Фактор соблазна

Глава 17

В этот раз дом выглядел более комфортным и безопасным. Высокий железный забор окружал ухоженный двор, входная дверь была бронированной. В доме оказалось тепло.

Главный источник тепла — искусственный камин. Издалека я даже решила, что потрескивающие поленья настоящие. Но, подойдя ближе, удивилась — огонь оказался лишь картинкой.

— Вика, присаживайся рядом на диван, — послышался голос Августа из-за спины. Обернувшись, я увидела в его руках две кружки с какао и протянула руки к одной. — Нет, попьешь, когда я расскажу обо всем.

Он отставил кружки на журнальный столик и настойчивее попросил присаживаться. Я опустилась рядом с ним, и на мои колени сразу приземлился плед.

— Эй, парень, — крикнул Август в сторону кухни. — Я два раза рассказывать не буду.

— Одну секунду, — ответил Мартин.

— Пока ты была в душе, — шепотом заговорил Август, — этот малой успел сбегать в магазин и сейчас поставил что-то печься.

То же мне малой. Рост у них одинаковый. Но Мартин, конечно, уступает Августу в мышечной массе.

Через несколько секунд юный повар принес с собой из кухни какой-то сладковатый аромат и присел на диван напротив.

— Слушай, мне одно интересно, — обратился Август к нему. — Почему ты не удрал сразу, когда проснулся?

Мартин раскинул руки в стороны и откинулся на спинку дивана.

— И далеко я бы убежал пешком через лес? Гораздо умнее было б отжать у Вики джип и уехать на нем до ближайшего населенного пункта. Сначала я так и решил поступить. Даже уже сел за руль. Но вот неувязочка: ключи остались сзади, у Вики. Пока я раздумывал, как мне их отобрать, прибежал Инспектор собственной персоной. Ситуация переменилась, а с ней и мое решение.

Все время, пока Мартин говорил, я сидела с раскрытым ртом.

— Ты хотел отжать у меня джип?!

Он в ответ равнодушно сдвинул плечами.

— Сама на моем месте разве поступила бы по-другому?

Август рассмеялся.

— Так понимаю, Апексориум упустил ценный кадр в твоем лице?

— Определенно, — кивнул Мартин с улыбкой.

Правая рука Августа легла на мои плечи, и он нежно притянул меня к себе. Я коснулась рукой его ладони, и наши пальцы переплелись. Кроме тепла, исходившего от камина и от тела Августа, я почувствовала совершенно другое тепло, но не менее приятное — оно рождалось где-то в районе груди и волнами неспешно расходилось в стороны. Одно я понимала точно — в этом виноват сидящий рядом мужчина.

— Вы женаты? — вдруг спросил Мартин.

— Да.

— Нет.

Ответы прозвучали одновременно, и я удивленно уставилась на Августа.

— Я что-то пропустила? Когда это мы успели?

— Вчера. Дорогая, ты забыла?

Его выражение лица показалось мне слишком серьезным. Но все равно я хихикнула, поворачивая голову к Мартину.

— Он шутит. Мой муж такой шутник иногда.

Когда я осознала, что сморозила секунду назад, на меня уже в смятении уставилась пара карих глаз. Это все из-за Августа. Несмешные у него шутки. Нужно будет попросить его, чтобы он больше не шутил на тему нашего вымышленного брака.

В памяти вновь возник его ответ на вопрос о кольце. Что общего между ним и мобильником кроме того, что оба предмета стоят немало денег? Не было никакого желания сейчас посвящать время подобным размышлениям, и я сменила тему на более нужную.

— Так что ты собирался мне рассказать?

— Готова? — спросил Август и, дождавшись моего кивка, продолжил: — Знаешь, сколько заплатили твоему командиру за то, что он вычеркнет тебя из Списка и сообщит то время, когда ты покинешь лагерь?

Не в силах ответить я просто продолжала таращиться на Августа.

— Сорок тысяч долларов. Именно благодаря этой информации я смог тебя так быстро найти.

В голове наотрез отказывались рождаться цензурные слова. Я протянула руку к кружке с какао. Август подал мне ее. В несколько глотков я выхлебала половину.

— Мой друг передал мне записку перед тем, как намекнуть на то, что в меня целятся из-за кустов. В записке была эта информация. Командир лагеря после твоего ухода позвонил в офис, после чего секретарь из офиса доложил мне твое местоположение и приблизительное время, когда ты выйдешь к трассе. Заодно добавил как выглядишь, в чем одета и так далее.

— Сволочь, — прошипела я. — Не стоило ему доверять. Но разве несогласные сотрудничают с Апексориумом?

— Некоторые предатели — да. Скорее всего, когда командир внес в Список твои данные… — Август оборвал свою речь, уставившись в пространство перед собой.

— А что такое Список? — спросил Мартин.

— Список неприкасаемых, — начала объяснять я. — Между несогласными и Апексориумом официальное перемирие. И чтобы не возникало недопонимания — кого нельзя трогать, а кого можно — несогласные сразу сообщают имена новеньких, когда те подселяются в лагерь.

— Командир знал о твоей сестре? — выпалил Август.

— Да, месяц назад я с ним поделилась своим прошлым. Хотела спросить совета, как вернуть воспоминания… Ничего толкового он мне не…

У Августа лицо приобрело такой вид, будто он познал смысл жизни. Из-за этого я даже не договорила фразу до конца.

— Тебя выманили! Похищение сестры — приманка. Наверняка ты говорила командиру, что ходишь в сны к сестре. И, возможно, говорила о том, что покинешь лагерь только в том случае, если с ней что-то произойдет.

— Да! Говорила!

С торжествующим видом Август отстранился от меня и смерил строгим взглядом.

— Теперь ты мне скажешь, за что попала в заказ? — спросил он.

— Не помню… — опустила я голову.

Мартин подхватил инициативу и рассказал за меня все то, что слышал из моих уст на задних сидениях джипа. А потом я лишь упомянула о тех двух случаях, когда ко мне на короткий промежуток времени возвращалась память. Август долго удивленно смотрел на меня.

— Мне не особо нравилось жить в Апексориуме, но и сбегать я не собиралась, — пробормотала я. — Что-то вынудило меня бросить скутер, посылку, вещи и сбежать в лес. Я не представляю, что это было…

— Возможно, ты стала свидетельницей чего-то такого, чего не должна была видеть. Сначала ты пропала, и они решили, что ты погибла. Даже сестру уведомили об этом. А затем твое имя появилось в списке…

— Я назвала чужое имя! — перебила я Августа.

— Тогда все началось месяц назад. Ты поговорила с командиром, показалась ему подозрительной. Вот он и сообщил о тебе… Только одно не сходится. У нас есть отдел, который занимается похищением родственников. Но они делают это в крайних случаях, когда преступники долго прячутся. И то вначале предупреждают. Затем уведомляют: или вы к нам, или ваши дядя, тетя продолжат сидеть у нас. А здесь другой случай. Да и мой друг говорил, что заказ в соседний отдел на твою сестру не поступал… — Август задумался, отвел взгляд. А потом внезапно спросил: — Какой была твоя последняя посылка?

— Если бы я помнила…

— Запеканка! — вдруг выкрикнул Мартин и подорвался с дивана, как ошпаренный. Меньше чем за секунду, он уже был на кухне.

— Почему ты мне раньше не рассказала, что ничего не помнишь?

Его голос был нежным и ласковым. А я даже не знала, что он таким бывает. Разомлев от тепла, я прижалась к Августу и пробормотала:

— Боялась, что не поверишь мне.

Он вздохнул и погладил меня по голове.

— Нужно теперь придумать, как вернуть твои воспоминания.

Мороз по спине пробегает от одной мысли: полностью вспомнить то, от чего моя память оберегает меня до сих пор. Но также я понимаю: надо. Еще страшнее понять: Вера исчезла по моей вине. Хочется отрицать все доводы в сторону того, что ее использовали как приманку. Ведь я не смогу простить себе то, что она страдает из-за меня.

В последнее время я плачу слишком часто, по сравнению с прошлым. Вот снова слезы скатились, оставив после себя влажные дорожки. Я стала более чувствительной. И в этом виноват Август. Я стала больше бояться. И в этом виноват он.

Хоть я и сделалась более пугливой, но одновременно обрела уверенность — что бы ни случилось, придет Август и спасет меня. Он поможет решить любую проблему. Он защитит.

Но стоит ли передавать ответственность за свою жизнь в чужие руки, когда я всегда отлично справлялась с этим сама?

В данный момент я не смогу без него. А что будет дальше… без понятия.

Было бы неплохо узнать, что Август думает обо мне… но я скорее соглашусь обойтись год без жареного мяса, чем задать ему подобный вопрос.

— Вика, есть еще кое-что… Я не хотел говорить, но ты должна быть в курсе.

Я отстранилась от него, чтобы поднять голову и взглянуть в его глаза.

— За тобой не послали следующего Инспектора. А послали убийцу. Мартин попал в точку, когда упомянул киллеров.

— То есть теперь в Апексориуме решили просто убить меня?!

— Не беспокойся. Я позабочусь о том, чтобы ты оставалась целой и невредимой.

— И долго? — вырвалось из меня. Возможно, мой вопрос прозвучал с издевкой. Я сразу прикусила губу.

— Сколько понадобится.

Где-то сбоку Мартин громко кашлянул. Засранец вернулся из кухни, а мы даже не заметили.

— Простите, что прерываю вас. Но ко мне пришла идея.

Мы с Августом внимательно воззрились на него, и он сразу с воодушевлением продолжил лепетать, смотря на меня:

— Ты говорила, что дело зимой было, да? Что если нам поехать туда, где уже лежит снег? Возможно, ты погуляешь, побегаешь по снегу и что-нибудь вспомнишь?

Я обреченно покачала головой.

— Все время до апреля я пыталась вспомнить, бегая по снегу. И ничего. А те два раза, когда ко мне память возвращалась, были случайными. То есть, я думаю, специально стараться не нужно.

У Мартина погрустнело лицо. Захотелось его подбодрить, и я попыталась словами выразить ему благодарность за то, что он с нами пытается найти решение моей проблемы. Парень немного смутился, а потом ответил:

— Я буду рад, если действительно вам помогу. Потому что попадись мне другой Инспектор, кто знает, был бы я сейчас жив или нет… Мне чертовски повезло.

А спустя несколько неловких секунд молчания, он обрадовал нас тем, что закончил готовить ужин.

Когда мы втроем уселись за кухонным столом, я захотела придушить Мартина голыми руками. Парень так вкусно приготовил творожную запеканку, что я почувствовала себя совершенно бездарной хозяйкой. Но позже взяла себя в руки и попросила у него рецепт.

— В интернете нашел. Буквально два часа назад.

— Ага, я готовила по рецептам из интернета. Иногда получается такое, что стряпню и есть страшно и смотреть на нее.

В ответ Мартин пожал плечами и отправил в рот кусочек запеканки, политый ягодным соусом.

— Наверно, у меня талант. Так говорила моя бывшая.

За улыбкой он постарался скрыть грусть. Видно, разбитое сердце еще не зажило. Я бы могла попробовать его утешить. Как подруга. Но, боюсь, Август не поймет. И так уже сверлит меня глазами.

К сожалению, запеканка быстро закончилась. Хотелось добавки, но приятная тяжесть в желудке говорила о сытости. Давненько я так хорошо и вкусно не ела.

Мартин отправил нас отдыхать, а сам остался убирать на кухне. Держа за руку, Август повел меня за собой по темному коридору. В доме оказалось намного больше комнат, чем нам нужно было. Только что мы прошли мимо лестницы, ведущей на второй этаж. Дальше Август принялся открывать одну за другой двери в комнаты, включать-выключать свет, закрывать их и идти дальше.

— Что ты ищешь?

— Вот что я ищу, — сказал он и затолкнул меня в одну комнату.

Двуспальная кровать с высоким балдахином. Постельное белье вишневого цвета. Ну конечно.

Захлопнув за нами дверь, Август развернул меня к себе и впился в губы жарким поцелуем. От его напора я попятилась назад, судорожно соображая, как мне выкрутится из этого всего.

Я уперлась ладонями в его крепкую грудь и с силой оттолкнула от себя.

— После прошлого раза я не буду больше с тобой спать! — заявила я, выставив указательный палец вперед.

— Я сегодня буду хорошим, — соблазнительно улыбнулся он и шагнул ко мне. Я отступила и уперлась ногами в кровать. Куда же мне деться…

— Нет, нет, нет, — покачала я головой. — Не доверяю я тебе.

— Я сегодня буду очень нежным. — Он запустил пальцы мне в волосы, слегка взъерошил их и оттянул назад. Я запрокинула голову и посмотрела в его глаза взглядом, полным независимости и непокорности.

— А разве ты умеешь таким быть?

— Конечно. Помнишь наш первый раз?

Я до сих пор недоверчиво на него смотрела, сцепив зубы от злости. Первый я помню, а как же. Но прочнее всего в памяти закрепился последний.

— Ладно, — усмехнулся Август. — Если хочешь, то можешь не поворачиваться ко мне спиной.

Я фыркнула.

— Если тебе захочется, ты сам повернешь меня так, как тебе надо.

— Ты права. А мне уже нестерпимо хочется. И чем дольше ты отказываешься, тем хочется больше. Кто знает, сколько я еще смогу держать себя в руках. Так что соглашайся.

В моих жилах перемешивались в огненный коктейль страх, любопытство и желание. Чего уж таить… Я еле сдерживалась от того, чтобы не прижаться к Августу. Но сомнения еще разрывали меня на части. И контроль над собой пока что преобладал.

Любопытство, подстегиваемое желанием и тормозимое страхом побудило задать волнующий вопрос, ответ на который может кардинально изменить мое решение.

— А ты… сделаешь то, что в прошлый раз… ну… только дал попробовать? То есть испытать…

— Хоть прямо сейчас.

Чаша весов моего согласия резко потяжелела.

И довольная улыбка непроизвольно растянула губы. Август отреагировал на нее, как на призыв к действию. Склонился ко мне, завладел моим ртом, жадно целуя, пока одна его рука спустилась ниже и принялась быстро расстегивать мои джинсы. Я вцепилась пальцами в сильные мускулистые плечи, чувствуя, как плавлюсь от близости. Он еще не пробрался под мои трусики, насквозь пропитавшиеся влагой. Решил меня немного подразнить. Просунул руку под джинсы и слегка потер влажную ткань.

— Дорогая, ты уже течешь, — пробормотал он с легкой улыбкой. Я еле сдержалась от того, чтобы не укусить его за что-то.

— Дорогой, не тяни. Или я передумаю и сбегу.

— Никуда ты от меня не сбежишь.

И для подкрепления своих слов он резко прижал меня к себе, по-собственнически накрыл ладонями мои ягодицы и стиснул их. Его язык игрался с моим, и я изнывала от предвкушения того, что так же восхитительно его язык будет двигаться ниже. Эти мысли заставляли приторную истому внизу живота ныть с удвоенной силой.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, Август усадил меня на кровать и стащил с меня джинсы вместе с трусиками. Я откинулась назад и зажмурила глаза. Сначала я почувствовала, как его руки развели мои колени в стороны. А дальше у меня чуть сердце не разорвалось от умиления. Легкими влажными поцелуями он принялся покрывать кожу внутренней стороны бедра левой ноги, затем правой. Медленно, чувственно, безумно приятно.

Я разомлела от нежности, радостная улыбка замерла на губах. Но поцелуи постепенно достигли самого сокровенного. И я закусила губу, сдерживая в горле стон. Язык Августа вытворял настолько удивительные вещи, что я чуть не рвала пальцами простынь под собой. Я судорожно хватала ртом воздух, чувствуя, как буквально умираю от переизбытка разрывающих меня ощущений. Его язык не останавливался ни на секунду, был то нежным, то быстрым, а губы часто дополняли его, втягивая мои чувствительные складочки в сладкий плен.

В один миг я потеряла связь с реальностью. Сокрушительный оргазм затопил каждую клеточку тела. Пришло полное блаженство. Август нежно целовал низ живота как раз, когда дверь открылась…

— Извините, у меня появилась одна идея.

Голос Мартина меня мгновенно поднял. Я села, схватила подушку и прикрылась ею. Парень оказался в столь сильном шоке, что так и замер в дверях, таращась на нас.

— Тебя стучать не учили?! — гаркнул Август, поднимаясь с коленей. Ой, сейчас малому не поздоровится.

— И… извините… — пробормотал он.

— Закрой дверь с той стороны! — выкрикнула я. Дверь громко захлопнулась, и я остановила Августа, ухватив его за запястье. — Позже разберешься с ним.

Глядя на меня, он секунда за секундой успокаивался. Грудная клетка уже не так быстро вздымалась. Я отпустила его руку и воззрилась на подушку, которой прикрывалась.

— Это было… — пробормотала я. — Мне очень понравилось.

— Будешь хорошей девочкой — буду чаще делать.

Я вскинула голову.

— Хочешь меня перевоспитать? Кто тебе дал право решать, хорошая я или плохая?

— Ты, — сказал он и шагнул ближе ко мне. — Ты сама себя судишь. Когда знаешь, что сделала пакость, оправдываешься и боишься. В такие моменты тебе самой хочется подчиниться, чтобы загладить свою вину. Потому что я тебе небезразличен.

Такое чувство, будто меня вывернули наизнанку. Я поднялась с кровати, отбросила в сторону подушку. Мне было все равно, в каком виде я собралась отстаивать свою позицию.

— С чего ты взял? Твои выводы ничем не обоснованы!

Август положил руки на мои плечи. Мои слова совершенно не задели его. Теплый взгляд и улыбка не сошли с его лица.

— Успокойся. Тебе нет необходимости защищаться. Потому что ты мне тоже небезразлична.

Слова застыли у меня в горле. Я хлопала ресницами, уставившись на него. Что… что он сейчас сказал?

Возможность переспросить потерялась вместе с жарким поцелуем, который окончательно лишил рассудка. Август прижал меня к себе так, будто я была бесценным сокровищем. Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в футболку на его спине.

Господи, почему я так воспарила после его слов? Он ведь не сказал, что любит меня или что-либо в этом духе… Просто я ему небезразлична. Но мы оба взрослые люди и понимаем, что действительно полюбить за тот короткий промежуток времени, который мы знаем друг друга, невозможно. Словам о любви я бы не поверила. Но Август сказал ровно столько, чтобы не оставить и толики сомнений в моей голове. Наверно, поэтому его слова так волшебно на меня подействовали.

Его руки пробрались под мой свитер, и я разрешила Августу самому снять его с меня. Следом за свитером полетел в дальний конец комнаты и бюстгальтер тоже. Август окинул мое обнаженное тело взглядом, полным желания, а затем ловким движением стащил с себя футболку. Теперь пришла моя очередь любоваться. Мои глаза с наслаждением впитывали в себя рельеф его широкой груди, спустились по кубикам пресса к ремню.

Август чертовски прав. Как тут можно остаться безразличной? Глупо было ему перечить. Ведь он постоянно замечает, как я на него смотрю.

Я едва не облизалась при виде того, как Август принялся медленно расстегивать свой ремень. И быстро сообразила перехватить инициативу. Отбросила его руки — он не противился — расстегнула ремень, вытащила и не глядя запустила его в другой конец комнаты. Что-то громко лязгнуло. Обернувшись, я увидела, как со шкафа свисает кончик ремня.

— Ой, — неловко улыбнулась я.

— Забудь, потом достану, — сказал Август и повернул меня к себе. Его губы настойчиво прижались к моим, и я поспешила обнять желанное тело. Мои пальцы впивались в его обнаженную спину, притягивая ближе к себе. Наши распаленные от вожделения тела пытались слиться воедино, в легких заканчивался воздух от сумасшедше-страстных поцелуев. Я изнывала от желания, чувствуя, как его мощный возбужденный член, теснимый грубой джинсовой тканью, упирается в мой живот.

Нет сил ждать. Оторвавшись от Августа, я откинулась на кровать и с соблазнительной улыбкой пальчиком поманила его к себе. Он быстро избавился от джинсов и нижнего белья и направился следом за мной.

Он продолжал сдерживать свое обещание быть нежным. Только мы устроились на кровати, как он оставил на моих губах чувственный поцелуй и спустился ниже. Его губы влажными поцелуями прочертили волнистую дорожку от ключицы к уху. Обдавая горячим дыханием чувствительную кожу, он прошептал:

— Хочешь еще?

— Ты сегодня подозрительно добрый.

— Значит, стоит воспользоваться этим. Потому что, вполне возможно, в следующий раз я захочу, чтобы ты исполнила парочку моих желаний.

Я судорожно сглотнула.

— Не бойся дорогая. Все будет только по твоему согласию.

Легко ему сказать. Тем более что он знает, как добиться от меня согласия.

Его губы спустились ниже. От его поцелуев казалось, что под кожей распускаются цветы блаженства. Сильные руки нежно сжимали мои груди, пальцы теребили твердые соски. А мгновениями позже губы сменили пальцы, которые, в свою очередь, мягко скользнули по телу и, остановившись на одном из самых чувствительных мест, принялись искусно массировать набухший клитор.

Какая-то часть меня истошно вопила: да, да, я буду хорошей девочкой, лишь бы каждый раз получать такое наслаждение. Казалось, мое тело стало сверхчувствительным, невероятно отзывчивым на ласки. Я тихо стонала от удовольствия, растворяясь в сводящих с ума ощущениях.

Губы Августа опускались ниже, оставляя на животе влажные следы. И я поняла, что больше не выдержу. Невыносимо хочу почувствовать его в себе. Чтобы он резко вошел в меня, чтобы стал двигаться в быстром темпе, чтобы я увидела его лицо, отражающее крайнюю степень наслаждения.

Я попыталась усмирить сбившееся дыхание, облизала губы и прошептала:

— Войди в меня.

— Так?

Один палец соскользнул с клитора и погрузился в меня. Дыхание перехватило, но я смогла произнести:

— Нет.

— Тогда так?

Он добавил второй палец, и уже резче толкнул их внутрь. Я не сдержала стон, переходящий во вскрик. Он плавно вытащил пальцы и снова проник в меня. Когда его язык коснулся клитора, я еле нашла в себе силы попросить его остановиться.

— Я хочу его почувствовать в себе, — пробормотала я.

Август поднялся и навис надо мной. Я беззастенчиво обхватила его бедра ногами.

— Он весь твой, дорогая, — сказал он и наконец исполнил мое желание — ворвался в меня, наполнил до предела. Я выгнулась дугой, запрокидывая голову. Пальцы сами вцепились в его спину, бедра сжались от удовольствия. Август нашел мои губы своими и слился со мной в глубоком, жадном поцелуе. Его член медленно выходил из меня, но возвращался быстро и резко, каждый раз вызывая во мне сладострастные вспышки, от которых рождались стоны в груди, но тонули в поцелуе.

— Хочешь взлететь? — пробормотал Август, едва касаясь моих губ. Я была так близко к тому, чтобы раствориться в волне оргазма. Но его вопрос заставил тело затрепетать еще сильнее. Во время секса даром пользуются только те партнеры, которые готовы связать свои жизни.

Вопрос застал меня врасплох, когда все мои мысли заняты лишь тем, как Август прекрасен, как мне хорошо с ним, как он мне нравится. Когда тело полностью отдалось ему, когда каждая клеточка упоительно вздрагивает от его прикосновений, когда его запах заполнил весь воздух в легких. Разве я могу отказаться?

Я коротко кивнула. Август наклонился ближе ко мне. В его зрачках огоньки пламени танцевали заводные танцы, манили к себе. Завораживали, непринужденно звали за собой. Окружающая реальность распадалась на атомы, огоньки двигались все быстрее, вертелись, опоясывали зрачок, щедро разбрасывая искры. Мое тело, казалось, обрело невесомость. Я потеряла ощущение постели под собой. С поля зрения исчезло все, кроме его глаз.

В один момент он стал двигаться быстрее, и я, плененная его телом и руками, раскрытым ртом глотала воздух, словно училась заново дышать. Эйфория стремительно росла, добиралась до каждой клеточки тела. По жилам, казалось, потекла жгучая лава. Пронзительный крик разрезал воздух, и я мгновенно взлетела вверх. До моего затуманенного сознания дошла мысль, что крик был моим. Из низа живота по телу разбегались сладкие импульсы, перерождая меня заново.

Только веки Августа сомкнулись, я будто сорвалась с крыши небоскреба. Потоки воздуха опоясали тело, словно сберегая от разрушительного падения. Приятное тепло пробежало по коже, возвращая к реальности. Спина почувствовала постель, легкие наполнились воздухом. Туман рассеивался, и я всматривалась в черты мужского лица, на котором отразилось только что полученное максимальное удовольствие.

Когда его глаза открылись, я подарила ему довольную улыбку. А затем прижала его еще ближе к себе.

Через несколько минут я уже было подумала, что он так и уснул на мне, уткнувшись головой в подушку. Его равномерное дыхание щекотало шею. Если б он не был столь тяжелым, я готова так проспать и до утра. И только я задумалась о том, чтобы выбраться из-под Августа, как его губы оставили легкий поцелуй на шее, и он скатился с меня.

Мне сразу стало безумно не хватать его тепла, и я пододвинулась к нему, обняла и умостилась на его слегка влажной от пота груди. В моем теле еще хранилось сладкое послевкусие улетного оргазма. Честно, я так много слышала от подруг в Апексориуме о том, что бывает, когда во время секса смотреть прямо в глаза парню с сильным даром, но самой никогда не везло попробовать. До сегодняшнего дня.

Каждый ресемитор бережет способность множить удовольствие от оргазма только для своей пары. А у меня пары не было. Между прочим, мы, ресемиторы, абсолютно моногамны. И если выбираем пару, то не оставляем ее до конца дней. У обычных людей любовь с годами умирает, но не у нас. Вот такое соединение даров, которое я испытала минутами раньше, существенно подпитывает чувства.

И у меня хватило смелости задать Августу вопрос:

— У тебя ведь нет пары?

— Нет.

— И не было?

— Была.

Я сразу приподнялась на локте и озадаченно взглянула в его глаза. Неужели развод после неудачного выбора? Такие случаи — единицы на поколение. Август, наверно, понял, что мне любопытно, в чем дело, и заговорил. Но уставился в потолок.

— Она погибла.

Я мгновенно пожалела о своем любопытстве. От горечи в его голосе сжалось сердце.

— Понимаешь, моя работа — это постоянные командировки вне зависимости от выходных и праздников. Я редко бывал дома. Она хотела меня чаще видеть. Выучилась на Инспектора и устроилась в мой отдел. Ей было сложно, потому что девушек не брали на такие должности. А она пробилась. Ради меня. А потом… Хоть ей и не давали сложные задания, при выполнении одного из них ее убили.

Он умолк. Я не знала, что сказать. Разве я смогу подобрать слова, которые бы облегчили его печаль?

— Уже прошло столько лет, а я не могу избавиться от чувства вины. Я должен был бросить работу, чтобы быть с ней. Но я был слишком ослеплен престижной должностью. А она наверняка любила меня сильнее, чем я ее. Потому что она подстроила свою жизнь под меня.

— Ты не должен себя винить… — пробормотала я.

— Сейчас я понимаю это. Что деньги и любовь ослепляют людей. Поэтому с того времени легко расстаюсь с деньгами и не ищу любви.

— Перестань! — я хлопнула ладонью по его груди так, что его глаза сразу встретились с моими. — Любовь бывает разная. Бывает созидательная и разрушительная.

— Говоришь как эксперт, — улыбнулся Август.

— Конечно! Даже та любовь, которая, на первый взгляд, разрушительна, может стать созидательной. Здесь все зависит от отношения. Вот например, — я удобнее умостилась и подперла рукой голову. — В юности я была влюблена в своего преподавателя. Ясное дело, между нами ничего не могло быть. Конечно, я страдала от неразделенной любви. Но зато исправно посещала пары и даже пыталась учиться. А позже если б не увлечение Димы психологией — я б не достала пригласительные на один из семинаров, где меня выбрали для получения дара.

Вдруг глаза Августа потемнели от злости.

— Так ты, выходит, провела почти двое суток у типа, в которого была когда-то влюблена?

— Ревнуешь? — расплылась я в улыбке.

— Я не лишен недостатков.

Несмотря на его отношение к этой черте характера, она мне грела душу. Но я хотела привести больше доводов в поддержку своей точки зрения о любви. Мои родители не подходят. У них, наверное, было все хорошо, пока не появились на свет мы с сестрой. Мама умерла при родах, а отец особо не распространялся о той жизни, которой они жили с мамой до нас. Вообще-то, он воспитывал нас только до совершеннолетия, а потом подарил дом, оставил много денег и свалил в чужую семью. Я даже не знаю, где он сейчас и жив ли.

А вот родители Августа…

— Ты же говорил, что твои родители были романтиками? Это ведь значит трепетные и теплые чувства друг другу? Созидательная любовь?

— Они тоже погибли.

— Прости…

Я уже не решилась спросить, что случилось с ними.

— Давай лучше поговорим о чем-то другом, — предложил Август, притягивая меня к себе. Я обиженно нахмурилась — не получилось у меня отстоять свою точку зрения. И неизвестно, будет ли еще шанс. Мне почему-то хотелось, чтобы он относился по-другому к этому светлому чувству.

— А почему не спросишь, где моя пара?

— Потому что я знаю о тебе почти все. Помню, что было написано в личном деле. Единственное, там не было того, за что я должен был тебя привезти под стражу. Как же я рад, что не сделал этого. Я мог привезти совершенно не виновную девушку.

— Только поэтому?

— Нет, не только…

— А почему еще?

— Не задавай вопросы, на которые и так знаешь ответ.

— Не понимаю, о чем ты… Так почему?

Вдруг Август уложил меня на лопатки и навис надо мной. Взглядом невинной овечки я смотрела в его глаза, которые вот-вот собирались начать метать молнии.

— Потому что мне больше нравится когда ты со мной, а не черт знает где.

— Мне тоже, — смущенно пробормотала я, отводя глаза в сторону и чувствуя, как к щекам приливает кровь от смущения.