Это всё ты

63

– Нужно… – хрипит Ян и, запнувшись, умолкает. Несколько раз сглатывает, шумно втягивает воздух и, прочесывая ладонью растрепанные волосы, судорожно выдыхает. Заставляя меня теряться в догадках и нервничать, отводит взгляд. – Нужно подкинуть дров, – вот, что он говорит после того, как я фактически предложила ему свою девственность.

И мне становится так стыдно! Невозможно дышать спокойно.

Может, я правда какая-то ненормальная? Хочу физической близости больше Яна? Нет же. Это невозможно. Он часто говорит о сексе. Если не прямо, то намеками. И порой эти намеки искушают похлеще любого откровения.

Но что мне делать сейчас?

Вот бы хоть на минуточку стать смелой, раскрепощенной и соблазнительной… Тогда, возможно, удалось бы оформить свои сладострастные стремления в слова – четко и уверенно. Тогда получилось бы снять халат перед Нечаевым. И уж тогда, как мне кажется, он бы не устоял.

Я хочу, чтобы он не устоял.

Осознаю, что это желание подкреплено страхом. Все боюсь, что разлучат нас. Больше всего на свете этого боюсь! Вот и склоняюсь к полноценной близости. Думается, случись между мной и Яном главное, нас уже будет не разорвать. Допустима ли такая мотивация? Не уверена. Главное, что она – не основа. Основа – любовь.

Что же чувствует сейчас Ян? Не могу понять.

В себе разобраться сложно. Что уж говорить про внутренний мир другого человека!

Придерживая полы халата, наблюдаю сквозь слезы за тем, как Нечаев встает и принимается возиться с камином. Понимаю, что плакать глупо. Это ничего не решит. Но мой нестабильный эмоциональный фон не ведется на переговоры с рассудком.

Разрыдаться мне мешает один случайный взгляд. Рассматривая оголенные руки, плечи и спину Яна, в момент, когда он поворачивается боком, спускаюсь слишком низко. Дальше, чем должна. За разделительную полосу, коей сейчас является резинка его спортивных брюк. И там… Натыкаюсь на огромный бугор в районе паха, и все процессы в моем организме стопорятся. Вроде сталкивалась уже с эрекцией Яна, но не думала, что она может давать такие объемы. Даже если опираться на то, что под штанами на нем, Боже мой, как и на мне, нет белья, выглядит устрашающе и волнующе.

Одно из поленьев оглушающе громко трескается и так же шумно рассыпается. Вздрагивая, не замечаю, как сползает халат, оголяя плечо и верх левой груди. Не вижу я этого даже визуально, хоть и наклоняю голову. Полыхающее в камине пламя ослепляет. В глазах стремительно темнеет. Кажется, что вокруг мрак сгущается. А внутри в этот же миг будто вулкан извергается. Раскаленная лава поднимается яростной волной к шее. В голову ударяет безумная волна жара. Особенно агрессивно пылают щеки. Их прям пощипывает.

Ян прочищает горло и, отмирая, решительно шагает ко мне. Не вижу этого, так как не поднимаю веки. Но каким-то образом улавливаю каждое его движение.

Сердце совершает сумасшедший кульбит. Пульс разрывает виски. Загустевшая кровь проносится по организму со скоростью света.

Головокружение. Вздох. Вздох. Вздох… Свистящее падение всех судорожных звуков.

Нечаев опускается на шкуру рядом со мной. Глухой стук увековечивает в моей памяти первый физический контакт в череде самых важных действий – столкновение наших коленей. Однако первым он значится совсем недолго. Почти сразу же Ян вторгается между моих бедер. Проталкивая свое крупное колено, заставляет меня их раздвинуть. Полы моего халата разъезжаются, и воздух наполняется пороком. А если прямо сказать, то ароматом моего возбуждения.

– Ю, – зовет Нечаев, когда я пристыженно зажмуриваюсь. Касаясь носом моего виска, щеки, волос, шеи и декольте, он неторопливо и вместе с тем явно взволнованно втягивает запах моего тела. – Ю… – снова шепчет. С едва заметной глубинной дрожью. – Моя маленькая Ю, – звучит так ласково, а причиняет боль. Внутри меня, под самыми ребрами, загорается солнце. Оно опаляет грудь и низ живота. Причем так сильно, словно его лучи радиационные. – Посмотри на меня, зая.

К этому моменту я утверждаюсь в мысли, что сегодня со мной происходят крайне странные вещи. Глубокий, тягучий и сексуальный голос Яна не бьется мне в уши. Там не протолкнуться – собственный монотонный гул стоит. Но он отыскивает обходные пути, просачиваясь внутрь меня через кожу. Суть в том, что я не просто слышу Яна, а воспринимаю его на каком-то высшем уровне. На него откликается весь мой организм. Трепет – вот, что я чувствую так явно, словно все мои внутренности превратились в бабочек, все они одновременно взбудоражились и всей стаей распорхались.

– Посмотри на меня, Ю.

С трудом регулируя легочную вентиляцию, медленно поднимаю взгляд, чтобы встретиться с настойчиво зовущими глазами Яна. И в тот миг, когда соединение случается, между нами рождается мощнейшая, попросту сумасшедшая энергия.

Не знаю, кто кого пленит, но контакт настолько глубокий и плотный, что кажется, будто синхронизируемся сразу по всем точкам. Видим чувства друг друга, слышим мысли, перенимаем и разделяем ощущения.

И все же, когда пальцы Яна вновь прихватывают ткань моего халата, не могу не сказать о главном вслух.

– Ян… Я тебя люблю…

– Черт, Ю… Твое «люблю» всегда подобно расстрелу.

Он, и правда, содрогается. Краснеет и, судя по взбаламученному взгляду, в котором в равной степени и утонуть, и сгореть возможно, по выразительной и подвижной мимике, по беспокойному дыханию, переживает сумасшедшие эмоции.

Это… Это просто поражает.

Все из-за меня. Это мои слова имеют на Яна Нечаева такое воздействие, вызывая у него столь яркие и масштабные реакции.

Восторг, страх, сострадание – вот какие чувства соревнуются внутри меня. Мое нутро скручивается до боли и тошноты. Я принимаюсь часто-часто, со свистом и другими странными звуками крайне громко дышать. Как ни торможу себя, сердце подгоняет. Скачет и сокращается так бурно, словно получило укус бешенства.

– Скажи мне тоже… Пожалуйста… – выпрашиваю, несмотря на то, что знаю, как тяжело ему произносить это слово. – Пожалуйста… – повторяя, понимаю, что уже ничего не боюсь, хоть и кажется, словно стою у края обрыва. – Сделай эту ночь особенной, Ян.

Нечаев с такой натугой втягивает воздух, что кажется, словно за один этот порыв откачивает весь кислород из спальни.

– Люблю тебя, – раскручивает Ян с сексуальными вибрациями и безмерно волнующим хрипом.

И, не давая мне опомниться, распахивает полы халата. Настолько быстро, что тот в ту же секунду спадает с моих плеч и соскальзывает вниз по рукам.

«Я обнажена… Полностью…» – бьется в моем мозгу бессмысленно.

Это должно было случиться. Но исходя из того, какими потрясенными взглядами мы сейчас обмениваемся, ни один из нас к этому не готов.

Он смотрит… Смотрит…

Господи Боже мой, Ян Нечаев смотрит на мое обнаженное тело!

Ян… Смотрит… Ян!

Грудь, живот, волосы на лобке – изучение этих частей я не просто замечаю. Боже мой, я чувствую то, как взгляд Яна касается самых интимных мест. Этот жадный, возбужденный и вместе с тем как будто изумленный взгляд заставляет мое тело пылать. И все же, несмотря на жар, кожу стягивает мурашками, а соски превращаются в две жгучие пики. В промежности становится одуряюще горячо и чрезвычайно влажно. С пробивающей нежную плоть пульсацией вязкие соки тянутся вниз и, судя по ощущениям, которые возникают, стоит мне пошевелиться, опускаются на подол халата, который все еще зажат под моими ягодицами, образуя там мокрое пятно.

Если Ян это увидит… А он, наверное, не может не увидеть… Господи, мне будет так стыдно!

Но что я могу с этим сделать?!

Ян смотрит на мое обнаженное тело. Ян!

Смущение доводит меня до безумия. Но уничтожить мою личность ему мешает вожделение. Ума не приложу, как такое возможно, но я мечусь между этими двумя, казалось бы, несовместимыми чувствами.

Это любовь? Или я просто какая-то ненормальная? Почему то, что Ян видит меня голой, доводит меня до такого исступления?

Я в шоке… Боже, я в шоке!

Умираю, как хочу близости с Нечаевым, но при этом до сих пор стыжусь того, что он поймет, насколько сильно я этого желаю. Что бы Ян не сказал, а мое воспитание продолжает горланить в подсознании, что хорошие девочки не должны так быстро и так сильно возбуждаться.

И что же мне делать? Как с этим бороться?

Все, что меня волнует сейчас – не подумает ли обо мне плохо Ян?

– Ю… Ты… Черт… Ты – просто охренеть, – сипит Ян. Окатывая взглядом мое обнаженное тело, буквально озаряет его благоговением, любовью, похотью и чем-то еще. Чем-то, что я не могу распознать. Гляжу на его красные губы, заострившийся подбородок, алые скулы, подрагивающие ресницы и сверкающие глаза, и кажется, что он смущен не меньше меня. Но зная Яна… Могу заключить, что это невозможно. Однако именно эта составляющая обезоруживает полностью, окончательно прогоняя желание прикрыться. Он восхищен. Он ценит меня. Он любит. Он хочет меня во всех смыслах. Для него это так же важно, как и для меня. А значит, это не может быть плохо. – Ты нереально красивая, Ю. Ты космическая. Ты, блядь, фантастическая, – выпаливает Ян, пребывая в том же изумлении, которое удивляет и умиляет меня одинаково сильно. – Я… Я просто в ахуе. Эм-м, в хорошем смысле слова, Ю. Я сражен!

Вскидывая взгляд, смотрит мне в глаза. Принимая и отражая его эмоции, прекращаю дышать. Даже увлажнять слизистую забываю – просто неспособна моргнуть.

– Хочу целовать тебя, – информирует Ян с такими интонациями, словно вся его жизнь сейчас лишь от этого зависит.

Моя тоже.

Не смею сопротивляться, пока он выдергивает из-под меня халат и, напирая, вынуждает меня лечь спиной на шкуры. Судорожно втягиваю воздух, когда накрывает мое тело собой. Ощущение, словно не кислород заглатываю, а какое-то огнеопасное вещество. Оно провоцирует за моей грудиной новый будоражащий взрыв. Едва успеваю на выдохе прикрыть глаза, как происходит физическая атака – горячий торс Яна плотно впечатывается в мою дрожащую и сверхчувствительную, будто воспаленную и до ужаса раздраженную кожу. Особенно сильно достается соскам. Сквозь них словно неразрывный мощнейший поток электричества проходит. Мурашки с этим воздействием справиться неспособны. Подобной защитной реакции попросту недостаточно. Я, конечно, инстинктивно дергаюсь, но отстраниться и прервать невыносимый контакт возможности нет. Поражающий мою грудь жар вызывает резкое сокращение мышц и распространяет по телу шалые импульсы. Внизу живота спазм столь сильный, что сразу после него через меня проносится целая серия раскаленных разрядов. Вздрагивая на каждом из них, пытаюсь стиснуть бедра. Только вот тщетно. Ян между ними находится. Придавливает своим весом и практически обездвиживает. Ноющая боль, которая неумолимо опоясывает нижнюю часть моего тела, заставляет меня лихорадочно сглатывать. Дыхание при этом взбудораженно рвется и шумно множится. Сердце в панике забивается в горло. Но обрывается и падает с какой-то невероятной фантомной высоты, едва Ян захватывает поцелуем мой рот.

Этот вид ласк знаком и любим, но прямо сейчас я их с трудом выдерживаю. Ответить не могу вовсе. Рвано дышу, неистово дрожу и просто принимаю.

Ян же будто с цепи срывается. Целует глубоко, жарко и ошеломляюще страстно. С такой бурей я еще не сталкивалась. Это впервые… В новинку для нас обоих, чувствую. Хватая воздух, стону так громко, словно умираю. На самом деле близка к этому. Все, что я испытываю, подвергает мой организм запредельному напряжению.

– Ян, Ян… – выдыхаю, хватаясь руками за его плечи.

И все эти выдохи остаются у него во рту.

Он не останавливается. Ни на секунду. Целуя, с одними и теми же действиями не задерживается. Стремясь быть везде одновременно, то облизывает мои губы, то прихватывает их своими, то как-то странно дико смущающе и жутко волнующе толкается в мой рот языком. Продолжая наполнять меня своим вкусом и жаром, выказывает невообразимый голод.

– Ю… Моя Ю… – произносит, жгуче покусывая сначала нижнюю, а после и верхнюю губу. – Моя девочка… Моя… – после крайнего выдоха Ян вдруг сжимает ладонями мою грудь.

Меня это, естественно, ошарашивает. Всем телом вздрагиваю. Но остановить не пытаюсь. Оглушенная стоном Нечаева, с каким-то отрешенным изумлением ощущаю, как внутри одновременно миллионы маленьких взрывов случаются.

«Тебе это нравится? Хочется трогать женскую грудь?» – режется из глубин памяти мой собственный голос.

Я об этом много думала. А чем больше думала, тем сильнее сама этого желала. Но все равно не понимала, насколько это может быть приятно в реальности.

Выгибаясь, извиваюсь. Всхлипывая и постанывая, трусь о ладони Яна до тех пор, пока его большие пальцы не находят мои соски. Вдавливая эти пылающие вершинки, он пару раз теребит их. Дразнит, прочесывая, словно два крошечных тумблера. Вверх, вниз, вверх... И это срабатывает. Так странно срабатывает. Вскрикнув, раздвигаю ноги. Прежде чем успеваю себя тормознуть, двигаю тазом, чтобы добиться наибольшего взаимодействия с твердым членом Яна.

И вот… Он оказывается именно там, где нужен сильнее всего.

– Такой горячий… – шепчу, не осознавая, что делаю это вслух.

Впрочем, не сразу понимаю и то, что мой рот свободен, а Ян, нависая, наблюдает за мной.

Он смотрит на меня… Он смотрит на меня… Он смотрит…

Процессы, которые при этом происходят внутри его души, завораживают. Глаза такие темные, что не видно дна. Но при этом где-то там под толщей этой кипучей сексуальной энергии бьется свет, вызывающий у меня какие-то невероятные, безумно сильные, но при этом щемяще нежные чувства.

– Хочу твою любовь, Ю, – обжигает дыханием, интонациями и смыслом. – Хочу тебя… Внутрь тебя, Ю. Хочу.

Выглядит при этом действительно нуждающимся. Открытым, расшатанным и взволнованным, будто пьяным. Глаза бегают в какой-то отчаянной и при этом очевидной попытке не просто насмотреться… Насытиться. Ноздри трепещут. Губы распахиваются. Он их то и дело облизывает и поразительно хрипло, рвано дышит.

– Я тоже хочу, Ян… – осмеливаюсь признаться. И даже уточнить, как это сделал он: – Хочу тебя внутрь себя.

Уловить в деталях, как именно Нечаев реагирует на мои слова, не успеваю. Просто в какой-то момент его желание становится настолько осязаемым, что меня до удушья окутывает дурманом.

– У меня нет презерватива, прикинь? – его голос буквально сочится сожалением. – Я не планировал, что может понадобиться.

– Ничего страшного… У меня безопасные дни, – решаю я быстро.

Это ведь правда? Месячные только дней пять как закончились.

– Точно? – спрашивает с явной надеждой. Но тут же переводит дыхание и заключает: – Нет, мы не должны рисковать. Просто поцелую тебя.

– Нет, Ян… Пожалуйста, – молю, теряя стыд. Убеждение, что это следует сделать сегодня, сильнее всего. – Ты мне нужен. Полностью. Сейчас.

– Ю… – стонет он.

Я сжимаю его лицо ладонями.

Целуя, дроблю между сорванными выдохами:

– Я тебя люблю.

– Бэнг, бэнг, бэнг, – выдыхает Ян одним сплошным вибрирующим от чувств потоком. – Убила, зай.

Я его словами, а он меня взглядом.

Никогда не забуду, как смотрит… У меня так кружится голова, что я теряюсь в пространстве.

Добивает Ян на свой манер:

– Ай лав ю, Одуван. Разбесоебился адски.

Кто еще кого расстреливает? Меня от его словечек так ведет!

Несмотря на грубость, его глаза остаются серьезными, любящими и нежными.

– Я тебя люблю…

Повторяю эти слова, пока Нечаев не приподнимается, чтобы спустить штаны. Хочу посмотреть, но вспышка стыда не позволяет удовлетворить любопытство. До последнего смотрю ему в лицо. А когда Ян ложится обратно, прижимая меня к шкурам, в потрясении расширяю глаза.

– Расслабься, Ю, – хрипит, задевая мои дрожащие губы.

Но сделать это нереально.

Я, конечно же, немного фантазировала насчет близости. В последние дни довольно часто. Однако то, что я чувствую, вообразить невозможно. Ян вжимается сильнее, и меня начинает трясти. На глаза наворачиваются слезы. Вызваны они не страхом и не огорчением. Нет внутри меня и отвращения. И близко нет. А то, что есть… Распознать не могу. Слишком остры те чувства и ощущения, которые я переживаю.

Не понимаю, что со мной творится. В какой-то миг я даже забываю, кто я и где нахожусь. Ян проводит своим огромным и каменным органом между моими половыми губами, надавливая там, где спрятан вход в мое тело, и задевая несколько раз похотливого монстра… Просто невозможно, чтобы нечто подобное происходило с той Юнией Филатовой, которой я до этой ночи являлась. Просто невозможно.

– Расслабься, маленькая.

Нежные губы… Сладко-сладко… Обжигают, будто ранят… Задыхаюсь, когда они касаются сосков…

– Зачем ты так делаешь? – пищу в панике, упираясь ладонями в напряженные и лоснящиеся от пота плечи Нечаева.

– Не нравится?

Быстро мотаю головой в надежде, что он поверит и прекратит.

Боюсь! Сейчас крайне сильно боюсь реакций своего тела. Что оно еще выдаст? Мне и без того стыдно за ту вязкую влагу, которую Ян трогает пальцами и членом.

– Пожалуйста… Давай быстрее, – молю, едва не срываясь на рыдания.

– Что быстрее?

– Просто… Сделай это, Ян… – тарабаню задушено. – Лиши меня девственности скорее! Остальное потом!

– Окей.

Невероятно горячий и ошеломительно толстый орган прижимается к входу в мое влагалище.

«А ведь это только кончик…» – соображаю с опозданием и наполняюсь парализующим страхом.

Дергаюсь инстинктивно, чтобы избежать проникновения. Но Ян стискивает мои бедра и загоняет в меня пенис.

Хотя, должна признать, происходит это не так уж и резко.

В два этапа.

Первый толчок стирает все иллюзии и дает мне начальное понимание о половом акте. Член Яна внутри меня. Это так стыдно, так животно, так унизительно, так возбуждающе и так прекрасно.

Вздох, вздох, вздох… Стон. Кому принадлежат эти звуки?

Второй толчок полон боли, страха и крушения наивных детских грез. Меня будто стирает с лица Земли. Разрывает на атомы. Собирает в кого-то другого.

Я не кричу, потому как шок вызывает контузию. Но слезы заливают лицо. Они льются так обильно, что мокрыми становятся разбросанные вокруг меня волосы. Со щек и глаз всю соль выпивает Ян. Утопая в боли, не сразу это понимаю. Наверное, лишь тогда, когда жгучая резь стихает, а распирающая наполненность, напротив, становится слишком ощутимой.

– Прошло? – шепчет Ян.

А я не знаю, что ответить.

Что он подразумевает? Боль пропала, будто и не было ее. Но что делать с этими смущающими предвестниками взрыва?

Даже при учете того оргазма, до которого меня однажды довел Ян, то, что я чувствую сейчас… Боже мой, с таким я никогда не сталкивалась!

Рой пугающих мыслей, оглушающий пульс, убийственное сердцебиение, расползающаяся по груди любовь… Я пытаюсь ее сдержать, но она похожа на дрожжевое тесто. Прет и прет, не видя границ. И все же даже с этим можно жить.

Единственное, что я никак не могу игнорировать – член Яна. Это инородное тело вдруг становится внутри меня основным.

– В тебе так горячо, – сипит Ян и зачем-то целует меня.

Клубящийся внизу моего живота огонь незамедлительно поднимается вверх. Окутывает желудок, заставляет его сокращаться и ползет выше, обжигая грудь. В горло забивается ком. Сглатываю, и он жгучим вихрем проносится вниз.

– Ты так пульсируешь, Ю… – продолжает Ян. – Это ведь не от боли?

Я могу лишь простонать. Признаваться в том, насколько мне приятно спустя две минуты после дефлорации, слишком позорно. Так ведь не должно быть. Я рассчитывала, что мне придется терпеть. Боже, я и терплю! Только не боль, а удовольствие.

Я ненормальная… Ненормальная…

Как стыдно… Как же стыдно!

– Не сжимай так сильно… Расслабься, Ю… Я попробую двигаться, ладно?

– Н-нет, – молю я со свистящим выдохом.

Но… Ян уже делает это.

Боже мой… Боже мой… Боже мой…

Он двигается… Двигается… Двигается…

Оказывается, монстр порока в моем теле не один. Все мое влагалище утыкано точками, готовыми в любой момент сдетонировать. Половой орган Нечаева огромный. Он заполняет всю меня. Создает слишком сильное трение. Задевает все эти очаги. Ужасает удовольствием.

– Я не могу терпеть… Не могу…

Ян тут же замирает. Но созданное его движениями жжение не утихает.

– Больно? – спрашивает обеспокоенно.

Я смотрю ему в глаза и не могу соврать.

– Нет… Просто… Страшно…

Ян вздыхает. И улыбается.

Как он может улыбаться??? С самого буквально капает пот. Глаза красные и блестят. Дыхание, словно у астматика. И сердце… Его сердце бьется так сильно, будто хочет меня убить. Вот бы убило! Скорее!

А Ян улыбается… Улыбается…

С ума схожу, когда возобновляет движение. Мелькает мысль, что половину ощущений не осознаю. Словно под воздействием каких-то препаратов, до конца не понимаю, что происходит.

Ян меня целует, трогает… А я будто не чувствую.

Меня сейчас даже нагота не волнует.

Я вся мокрая, напряженная, зажатая. Я горю, словно в бреду. В аномальном сексуальном мороке. Бьюсь в лихорадке, не в силах перестать ощущать движения Яна.

Зачем он… Зачем? Почему не заканчивает? Пусть остановится.

Стону, стону, стону… Сначала пугаюсь этих звуков. Адски стыжусь. Такие они странные… Пылаю еще жарче. Точно умираю. Но сдержать стоны невозможно. Выдаю их все чаще, протяжнее. В какой-то миг эти звуки становятся непрерывными, бесконечными. Я словно хнычу, такие они дрожащие, рваные, задушенные… Боже мой, полные похоти.

– А-а-ах… – выдыхаю особенно громко.

Издаю еще один испуганный возглас, вся сжимаюсь, вцепляюсь в плечи Яна ногтями, пытаюсь его тормознуть… Однако он неумолим. Мучительно стонет, но с ритма не сбивается. Его член будто бы твердеет и становится еще больше. Только в моей глупой голове мелькает мысль, что он меня разорвет, наслаждение усиливается. Боже мой, оно возрастает настолько, что я начинаю бесконтрольно содрогаться.

– Ян, Ян… – удается прошептать, прежде чем происходит тот взрыв, которого я так боялась.