небольшой паузы, наконец выдаю я.

– Лиза?

– Что?

– Дело же не в бараньей прическе, – не спрашивает, скорее утверждает.

– В ней.

– Ты передумала выходить замуж?

– Нет, конечно!

– Ну, слава Богу, я услышал правду. Так что случилось?

– Я уже сказала.

– А если я сейчас приеду?

– Это плохая примета. Так что я тебя не пущу. Все, Федь, мне нужно идти исправлять этот ужас. Не обижаешься?

– Ну, конечно, обижаюсь, что ты врешь. Что в реале случилось? Ты нанесла какую-то новую хероту для красоты на лицо, и вся опухла?

– Нет.

– Наелась на ночь селедки и сейчас выглядишь как пропойка? – хорошего же ты мнения обо мне, без пяти минут муж.

– Конечно, нет.

– Тебя обсыпало прыщами?

– Нет.

– Ты начала выщипывать брови, случайно вошла во вкус и осталась без бровей?

– Нет.

– С одной бровью? – ну вот, как он это делает?

– Нет.

– Что-то съела и тебя обсыпало сыпью?

– Нет.

– Даже если у тебя что-то из этого есть – все это ерунда. Ты красивая, а я всяко пострашнее. А самое главное, у меня выскочил герпес на губе, так что не переживай, что бы ты там с собой ни сделала, все будут обсуждать мою губу.

– Какая прелесть.

– Не жалеешь, что решила ночевать не со мной? – ну вот же гад какой. Накаркал.

– Неа. Приметы надо соблюдать.

– Ясно. Ну ладно, не буду тебя задерживать. Паспорт только не забудь.

– Не забуду.

К гадалке не ходи, нет у Федора никакого герпеса. Но выглядит подбадривание ясно зрячего очень мило.

Спустя несколько минут я смываю остатки жирного крема и даю себе четкую установку – больше не лить никаких слез. Бабушка, увидев мое лицо, стала поднимать панику.

Рассказать ей о том, что случилось с платьем, после покупки которого она сокрушалась несколько дней, это подписаться на часовой ор. И, как минимум, лекцию о том, что такое расточительство к добру не приводит.

Собственно, Неповторимому тоже не следует говорить правду, ввиду нежелания испытывать на себе очередной поток шуточек с непременным указанием насколько я Е. Банько.

Бабушка кружит надо мной, постоянно охая и ахая при виде моих отечных глаз. То подсовывает примочки из тертого картофеля, то меняет их на чайные пакетики, то что-то читает, похожее на заговор. Наверное, и дальше бы что-то колдовала, если бы не позвонили в дверь. Гостьей оказывается Люся, пришедшая на полчаса раньше обговоренного времени.

– Что случилось? – сдирает с моих век чайные пакетики, как только мы остаемся вдвоем.

– А ты откуда знаешь?

– Ментяра твой позвонил, сказал, что что-то случилось, мол, дуй разузнай все по-тихому, тебе не говоря.

– Ясно. Случилось, что я Е. Банько…

Быстро рассказываю историю о том, как я оказалась в нижних девяносто. На что Люся хватает телефон и принимается звонить. Нет, не Федору. Она возвращает, уже отъехавшего по своим делам, Васю.

Люся затаскивает его, меня и испорченное платье в некогда мою спальню, пропахшую стариной от бабушкиной подружки, которая уступила мне ее на одну ночь и сейчас успешно поглощает кашу на кухне.

– Давай разруливай нашу трагедь, Вася.

– Я?

– Ну а кто из нас мент?

– Я, как мент, для начала не просирал бы бабло на свадебное платье, которое наденешь всего один раз. Это, во-первых.

– Во-вторых, просрешь лично ты столько бабла на мое платье, сколько мне захочется, по моим подсчетам, ближе к лету, – не сказать, что Василий сильно рад этой новости, но не плачет, и на том спасибо. – Не хочу как Лиза на фоне снега свадебные фотографии. А теперь вернемся к нашим проблемам. Что делать, Вась?

– Я бы расписался в любом наряде, потом сгонял бы в салон за платьем и оттуда в ресторан уже в нем.

– Ну да, ну да, что я еще могла ожидать от мента, – возмущенно произносит Люся, чуть ли не закатив глаза. – Вася, блин, она девочка, ей в ЗАГСе надо быть при полном параде, а не когда-то потом. Да и в таком случае, об этом узнает Федор, а Лиза этого не хочет.

– Ладно, девчонки, без паники. У меня есть одна знакомая. Я ее сейчас наберу, и она приедет пораньше официального открытия. Откроет магаз и выберете Лизе платье. Оттуда и помчимся сразу в ЗАГС.

– Платье будет бесплатно? – тут же интересуется Люся, подкатив верхние девяносто к Васе.

– Я сказал, знакомая, а не родная. Придется платить.

– У Лизы нет денег, она все на это потратила. Бабка ее развоняется от порчи этого платья. У меня только мелочь, поэтому тебе придется раскошелиться, Васенька. Это будет наш общий подарок Лизе и Феде.

– Точно общий?

– Что твое – то наше общее. Что мое – то мое, – не задумываясь произносит Люся. Надо запомнить.

– Я все на зубы потратил твоими молитвами.

– Кстати, тебе очень идут не золотые зубы, – тут же встреваю. – Я бы у вас одолжила деньги на платье, но это примета плохая. Давайте я на вашу свадьбу просто подарю вам денежный подарок, ну как бы это компенсирую?

– Отличная идея, да, Вася?

– Ага. Ладно, девы, купим что надо. Ну вы давайте там мазюкайтесь, красоту наводите на волосах, которые на голове и сразу поедем в магаз. Я пока позвоню знакомой.

Знакомая у Васи оказалась владелицей дорогущего салона, а не, как сказал Вася, «магаза». М-да… а я-то думала, что у меня дорогое платье. Нормальному человеку здесь все не по карману.

– Бляха муха, дорогие нынче принцессы, – усмехаясь произносит Вася. – Я надеюсь, Люсенька, ты хоть не принцесса?

– Я твой палач, который непременно захочет красивое платье, и мы придем именно сюда.

– Двадцать процентов сделаю скидку, как хорошему знакомому, – тут же произносит владелица, показывая мне очередное платье.

– Давай, Лиз, не стесняйся, бери какое хочешь, о деньгах не думай. Любое оплачу, – улыбаясь произносит Вася.

Несмотря на недавние слезы, сейчас, смотря на свое отражение в зеркале, я чувствую себя самой настоящей принцессой. Это платье в сто раз красивее и идет мне больше, нежели испорченное. И следов от недавних слез не видно. Красота.

– Ну что, поехали, девчонки? До ЗАГСа полчаса.

– Поехали.

***

Молитву, поднимаясь по ступенькам ЗАГСа, произнесла, жениха покорила, осталось дело за малым: наступать на ногу Неповторимого во время речи тети регистратора и при этом не получить от него в нос. А также благополучно разбить бокалы возле ресторана.

В нос мне Федор не дает. Но смотрит так, что видно, что очень хочет это сделать. И постоянно порывается убрать свою туфлю подальше от меня. Но не тут-то было.

Наконец, мы расписываемся и спускаемся по лестнице. Каравай, рис, тут все без сюрпризов и неловких ситуаций с моей стороны. Это наверняка уже действует сила новой фамилии.

Усевшись в машину, тянусь к Федору и целую в губы.

– Ты зачем постоянно на ногу мне наступала?

– Разве? Я не заметила. Как и твой герпес.

– А я заметил. Что это было?

– Такая старинная примета.

– И что она означает?

– Это означает, что ты будешь исполнять все мои желания. Ну, типа под каблуком. Короче, я главная. Госпожа. Но, учитывая, что ты съел полбуханки каравая, то все поровну. У нас будет равноправие.

– Ты там бухнула, что ли, от горя, когда платье испортила? – секундная загрузка и… блин! Ну Люся! – Это не она, а Вася. И не засчитывай его в предатели, у него не было столько денег. И как вообще можно было о таком не сказать мне?

– Чтобы ты снова прикалывался над тем, какая я Е. Банько? А вот и нетушки. Все, теперь, когда я твоя жена и Неповторимая, все будет по-другому.

– Красота моя, а ты в курсе, что ты все равно Е. Банько?

– Знаешь, что Федя!

– Знаю. У тебя еще старая фамилия в паспорте. Я про это. Так что давай, держись поближе ко мне, а то начудишь еще, пока под старой фамилией.

– Блин, а я ведь забыла о том, что надо менять документы. Ладно, ладно, ты главный. Конечно, ты. Мы сейчас будем пить шампанское и разбивать бокалы на счастье. Я знаю, как их правильно кинуть, чтобы разбить. Ты умеешь?

– Как-нибудь разберусь, – не скрывая иронии в голосе выдает Федор.

– Это важно. Смотри не напортачь.

– А то что? Госпожа изобьет меня туфлей?

– Нет, из моей туфли ты будешь пить шампанское, Феденька.

– Видала комбинацию из трех пальцев?

– Ну ладно. Не будешь пить. Подожди, – вдруг осеняет меня. – Так это получается, ты купил мне это платье?

– Нет.

– А кто?

– Твой хозяин.

– Какой еще хозяин?

– Как это какой? Хозяин госпожи.

– Ясно. Обиделся за наступание туфлей.

– Нисколько. Есть еще какие-то приметы, о которых я должен знать заранее?

– Этих будет достаточно.

Мысленно я ожидала какого-то подвоха, но уж точно не при разбивании бокала. Федору удалось разбить его с одного маха без каких-либо усилий. А вот когда это стала делать я, он… не разбился.

Со всех сторон моментально послышался гул гостей. Ко мне тут же подлетает Люся и шепчет на ухо:

– Не боись. Это все херня. Мы с первым мужем разбили сразу, а у меня уже почти второй муж. Сделай замах посильнее. Давай, Лизок.

Делаю ровно так, как говорит Люся. И снова ничего. Перевожу взгляд на Федю. Тот лыбится и всем своим взглядом показывает, мол «помочь»? Качаю головой и снова беру фужер. На этот раз я отхожу от гостей еще дальше, но подхожу к зданию ближе, где есть кусочки асфальта, а не снег. Бросаю со всей силы и в этот раз фужер разбивается. Да!

Снова улюлюканье гостей, только какое-то странное. Поворачиваюсь и улыбка моментально исчезает с моего лица. Судя по всему, я попала осколком в человека. Надо сказать, знакомого человека. Хоть бы не в глаз…

***

В принципе, если не брать в расчет то, что я запулила стеклом в гостя, наша свадьба не так уж и плоха. Неповторимый вообще светится от счастья. Кажется, даже Люсю сейчас расцелует.

– Лизочек, ты зачем этот полутруп пригласила? У нее старческие корки на лице в салат не упадут?

– Скорее челюсть или кончик носа, – тут же произносит Федор, садясь к нам за общий стол.

– Прекратите так громок говорить. И вообще, она бабушкина гостья. А старость надо уважать.

– Ой, да брось, она почти глухая. Бабуль, вам салат наложить? – нереально громким голосом произносит Люся.

– Положи. И не ори, стаканы трясутся, – ничего себе.

– Бабуль, вы бы поосторожнее. Я в регистратуре поликлиники работаю уже пять лет.

– А я там же проработала сорок пять.

– Дело набирает опасные обороты, мы оставим вас, леди. Пойдем, потанцуем, дорогая жена.

– Пойдём, хозяин. А ты, я смотрю, рад, да?

– Конечно. Это же день нашей свадьбы. Что может быть прекраснее? – вот же гад. Но улыбка у Неповторимого обезоруживающая.

– Приятно, что я покалечила человека?

– Приятно, что ты оставила отметину на виске Крота. Это тебе намек свыше, что не надо было его приглашать.

– Он нам флешку отдал и хотел приглашение на свадьбу. Надо быть благодарными людьми.

– Ну вот ты его и отблагодарила от всей души и в душу, – не скрывая смеха, выдает Федя, кружа меня в танце.

– Я вижу ты прям светишься счастьем.

– Да, любовь моя. Свечусь.

– Гад.

– Если я гад, то значит ты гадина. Уверена, что я гад?

– Ты да. Кстати, гад, я тут подумала. А давай откроем агентство частного сыска?

– Чего?!

– Ну а что? Будет интересно расследовать то, что не сможет милиция. Я буду помогать тебе в свободное время, а если втянусь, то не пойду в интернатуру, а буду твоим напарником. Давай?

– Я обязательно подумаю над твоим предложением.

– Батюшки! Убили! – слышу громкий вскрик позади.

Поворачиваюсь к всполошенной женщине, даже не имея преставление, что за гостья у нас такая, наверное, бабушкина. Федор же моментально меняется в лице и идет за женщиной. Я семеню следом за ним и хватаю за руку.

– Дорогой мой муж, это знак свыше! Представляешь, как классно. Сейчас мы будем с тобой искать убийцу!

– Да вообще классно, – не скрывая сарказма выдает Федор.

Мы заходим в женскую уборную, а там… бабушкина подружка детства на полу. Ну, так неинтересно. То же, мне убили. Бабка поди от старости умерла. Хотя… одна регистраторша угрожала другой.

– А я говорила, что у меня задница чесалась. Вот бабка и померла. Давно пора, и так задержалась больше положенного, – цокая произносит Люся.

– Цыц, леди, – громко произносит Федор, поднимая бабульку. И вовсе она… не труп. Видать поплохело женщине, стремящейся к земле. Но она решила еще пожить.

– Вот, блин, расследование отменяется, – видимо, я сказала это вслух, иначе как объяснить, что Федор на меня так зыркнул. – Я имела в виду, о счастье-то какое, что все живы. Вызовите скорую или позовите врача, вдруг кто-нибудь есть в зале.

И только когда бабульку выводят из уборной, и мы остаемся одни с Федором, до меня вдруг доходит. Я же сама без пяти минут врач. Позорище.

– Мой руки от ее старческих корок и ничего мне не говори. Сама все знаю.

– Не все. Я уже подумал. Зачем ждать окончания университета, тем более поступать в интернатуру. Врачей много, а ты такая одна эксклюзивная. Давай откроем агентство под названием Е. Банько и Ко.

– Тогда уж Е. Банько и Мухомор.

– А на визитке напишем «Мы найдем то, что даже не успело потеряться».

– Или «Мы найдем убийцу еще до того, как он им стал».

– Договорились.