Это всё ты

45

Спускаемся по лестнице, как вдруг отстающий буквально на одну ступеньку Нечаев обхватывает меня поперек тела и поднимает в воздух.

– Ян… – восклицаю приглушенным шепотом. – Упадем!

– Хм… Думаешь? – выдыхает он мне на ухо. – Ну, давай, упадем, – заявляет со смехом и, прижимая покрепче, принимается бежать вниз по лестнице.

Я зажмуриваюсь, не в состоянии даже закричать… Настолько мне страшно!

Только вот незадача… С закрытыми глазами этот спуск еще кошмарнее. Скорость, направление, протяжнность пути, само положение в пространстве ощущаются в разы сильнее и ярче. Черте куда несемся! Сумасшедшая волна поднимается от живота к груди, и я все-таки визжу. Однако Яна это, конечно же, не останавливает. Напротив, веселит еще больше. Стискивая меня, он хохочет громче.

– Все, все… – шорохтит, когда благополучно добираемся до первого этажа.

Но я замолкаю, лишь почувствовав ступнями пол. Руки Нечаева скользят по моему телу, и я, понимая, что он перемещается, поднимаю веки. Сталкиваясь с ним взглядами, ощущаю головокружение. И хоть Ян придерживает за талию, пошатываясь, судорожно вцепляюсь в его плечи.

– Прости, зай… Не удержался, – смеется, но выглядит при этом хулиган Нечаев настолько мило, что у меня под ребрами рождается горячая щекотка, и перехватывает дыхание. Едва я с зачарованным вздохом устраняю последнюю проблему, губы непроизвольно расплываются в улыбке. – Не могу отлипнуть от тебя, Ю.

Засмущавшись, в который раз не нахожу, что ответить.

Благо никто из родни Яна не выходит, чтобы посмотреть, из-за чего мы подняли столько шума. Догадываюсь, что подобная возня в их доме естественна.

Пока пересекаем гостиную, молча переживаю очередное удивление. А шагнув за порог кухни, понимаю, что это только начало открытий. Ведь в процессе готовки задействованы все мальчики Нечаевы.

Процесс, конечно, сам по себе своеобразен.

Илья с занесенной над кастрюлей ложкой стоит у плиты и таращится в телефон.

– Да не заставляй же ты меня нервничать, – причитает Милана Андреевна, очевидно, не в первый раз. Постукивая кулаком по столу рядом с доской, на которой нарезает какой-то мясной рулет, с демонстративной мукой постанывая, искренне смеется. – На плиту, говорю, смотри! Убежит молоко!

– Не убежит, мам, – флегматично отражает Илья, продолжая пялиться в экран, где эмоционально трещит на геймерском девушка-блогер.

И именно в этот момент из кастрюли поднимается белая шапка.

Видя это, инстинктивно вскрикиваю. Тот же звук выдает мама Нечаевых. Илья реагирует быстрее, чем мы ожидаем. Успевает не только отложить телефон, но и оторвать кастрюлю от плиты, прежде чем молоко убежит за край.

– Ну, елки-палки… Ребенок! – выпаливает Милана Андреевна. – Ой, доведете меня. Вы все.

Никто не пугается. Все мальчишки смеются. Илья с этой кастрюлей в руках и вовсе стоит с видом победителя.

– Хватит красоваться, чемпион, – подгоняет его мать с улыбкой, которая никого не оставит равнодушным. Улыбкой Яна. – Засыпай уже какао и сахар, иначе мы останемся сегодня без ужина. Боже… – качая головой, перекладывает нарезанные кусочки на огромное овальное блюдо.

Илья ставит кастрюлю и виртуозно завершает процесс варки напитка, аромат которого заставляет мой желудок сжаться и заурчать. Хорошо, что в кухне слишком шумно, чтобы это мог хоть кто-нибудь услышать.

– Мам, нам с Ю что делать? – спрашивает Ян.

Мы с Агусей тоже всегда помогаем маме. Я многое умею. Но у Нечаевых, честно признаться, теряюсь, потому как слишком сильно боюсь напортачить и опозориться.

Надеюсь, что Милана Андреевна отошлет нас накрывать на стол. Но у них, вероятно, все равны. И даже гости.

– Там на плите спагетти. Нужно отцедить их от воды и закинуть к соусу.

Едва слышу эти указания, меня бросает в жар. Руки начинают дрожать.

Пока я мысленно ругаю себя за то, что напросилась к Нечаеву в гости, он спокойно уточняет:

– Протушить все вместе?

– Да, слегка.

– Пойдем, Ю.

Ничего не смею возразить. Ян подтягивает меня к одной из рабочих поверхностей рядом с холодильником и, поставив передо мной доску, слегка прижимается сзади.

– Натрешь пармезан, ок? – в этом выдохе слышу улыбку, которую я, увы, отразить не могу.

Да и в принципе что-либо сказать тоже неспособна. Только киваю.

А стыдно мне за свое нежелание участвовать в приготовлении ужина становится, когда я замечаю, как ловко самый младший Нечаев режет овощи на салат.

Мне с детства говорили, что кухня – женское царство. Папа даже вилку сам не возьмет. А тут все мужчины работают. Поразительно.

– На самую мелкую терку?.. Или на ту, которая чуть покрупнее?.. Весь кусок?.. – кучу вопросов Яну задаю.

– Почему у женщин всегда столько заморочек? – выдает Егор, заставляя меня вспыхнуть.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вряд ли он смущает меня намеренно. Скорее недоумевает. Но я слишком нервничаю, чтобы не реагировать.

Игнорируя его, снова смотрю на Яна.

– Как сделаешь, Ю, – улыбается мне он. – Это же не медицинская дозировка. Грубых ошибок быть не может. Все съедим. Просто натри.

– Ладно, – выдыхаю я.

А сама смотрю на эти терки и едва не плачу.

Почему он просто не сказал? Как мне выбрать?

Боже…

Вероятно, Ян все же улавливает мое отчаяние. Со смехом протягивает руку и выдергивает из шкафчика, перед которым я застыла, самую мелкую терку. Опуская ее на доску, с улыбкой перехватывает мой взгляд.

– Спасибо, – шепчу ему.

Он подмигивает и отходит, чтобы заняться спагетти.

– Егор, – доносится до меня пару минут спустя, когда я уже вынимаю пармезан из упаковки. И хоть голос Миланы Андреевны дрожит из-за едва сдерживаемого смеха, поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что происходит. – Мартышкин труд – такая нарезка хлеба! Что это за куски? Ты ими бегемотов кормить собираешься?

– Мама, – толкает он возмущенно и сам же хохочет.

– А что мама? Что мама? Как из этих кирпичей сделать изящную закуску?

– Ну, ма-ам!

Смеются все, а располовинивать куски все равно приходится Егору самому.

– Давай, давай… – поддерживает добрым словом Милана Андреевна. – Сам исправишь, запомнишь навсегда.

– Боже… – протягивает парень, но не отлынивает.

Филигранно пилит хлеб.

Наблюдая за ними, незаметно справляюсь со своей работой. Ян подходит, когда я уже целый кусок в расход пускаю.

– Ну что, забыла пострессовать над вопросом: тереть ли весь или не весь? – дразнит с улыбкой.

И быстро щипает меня за ягодицу.

Я охаю и краснею. Он смеется и забирает у меня сыр, чтобы закончить приготовление спагетти.

К тому времени, когда мы садимся за стол, я реально испытываю волчий голод. Даже смущение на второй план отходит. А стоит понаблюдать за расслабленными Нечаевыми, и вовсе на третий.

Они не задают мне вопросов, как это сделали бы, окажись у нас кто-то в гостях, мои родственники. Не сосредотачивают все внимание на мне. Непринужденно разговаривают между собой, втягивая в обсуждения совсем ненавязчиво.

– Паста – это лучшее, что придумало человечество, – выдает Илья, прежде чем стянуть с вилки свежую порцию спагетти.

– Поддерживаю, – бубнит с набитым ртом Егор.

– Ага, – толкает следом за братьями Богдан.

Милана Андреевна возносит руки к потолку.

– Господи, какое счастье, что вы все так думаете! – восклицает и сразу же смеется. Глядя на нее, невозможно не сделать того же. – Пятеро мужчин в доме, – поясняет она мне, говоря так, словно Роман Константинович до сих пор с ними. Сердце сжимается, когда осознаю это. Едва получается удержать улыбку на лице. – Они едят, как миниферма, понимаешь?

– Мама! – выдают парни хором.

Но хохочут при этом не менее заливисто, чем сама Милана Андреевна.

– Слава макаронам! – выдает она.

И сыновья все, как один, ее поддерживают.

Я так смеюсь, что приходится прикрыть рот ладонью.

– Очень вкусные бутеры, – осмеливаюсь похвалить Егора, когда хохот стихает. – Здесь вареная свекла, да?

Он краснеет так же бурно, как и я.

– Угу.

– Сельдь, дижонская горчица, руккола, оливки, – перечисляю я, сосредотачивая взгляд на своем кусочке. – А что на основе?

– Сливочный сыр.

– В свеклу добавляешь майонез?

– Сметана с горчицей.

– Супер! Мне очень нравится!

– Эм… Спасибо, но это мамин рецепт, и заготовки ее. Я просто намазал хлеб и наскирдовал.

– Все равно… Ты молодец.

– Ага… – он так стремительно мечется взглядом, словно только и думает о том, как перевести тему. И, в конце концов, находит решение: – Ты так выглядишь, словно Ян тебя из какой-то игрухи скачал.

– Почему? – теряюсь я, пока остальные розовеют и посмеиваются.

– Молчи! – умоляют мать и братья в один голос.

Но четырнадцатилетний Егор не прислушивается.

– Ну… – протягивает он и обозначает перед своей грудью два больших шара. Не сразу понимаю… А когда понимаю, то едва сдерживаюсь, чтобы не нырнуть под стол. – И остальное… – теперь он рисует в воздухе талию и бедра.

– Господи! Егор, свинюка ты такая! – восклицает раскрасневшаяся Милана Андреевна.

– Как ты себя ведешь, животное? – толкает Ян, привставая и, потянувшись за моей спиной, отвешивая брату подзатыльник.

Это выводит меня из ступора.

– Не надо, – ловлю своего Нечаева за руку. – Ничего страшного он не сказал. Ты же сам говорил… – напоминаю о его словах про свою красоту, сомневаюсь, что сердце останется целым. – Все нормально, Ян.

– Егор, когда стесняется, начинает вести себя как дурачок, – проговаривает Милана Андреевна извиняющимся тоном, глядя при этом с укором на сына.

– Ниче я не стесняюсь! Ха! Я вам что – девчонка?

Эта реакция лично мне так знакома от Яна, что я окончательно таю и забываю о своей неловкости.

– Да все нормально. Правда! Я не из игры, Егор, – отвечаю на полном серьезе. – Я… – а вот тут задумываюсь. – Я обычный человек.

– Ничего обычного… Ты девчонка, – фыркает Богдан. Чувствую, как у меня выступают мурашки, когда вспоминаю характеристики, которые ему выписал самый старший брат. – Надеюсь, ты не собираешься переезжать к нам? Если что… Я против. Нам в команду девчонки не нужны.

– Богдан, – одергивает Ян таким тоном, что мне самой страшно становится.

– Извиняюсь, – выплевывает мальчик грубовато.

И тем не менее, придерживая своего Нечаева за руку, задушенно выпаливаю:

– Ничего страшного… Ты же меня предупреждал про свои три версии. Точно! Ты был таким же! Даже жутко сейчас от этой схожести!

Не сказав ни слова, Ян вдруг сгребает меня в объятия. Притягивает к себе, едва не отрывая от стула.

– Прости, – горячо толкает мне в ухо.

И снова у меня по коже летит дрожь. Притом такая крупная, что сохранять неподвижность невозможно. Дергаюсь и сжимаю его предплечья.

– Ерунда, Ян.

– Нет, не ерунда, – настаивает он. А мне и до одури приятно от этих слов, и дико неловко. Ведь, кажется, что слушают все. Наверное, удивляются такому поведению Яна. – Я так вел себя, потому что боялся признать, что ты мне нравишься. Не понимал тогда, что это за странные чувства…

– Когда в груди тарахтит, а в животе щекочет? – посмеивается Илья, разряжая обстановку.

– Нет, – отрицает Ян неожиданно. – Когда все внутри горит, стартуя от «солнышка».

Вспоминаю собственные ощущения в районе солнечного сплетения. Да, там всегда было скопление. Целая плеяда звезд.

И как же они жгли! Как же они закручивали!

– Кто-то из вас уже явно был влюблен… – проговаривает Милана Андреевна с улыбкой.

– Интересно, кто, – толкает грубовато Илья.

Выпрямляясь, вижу, что смотрит он на нас с Яном, словно… Боже, словно тот самый шестнадцатилетний Ян, который, как сейчас оказалось, ревновал меня к Святу.

С презрением. С неприязнью. С агрессией.

Что это значит???

– Откуда же начинается любовь… – посмеивается Милана Андреевна.

– Из груди? Из живота? Или из солнечного сплетения? – подхватывает ее размышления Егор. – Все это… Глупо! Любовь должна начинаться из головы!

– Ой, не всегда, сынок… Не всегда.

– Давайте, что ли, ужинать… – бубнит Богдан. – Положите мне добавки!

Расхохотавшись, Нечаевы возвращаются к еде.

Я и сама, кроме двух бутербродов, с огромным удовольствием съедаю по порции пасты и салата.

– Ну что, полернем пирогом и какао? – наклоняется ко мне Ян.

Положив ладонь на колено, то сжимает, то разжимает пальцы. И эти действия у меня вдруг вызывают безумное волнение, которое ко всему прочему несет в себе и сексуальное возбуждение.

– Давай, – шепчу несмело.

Ян кивает и, опалив мое и без того пунцовое лицо напряженным взглядом, переключает внимание на Милану Андреевну.

– В гостиной, ма?

– Да… Давайте с какао, как обычно, в гостиную. Если, конечно, наша Ю не против?

«Наша Ю…» – повторяю я мысленно.

И так тепло на душе становится, словно меня обняли.

– Нет… Не против, – отзываюсь с некоторым опозданием, не сразу осознавая, что все ждут моего решения.

Наполнив кружки ароматным напитком, перебираемся в гостиную, где все усаживаются перед телевизором прямо на пол и принимаются за сборку конструктора.

– Лего? – удивляюсь я.

– Это коллекционное издание! На восемь тысяч элементов! – оповещает меня Богдан. – Мы будем строить крепость. А ты… Не мешай нам!

– Бодя, – шикает на него Милана Андреевна. – Ну вот как так можно, поросенок ты такой?!

Но это не производит на насупленного мальчишку ни малейшего эффекта. Скрестив руки на груди, он смотрит на меня с таким сердитым видом, что оставаться равнодушной нереально. Пробирает до костей.

– Ладно, – проговаривает Ян, сплетая у себя на колене наши руки. – Если ты против того, чтобы с нами играла Ю, мне тоже придется уйти. Я теперь не могу без нее.

И снова я задыхаюсь. Снова мои щеки загораются.

Посмотреть на Яна не осмеливаюсь. Да и в принципе ни на кого не смотрю. Опускаю взгляд к деталям рассыпанного посредине ковра конструктора.

– Нет! – капризничает Богдан, явно переживая тяжелые внутренние колебания. – Хорошо… – выдыхает с дрожью, в которой явно преобладает злость. – Пусть остается!

Поверить не могу, что он пошел на уступки. Слов не подобрать даже… Боюсь вызывать у него какие-то дополнительные негативные эмоции, поэтому просто молча включаюсь в общую игру, взяв на себя чтение инструкции и передачу информации из нее остальным.

– Ты что конструируешь? – спрашиваю у Ильи.

– Башню.

– Возьми пакетик номер 7.

– Хах, пакетик…

– С деталями.

– Да понял, – подмигивает он.

Меня это смущает почти так же сильно, как и когда подобное выкидывает Ян. Просто Илья сильно похож на ту версию… Господи Боже мой… Из девятого класса.

– А я хочу делать мост! – выкрикивает Егор. – Какой у меня номер?

– Одиннадцать.

– А ты что строить будешь? – спрашивает Ян у мамы.

Не могу не улыбнуться при виде того, как он ее обнимает.

– А я буду строить невидимку! Из себя! – отрывисто, то и дело смеясь, толкает Милана Андреевна. – Лягу вот здесь рядом на коврике и усну!

– МА-МА! – толкают эти здоровенные лбы почти в унисон и совершенно точно обиженно.

Но все четверо вместе с ней хохочут.

– Почему ты всегда говоришь так, будто мы тебя достали? – возмущается Илья.

– Да потому что вы меня правда достали… – выпаливает Милана Андреевна, но даже закончить фразу не может, так смеется.

– МА-МА!

Тут уже хохочу и я. Ну а парни, конечно, не отстают.

В подобной атмосфере мы и выстраиваем Богдашину коллекционную крепость со всеми необходимыми деталями.

– Спасибо, что разрешил мне с вами поиграть, – ненавязчиво благодарю мальчишку.

И чтобы не провоцировать его на колкий ответ, быстро поднимаюсь. Знаю прекрасно, на что способны мини-Нечаевы.

Ян подскакивает следом за мной.

– И вам всем спасибо за общение, угощение и волшебный вечер! – обращаюсь к остальным членам прекрасной семьи.

– Может, еще по какао? – вновь подмигивает мне Илья.

В этот раз это замечает Ян и… показывает брату кулак.

Я краснею и мотаю головой.

– Спасибо, Илья… Но мне домой пора.

– Ох уж эти правильные домашние девочки, – комментирует он с каким-то пренебрежением. Опираясь на ладони, отворачивается и, вставая на ноги, уходит. – Пока, – бросает уже спиной к нам.

– Пока, – тихо выдыхаю я.

Когда прощаемся с мамой Яна, она меня обнимает.

– Всегда будем рады тебя видеть, Ю. Приходи, когда захочешь.

– Спасибо, – шепчу растроганно. – Обязательно приду. До встречи!

Махнув пристально изучающему меня Егору, спешно разворачиваюсь и следую за Яном по тому самому пути, которым он привел меня в дом днем.

В гараже, все так же не глядя на него, быстро переодеваюсь в свои вещи.

– Ну как ты? – обнимает, едва заканчиваю. – Наверное, устала от нас?

– Вовсе нет… – смеюсь я. – У меня передоз Нечаевых. Но исключительно в хорошем смысле.

– Это в каком?

– Мне кажется, я в вас всех влюбилась…

– Блядь, Ю… – хрипит Ян то ли ошарашенно, то ли просто взволнованно. – Ты же слышала, что мама рассказывала?

– Ч-что?.. Что именно?

– Каким ревнивым собственником я был в детстве? А? И как меня бесили все эти братья, один за другим, которые отбирали внимание МОЕЙ мамы?

– Слышала… – выдыхаю я с некоторым испугом.

Вроде и понимаю, что он в очередной раз дразнит. Но все равно волнуюсь ужасно.

– Так вот…

– Ян… Тебя, конечно… БОЛЬШЕ ВСЕХ!

– Что? – толкает совсем близко, гипнотизируя меня взглядом.

Отчего-то крайне сложно сказать это слово именно ему.

Кажется, что душа тело покидает!

И все-таки я шепчу:

– Люблю…

Сердце замирает под натиском его горящих, будто ошалевших глаз. А потом… Так же резко срывается со своего стационарного места, чтобы взлететь высоко-высоко, когда Ян наклоняется и припадает к моему рту в жалящем страстной лаской поцелуе.