Эксклюзив

Глава 30

Спасибо всем за комментарии Пожалуйста, НЕ ПИШИТЕ В КОММЕНТАХ КТО УБИЙЦА.

Глава 30

Я ожидала увидеть кого угодно, но точно не унитаз, перевязанный ленточкой с большим бантом и надписью на листе бумаги: «С днем рождения, красавица. Писай сколько хочешь. Даже ночью. Я почти бесшумный и без веревочки». И словно для подтверждения надписи, Федор нажимает кнопку слива. Действительно, унитаз почти бесшумный. И совершенно новый. Мне бы радоваться, вот только все омрачает собственная тупость и доверчивость.

– «У» – это был унитаз, а «Е.Б» – это тупая Е. Банько. Как думаешь, последнее пройдет?

– Ну зачем сразу тупая? Просто девушка с особенностями, – усмехаясь произносит Федор. – И нет, думаю не пройдет. Да и зачем? – тянет меня к себе одной рукой за талию. – Быть как все неинтересно, ты меня такой вставляешь.

– Это намек на то, что я никогда не стану Неповторимой?

– Это намек на то, что ты мне нравишься такая, какая есть и мне бы ничего не хотелось в тебе менять. Но фамилию поменяем, не боись.

– А когда?

– Как только найдем, кто грохнул Витю, так сразу – супер, только мы можем так и никогда не узнать, кто его убил. Вот же гад. Не то что бы я горю желанием выйти замуж, но как-то… бесят, что ли, какие-то условия.

– Ты сказал, что это висяк. То есть, вероятнее всего, мы не узнаем кто его убил. А значит Неповторимой я могу не стать.

– Ну, во-первых, ты и так эксклюзивно неповторимая, во-вторых, а как же твоя гадалка? – ну да, ну да, еще один камень в мой огород.

– Что-то мне сейчас хочется сделать какую-нибудь каку.

– Так унитаз как раз рядом. Бесшумный. Делай.

– Каку другого рода.

– Например? – поднимаю голову, заглядывая гаду в глаза. – Наступить мне на ногу или плюнуть в меня?

– Что-то типа этого.

– Ну можешь наступить, если сильно хочется.

Только вместо перечисленного, я зачем-то обнимаю улыбающегося Федю. И вдруг до меня доходит. Мы не в его ванной.

– А мы где?

– В ванной.

– Тебе не хватило издевок надо мной с раскрытием убийцы?

– Не обижайся. Но это было забавно. Ты еще такое наивное дите. Пойдем, все покажу. Мы в двадцати километрах от города. Это мой дом, ну теперь уже наш. Сейчас здесь уже почти все готово. Так, остались мелкие штрихи.

– Дом? А как же квартира?

– Она не моя. Предоставили, пока вся эта херня длилась. Я перед тем, как меня подставили, продал свою квартиру. Копил на свой дом. Всегда хотел загородный, и собаку. Но не успел. Наверное, так даже лучше, ибо себе одному я хотел дом поменьше. Ну, чего стоишь? Пойдем смотреть.

Очередной шок на сегодня. Приятный, надо сказать. Дом оказался очень большим. Особенно для двух людей. Но если брать в расчет расширение семьи, то не такой уж и огромный. Просторная светлая гостиная, совмещенная с кухней – мечта любой хозяйки. В одной из спален, как мне показалось хозяйской, огромная кровать с мягкой спинкой, а не прокуренный диван с возможными клопами. А уж три ванные комнаты! Умереть и не встать. Боженька, спасибо тебе.

– Мебель выбирал не я, купил как было. Всякие девичьи детали уже добавишь сама. Ну если что-то не нравится, можем поменять.

Единственное, что бы я поменяла в доме, так это ужасные шторки в хозяйской ванной.

В который раз осматриваю кухню-гостиную, как вдруг до меня доходит.

– Федя?

– А?

– Ты что, взяточник?

– Не понял.

– Откуда у тебя столько денег на такую домину?

– Мне почти тридцать четыре года. Детей нет, родственников нет. На моря не летал, дорогие машины не покупал. Креветки с ракушками не жрал. Куда мне бабки девать?

– Значит взятки не брал?

– Не брал. Но благодарности принимал. Ничего противозаконного. Ну что, теперь можем отпраздновать? Я купил сок, мясную нарезку, какой-то более-менее съедобный на вид салат. Черт, а шампанское забыл, – озадаченно произносит Федор, осматривая холодильник.

– А давай съездим в магазин?

– У меня есть коньяк в машине. Может, обойдемся им?

– Неа. Я больше не хочу крепких напитков. На самом деле, я хочу не только в продуктовый магазин. А в такой, где продаются шторки для ванн и ножи со столовыми приборами. Их тут тоже нет.

– После знакомства с тобой, я конкретно отупел. Но, с другой стороны, можно есть пальцами. Так даже вкуснее.

– Можно. Но шторки меня по-прежнему раздражают.

– Ты терпела старую вонючую квартиру почти два месяца, ни словом не обмолвившись, что она тебе не нравится, а сейчас тебя раздражают шторки в ванной? Серьезно? Ты не перестаешь меня удивлять, Элизабет.

– Да, я такая неповторимая. Принеси мои вещи и цветочки из машины и поедем в магазин. Мы быстренько.

***

Чувствую на себе косые взгляды Федора. Ну да, не быстро, ну да, шторками не обошлось, ну да, я разгулялась.

– Можно еще вот эту штучку? – молча кивает. – А тебе денюжек на все хватит?

– Хватит, а вот терпение заканчивается. Лиз, я есть хочу. Может, сразу закинешь все венчики, терки и прочую херню, и мы уже направимся к кассе?

– Да я все, не волнуйся.

Денег, к счастью, на все хватило, вот только одно омрачает мое приподнятое настроение – Федор совершенно не со мной. Вместо того, чтобы упаковывать со мной вещи, он открыто пялится на блондинку, проходящую около нас. Это вообще, как понимать?!

Не знаю, что на меня находит, но я не выдерживаю и со всей силы наступаю ему на ногу.

– Ой, извини, я случайно.

Он, наконец, переводит на меня взгляд. Однако, кажется, все равно не со мной.

– Стой здесь и никуда не уходи. Упаковывай пока вещи по пакетам и… жди меня. Хорошо? – машинально киваю. – Никуда не уходи.

– А ты куда?

– Надо. Никуда не уходи, – повторяет он и тут же направляется к выходу.

Нет, не идет. Очень быстро идет. Смотрю на тележку и вещи и понимаю, что остаться на месте не могу. Ну что-то же сподвигло моего мухомора вот так сорваться с места.

Быстрым шагом иду к выходу и выхожу на улицу. Картина маслом: Федор бежит за той самой блондинкой. Ловит ее за руку и прижимает к чужой машине. Подбегаю к нему и первое, что обнаруживаю – женщина не блондинка, судя по парику, находящемуся в руках Неповторимого. И тут мне на глаза попадается желтый шарфик, обмотанный вокруг шеи женщины. О Боже, это же бывшая Виктора!

– Катерина, добрый день, это вы? – поворачиваются ко мне обе головы: и Екатерины, и Федора. Последний, надо сказать, не слишком рад меня видеть.

– Я тебе где сказал оставаться?!

– Рядом с тобой?

– Лиза, мать твою!

– Да что Лиза? Давай ее скорее расспрашивать. Катерина, без паники, Федор Михайлович хороший милиционер. Он вас ни в чем не обвиняет, в тюрьму не заберет, если вы не убивали Виктора. Вы только нам правду расскажите, и мы вам поможем.

Чувство такое, что Федор меня сейчас прихлопнет. Спасает нас всех дождь. Через минуту мы втроем оказываемся на заднем сиденье машины. Беглянка посередине между нами.

– Молчать, – рявкает Федор в мою сторону. – В ваших же интересах, Катя, поведать нам, как все было. Мое чутье подсказывает, что Виктора вы не убивали…

– Да какая вам разница убивала или нет. Вы все равно на меня повесите его убийство! Моя физиономия по всем ориентировкам висит. Вам, ментам, пофиг на кого вешать убийство, лишь бы дело закрыть.

– Но не Федору. Он хороший и к тому же майор. Он вам поможет, вы только расскажите нам, как все было, пожалуйста.

Если мой мухомор меня сегодня не прибьет – это будет чудо.

– Смотрите, Екатерина, я могу вас сейчас же отвезти в отделение и дальше вас расспросят для галочки, конечно, но действительно повесят на вас это дело. Поэтому в ваших интересах пообщаться со мной в не помещения, где на вас надавят и вы сами подпишите себе приговор. Итак, мы знаем про то, что вы должны были помочь Вите продать флешку. С какой целью вы поехали за город, если на тот момент флешка уже пропала?

– Я поехала на дачу к его бабе, потому что была уверена, что этот алкаш проклятый все выдумывает про потерю флешки. Передумал, падла такая, ее продавать, а меня подставил перед большими людьми.

– И что было, когда вы приехали на дачу? Виктор уже был мертв? – не выдерживаю и задаю интересующий мня вопрос, на что Федор переводит на меня угрожающий взгляд.

– Да жив он был, но покалечен. Подрался придурок со своей бабой. Она ему по башке двинула, как я поняла. Он за затылок постоянно держался. Был злой, агрессивный и, судя по водке на столе, пьяный, – женщина замолкает, переведя взгляд на свой желтый шарфик в руках.

– Дальше, Катя. И не упускайте никаких деталей, – продолжает допытываться Неповторимый.

– Мы начали разговор про флешку. Из всего его бреда, я поняла, что этот придурок ее и правда потерял. Слово за слово и… он сам напал на меня. Повалил на пол. Не знаю, что ему привиделось, но этот дебил хотел меня придушить. Еле-еле отбилась от него. Да, я тоже его треснула по башке, иначе бы он меня убил, клянусь. Но он был жив, когда я уходила из этого дома. Не убила я его.

– Откуда знаете про его смерть, если не убивали? – продолжает допрос Федор, жестом руки показывая мне молчать. – И зачем купили билет в Египет?

– Потому что я сбегала от того, кому должна была отдать флешку. Я знать не знала, что этот долбоящер помер. Мне дочка об этом сказала. В город вернулась окольными путями при полном гриме. И жилось мне вполне нормально, пока вас не встретила. Что теперь со мной будет?

– Вы умрете, – не задумываясь бросает Федор. – Когда-нибудь. Как и мы все. Напрягите память, если не хотите на зону. Может быть, Витя в процессе ссоры что-то важное упоминал?

– Ничего. И я понятия не имею, кто мог его убить.

– Когда уходили из его дома, никого не заметили? Может быть, была какая-то машина или кто-нибудь ошивался возле дома.

– Нет. Не было никакой машины. Только тетка какая-то стояла недалеко от дома Витиной бабы. Я когда уходила, мельком ее заметила. Но она в дом не заходила. Я специально оборачивалась, посмотреть не гонится ли за мной этот придурок. В общем, не знаю кому надо было убивать этого алкаша без флешки.

– Как выглядела эта женщина?

– Местная, потому что одежда колхозная. Из выдающегося и запоминающегося только грудь. Большая, – переглядываемся с Федором друг на друга. Ну не могла моя Люся его убить!

– Высокая? – тут же интересуется Федор.

– Нет. Среднего роста. Лет сорок, наверное. Ну, может, тридцать пять.

– Значит лет тридцать пять, среднего роста с выдающимся бюстом. Так? – Екатерина кивает, мы же с Неповторимым погружаемся в раздумья.

Выдающийся бюст есть у высокой Люси и еще у одной женщины, на грудь которой Федор пялился, назвав ее милой леди. И которая зачем-то упорно намекала на то, что видела, как в дом заходила Люся. Неспроста она переводила внимание на мою подружку. Гадина. Перевожу взгляд на Федора и в этот момент мы синхронно произносим:

– Кабачковая путана!

***

Венчик, терка, шторки и столовые приборы простят отсутствие хозяев. Возможно, они даже дождутся нас в магазине. А если нет, то… ну и ладно. Зато я добилась того, что меня не выперли из машины.

От предвкушения поговорить с возможной Витиной убийцей, у меня чешутся руки. Хотя, почему возможной? Это точно она. Сейчас я в этом уверена. Подстелила тетенька себе соломку, зная, что надо обвинить кого-то в его смерти. А кто, как не Люся, подходит на эту роль.

Вот только зачем ей было его убивать? Хотя, если учесть, что Витя подрался и с Люсей, и с Екатериной, то дело не в женщинах, а в нем.

Когда перед глазами появляется уже знакомый лес, я неосознанно улыбаюсь, вспоминая первую встречу с «бандюком» из сна. Встречаюсь взглядом с Федором в зеркале. Чувствую, что хочет улыбнуться, но сдерживается.

– Ты имя ее знаешь? – спрашивает Федя, как только мы останавливаемся у дома, на который я указала ранее.

– Кабачковая путана. Давай я Люсе позвоню, она скажет.

– Не надо. Итак, девочки...

– Я пойду с тобой, – не даю закончить Федору я.

– Не перебивай меня. Екатерина, твоя задача подтвердить, что именно эту женщину ты видела около дома, ну или опровергнуть. Оставить тебя одну я не могу, ибо не доверяю. Ты просто сидишь или стоишь рядом и молчишь. Лиза, ты… ай, неважно, все равно не сделаешь, как скажу. На выход, девы.

Федор открывает калитку и нам на глаза сразу же попадается кабачковая путана. Глазки ее однозначно забегали при виде нас. Она тут же ставит таз на пол веранды и смотрит в предъявленные Неповторимым документы.

Екатерина кивает на неозвученный Федором вопрос, а затем мы заходим внутрь дома.

– А что, собственно, случилось? – нервно произносит «кабачок», когда мы все усаживаемся. Кто на стул, кто на диван. Только Неповторимый стоит.

– Вы, Валентина Михайловна, подозреваетесь в убийстве Виктора Октарского, – уверенно произносит Федор, отдавая паспорт «кабачковой путане». Валентина значит. – В ваших интересах рассказать, как произошло убийство. Возможно, мы с вами сможем немного скостить вам срок. Например, если вы сами явитесь с повинной после того, как мне все расскажете. Или если обнаружится еще какой-нибудь факт, который поможет вам избежать максимального срока.

– Я никого не убивала. Это все Люська.

– А я смотрю, вы не удивлены убийству Виктора. Что вас с ним связывало, Валентина? Вы поймите, когда я привезу вас в участок, с вами никто не будет церемониться. Из вас выбьют показания не самым приятным образом.

– Я никого не убивала, – уверенно произносит «кабачок», сложив руки на груди. М-да, последняя у нее выдающаяся. Кажется, Валентина специально ее выпячивает, дабы запудрить мозги Федору.

К счастью, на этот раз его взгляд не прикован к ее груди. Неповторимый подходит к шкафу в углу комнаты и проводит пальцем по книгам. Пыль ищет?

Оставляет в покое книги и берет хрустальную вазочку. Готова поклясться, что на его лице, при отсутствующей улыбке, мелькает радость. Он достает из вазочки барбариску и кидает ее в рот. Он настолько голоден, что радуется конфете?

– Откуда у вас эта флешка? – достает из вазочки флешку и демонстрирует кабачковой путане.

Флешка! Господи, как я о ней могла забыть?!

– Не знаю. Это не мое. Я даже не знаю, что это такое.

– Конечно, не ваше. Ноутбука и компьютера у вас нет, а флешка есть. На этой штуке хранится важная информация. Ее украл покойный Виктор. Если вы сейчас не расскажете, что произошло, на вас повесят еще и кражу этой флешки. А это ого-го какой срок, – явно врет, но как же правдиво.

– Я не хотела его убивать! – вдруг вскрикивает Валентина. – Это случайно. То есть он сам на меня напал, – никогда не думала, что скажу это, но туда тебе и дорога, Виктор. Три женщины и на трех напал. – Это было самообороной, вот.

– Предположим, так и есть, Валентина. Тем более рассказывайте в подробностях, как все было. Если это действительно была самооборона, то дела обстоят не так уж и плохо. Как у вас оказалась эта штука?

– Когда Люська с малой выгнали пьяного Витю из дома, я случайно его подобрала по пути. Мне стало его жалко, я привела его к себе домой и… ну, у нас все случилось. Я утром проснулась, приготовила ему завтрак, а он злющий как собака. Орал как ненормальный, что я у него украла… ну вот эту штуку. Я тогда и не знала, что это такое. Да и ничего я не брала. А он меня чуть не прибил. Витя весь мой дом перерыл. Ушел злющий. И в этот же день я полола грядку, смотрю около забора эта штука. Вспомнила, что Витя споткнулся, когда я открыла калитку. Тогда, наверное, и уронил. Я потом уже узнала, что это. Мы больше с ним не виделись, аккурат до дня убийства. Я хоть и обижена на него была, но ничего такого не хотела. Наоборот, случайно услышала крик, когда проходила возле Люсиного дома. Поняла, что Витя там. Взяла эту штуку, чтобы ему вернуть. И вот после этой, – указывает взглядом на Катерину. – Зашла в дом. А Витя как будто невменяемый, как с цепи сорвался. Он даже слушать меня не стал, сразу начал бить. Я машинально схватила со стола нож и ударила его. Я не хотела, – заканчивает свою речь, громко шмыгнув носом.

С одной стороны, радоваться надо, наконец раскрыто то, что не давало мне спать два месяца, а с другой, жалко кабачковую путану. Из-за какого-то гада сядет в тюрьму. Надеюсь, все же ненадолго.

– Итак, леди, слушаем меня внимательно, что и как надо говорить.

Дежавю. Хоть обращение не ко мне, но отчего-то приятно слышать это позабытое леди. А ведь здесь и началась наша история…

***

Мой самый голодный день рождения. И одновременно самый сытный на события. Бывает же такое. Желудок урчит от голода, а слюни так и текут от запаха беляшей. Но я стойко держусь, ибо хочу съесть это вкусно пахнущее чудо вдвоем с Федором. Представляю, что творится с ним. Он, в отличие от меня, даже мидию не съел. И все же рано купила, потому что они уже остывают.

За столько времени нахождения в участке, я изучила не только все стены, но и имеющихся работников. Двое из них очень даже приятные парни, не один раз пытающиеся позвать меня на чай. Но я стойко держусь. Пока еще держусь.

– А может быть, все-таки чай, Лизонька? Или какао? У нас и сладкое есть. Торт хочешь? – блин, а может съесть все-таки кусочек. Именинница, как-никак. Только я хочу согласиться, как слышу:

– Елизавета Евгеньевна не хочет торт, она следит за фигурой, – ну да, ну да, это особенно видно по пакету, в котором столько беляшей. – Ну все, пойдем отсюда, – берет меня за руку и тянет за собой к выходу из отделения. – Устала?

– Чуть-чуть. Я нам кушать купила.

– Я заметил. Давай дома поедим.

– А давай сейчас, нас еще в магазин за вещами.

– Может, ну их на хрен?

– Ты что? Столько денег. Почти как обручальное кольцо. Надо забрать.

Мы садимся в машину и уплетаем беляши за обе щеки.

– Ну все, дело раскрыто. Еще одна галочка в копилку наших расследований. Классно, – прожевав, говорю я.

– Моя галочка.

– Ты про то, что ты поймал Екатерину?

– Я про то, что я узнал, кто убил Витю.

– Ну, чисто теоретически, если бы мне не захотелось купить шторки в ванную, мы бы не поехали в тот магазин. Стало быть, и Катерину мы бы не встретили.

– Магазин выбрал я.

– У нас скоро будет фамилия одна на двоих. Тебе что, с будущей женой сложно разделить успех операции? Это мы нашли убийцу Вити и точка.

– Тебе флешки от Кротова не хватило?

– Ты что до сих пор переживаешь по этому поводу?

– Я не переживаю по этому поводу.

– Оно и видно. Ее мы тоже получили общими усилиями. Если бы ты не придумал отправить меня в парк, тогда бы я не треснула камнем тетеньку и не встретила бы Даниила. Так что и флешка, и раскрытие убийства Вити – наша общая заслуга.

– Договорились, – целует меня в губы и только сейчас до меня доходит.

– Кстати. Феденька, ты мой герой. Так бежал за Екатериной. Значит так хотел поскорее раскрыть убийцу Вити и взять меня в жены, – не скрывая улыбки выдаю я.

– Только об этом и мечтал, – улыбается в ответ.

– Ладно, так уж и быть. Я согласна выйти за тебя замуж и стать Неповторимой.