Фактор соблазна

Глава 3

— То есть, тебе проще купить новую машину, чем поменять колесо в старой? — спросила я, осматривая салон джипа. Черная кожа, обтягивающая кресла, была совершенно новой и наполняла салон тонким специфическим запахом.

Август поменял передачу, дернув мою руку. Дайте мне шпильку, и я открою замок на наручниках. Но вряд ли я смогу сделать это до того, как Август меня придушит за очередную попытку побега.

— Стой! В доме осталась моя ветровка!

— Куплю тебе новую, — сказал он, как отрезал, выезжая из улочки на дорогу.

— Там остался паспорт, телефон…

— Все это в суде тебе не понадобится, — перебил он мои слова.

Я подавила волну гнева, которая чуть не захлестнула меня.

— Тогда ботинки тоже купи! — добавила я, поджимая пальцы на ногах, которые совершенно не согревались в тоненьких носочках.

Все, что осталось у меня: пистолет и обаяние. Никогда еще я не чувствовала себя настолько голой, но одновременно была вооружена до зубов. Интересно, насколько непробиваема каменная стена, за которой Инспектор прячет в себе человека, мужчину.

Он припарковался недалеко от магазина одежды, в тени, отбрасываемой стеной здания. Мое запястье уже чесалось от постоянного трения об металл, и я дернула руку к себе, чтобы почесать кожу. Рука Августа не сдвинулась ни на миллиметр. Я с досадой вздохнула.

— Отдавай пистолет, — приказал он, протянув руку ладонью вверх. Я наконец-то почесала запястье, а потом ответила:

— Он остался в куртке.

— Да конечно. В прошлый раз на тебе не было куртки. Где ты прятала пистолет?

— За поясом, — пожала я плечами.

— Не лги. Вытаскивай пистолет, или я найду его сам.

— Ищи, — невозмутимо сказала я.

Его внимательный взгляд блуждал по моему телу несколько минут, будто пытаясь просканировать меня, забраться под край джинсов к лодыжкам, проникнуть через мелкие дырочки в крупной вязке свитера к тому месту, куда, я надеялась, он все-таки не полезет руками. Осмотрев меня, Август задержал взгляд на моих глазах. Да нет, нет у меня пистолета — пыталась я изобразить выражением глаз. А потом ко мне пришла другая идея. Держать пистолет под сердцем — это, конечно, хорошо, но если я не собираюсь стрелять в Августа, то на мои угрозы он больше не купится. Поэтому…

— Ладно, — вздохнула я. — Если найдешь пистолет за десять секунд — обещаю не сопротивляться.

— А сама отдать ты его принципиально не хочешь? — спросил Август, изгибая губы в улыбке.

— Ага, гордость не позволяет.

Он подался вперед и протянул свободную руку к моим ногам. Три секунды ушло на то, чтобы его пальцы быстро пробежались по лодыжкам. Мое дыхание сбилось, и я потеряла счет, когда он забрался под свитер, чтобы обвести рукой вокруг талии. У моего Инспектора какая-то дьявольски сильная аура — только он находится слишком близко, как я каждой клеточкой кожи ощущаю его сокрушающую силу, вспоминаю, что я прежде всего девушка, которой хочется быть иногда беззащитной в руках такого мужчины.

Глаза могли выдать мои мысли, и я сомкнула веки, чувствуя, как рука Августа поднялась по животу, пальцы коснулись ребер. Кожа покрылась россыпью мурашек, и я напрочь перестала дышать, ожидая, что сейчас Август таки дотронется до кобуры.

— Серьезно? — спросил он, и его дыхание опалило мои губы. Я распахнула глаза, вжимаясь в кресло. — Играешься со мной?

— Вношу разнообразие в свои последние дни на свободе.

Август хмыкнул. Радужки его глаз были полностью объяты пламенем. У него невероятно сильный дар. Под его напором мои огоньки наверняка еле светятся.

— Ты же могла сама его достать, — говорил он, пытаясь расстегнуть кобуру и вытащить пистолет. — Зачем же собралась разрешить мне? Да и десять секунд давно прошло. Сопротивляться будешь? — вопросительно приподнял он одну бровь.

— Нет. Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне.

Его рука замерла. Либо мне почудилось, или он действительно на сантиметр придвинулся ближе ко мне, но в следующий миг грубо дернул застежку на кобуре, достал пистолет и откинулся на спинку кресла.

Я чуть не залилась пунцовой краской от стыда. Провал, полный провал. Похоже, я совершенно растеряла свои обаяние и обольстительность. Остался последний шанс. Взывать к человечному… И только я повернулась к нему, чтобы заговорить, Август приблизился ко мне, положив руку на подголовник так, что моя в наручнике потянулась следом.

— То ли я услышал первую правду от тебя, то ли мне показалось?

Пальцами свободной руки он провел по моей шее, нежно приподнял голову за подбородок.

— Из уст человека, который сам врет как дышит, это прозвучало слегка оскорбительно, — ответила я.

— Я не всегда лгу. Только когда необходимо.

— И какая же правда прозвучала от тебя?

— Мои родители действительно были романтиками, — улыбнулся он, отстранился от меня и, забрав ключи, вышел из машины.

Только сейчас я поняла, что мое запястье приковано к железке, соединяющей подголовник и спинку кресла.

Даже будь у меня в данный момент шпилька — куда я уйду босиком в одном свитере? Ни денег, ни телефона, ни оружия — разные у меня бывали безвыходные ситуации, но чтоб настолько… Пока Август где-то в магазине в отделе женской одежды пытается выбрать мне куртку (а, может, схватит первую попавшуюся), жалеет, что не спросил размер ноги, и покупает ботинки наугад (а, может, чтобы не сомневаться, возьмет безразмерные галоши), мне остается наблюдать за редкими прохожими и приводить мысли в порядок.

Где же сейчас Вера? Страшно представить, что с ней могло случиться плохое. Как бы я ни старалась надеяться на лучшее, мое беспокойство растет. Может, это интуиция подсказывает мне, что нужно спешить, расталкивать всех на пути, потому что могу не успеть.

Дверца джипа хлопнула — Август залез на сидение, бросив назад пакеты.

— Рука затекла, — сказала я, позвенев наручниками. — Сними их, я никуда не сбегу.

Мне не поверили. Он снова соединил наши руки и вырулил машину на трассу.

Совсем скоро мы выехали за город. Я не знала, куда должен привезти меня Инспектор и не знала, будет ли еще возможность сбежать. Точно знаю одно: потом из-под стражи сбежать будет невозможно.

Солнце садится сзади, значит, едем на восток. Если сейчас выпрыгнуть из машины и побежать полем влево, а потом в обратном направлении — возможно, километров через сто-двести я приползу в родной город, если ноги не растеряю по дороге… Но автостоп же никто не отменял.

— В туалет хочу, — сообщила я.

— Потерпи до заправки.

— И так терплю, но уже не могу.

Август съехал на обочину и притормозил. Поле уже закончилось, и слева от дороги росла стена леса, а справа простирался пустырь. Возможно, так даже лучше.

— Вылезай за мной, — сказал он и потянул меня за руку через коробку передач. Оставил сидеть на водительском сидении, достал из пакета коробку с обувью.

— Как ты угадал с размером? — спросила я, наблюдая, как он, присев на корточки, надевает на мою ногу черный кожаный ботинок, идеально подходящий по размеру.

— Я читал твою анкету. Знаю твой рост, вес, размер одежды, обуви, — пробормотал Август, затягивая шнурки.

— Ай! Нежнее, господин Инспектор.

Он поднял на меня глаза, ослабляя пальцами крепкую шнуровку.

— С таким уважением ко мне еще никто не обращался. Чаще мне говорили сволочь, гад, сукин сын, исчадие ада и в том духе. — Завязав шнурки в аккуратный бантик, он достал второй ботинок из коробки и принялся обувать мою вторую ногу. — Чем же заслужил хорошего обращения человек, который является поводырем к твоему палачу?

— Лично ты ничего плохого мне не сделал. Вон даже спас от приставучего приятеля. А я забыла поблагодарить. Спасибо.

Молча Август зашнуровал и второй мой ботинок, уже без напора. Затем достал из пакета теплый красный пуховик и набросил его мне на плечи. Я продела в правый рукав руку и недовольно уставилась на Инспектора.

— Даже не снимешь, чтобы я оделась полностью? — спросила я, поднимая руку в наручнике.

— Пошли, — потянул он меня за собой.

Мы пересекли проезжую часть, прошлись по ковру сухих листьев и остановились, минув несколько деревьев.

— Давай здесь.

— Я не буду при тебе спускать штаны, — заявила я. Август достал из кармана ключик и расстегнул наручники.

— Попробуешь сбежать — я разозлюсь.

— Да не собираюсь я сбегать, — говорила я, делая шаг за шагом назад. Приметив в нескольких метрах от себя дерево с широким стволом, я указала на него. — Я там схожу.

— Давай скорее.

Спрятавшись за стволом, я выкрикнула:

— Да отвернись ты на минуту.

И как только он повернулся ко мне спиной, я бросилась бежать со всех ног в лесные дебри. Сгущающиеся тени среди деревьев мне не помеха — я вижу в темноте лучше любого человека. И так же хорошо видит Август, если не лучше. Слышу, как его ноги быстро разбивают под собой хрупкие ветки, залежавшиеся листья. Но я всегда хорошо бегала, мои ноги крепкие, резвые, живо и шустро перепрыгивают через кочки, трухлявые толстые ветви, несут меня вперед. Главное, не оступиться. Нужно постоянно смотреть под ноги. Споткнусь — и проиграю.

Холодный воздух бьет в лицо, забирается под одежду, но выталкивается обратно жаром тела. Мои глаза, почти не моргая, не отрываются от земли. А шаги Августа все не отдаляются. Лишь бы не покинули силы. Если сниму блок с дара, то смогу пробежать несколько десятков километров быстрее чемпиона по бегу, однако потом дар потребует силы обратно и обессилит меня на неизвестно сколько времени. Успею спрятаться — и можно отлеживаться.

Листья… что ж их так много под ногами. Кажется, они начинают замедлять меня. Но по зимним сугробам было бы куда сложнее бежать. Зимой… В один миг я увидела перед глазами словно вспышку света: девственно белый снег, который рассекают мои ноги, и я быстро несусь вперед, мимо черных голых стволов деревьев. Меня бы нашли по следам, но метель скроет их. Хоть бы успеть спрятаться, пока я могу так быстро бежать.

Потерявшись между явью и внезапно вспыхнувшими воспоминаниями, я споткнулась и влетела в кучу листьев.

Бурча себе под нос, я плевалась и отряхивалась от прилипших листьев и грязи, поднимаясь сначала на локти, потом на вытянутые руки и наконец на колени. Перед глазами еще стоял вернувшийся отрезок воспоминаний, которые я так долго ищу. Я, конечно, рада, что они решили ко мне вернуться. Вовремя, однако. И только я подняла голову, увидела склонившегося надо мной Августа:

— Ну что? Набегалась?

Он улыбался. Да, наверно, со стороны я выглядела весьма комично. Я бы сама посмеялась, не будь на своем месте.

Внезапно уголки его губ опустились, и лицо стало предельно серьезным. Схватив за плечи, он грубо поставил меня на ноги.

— А вот после этого раза, — железным голосом произнес Август, — я не отпущу тебя от себя ни на шаг. Пока не сдам под стражу.

Его рука крепко ухватилась за мое запястье. Еле сдерживая слезы, пытаясь вырваться, я прокричала:

— Ты даже не знаешь, почему я так отчаянно хочу сбежать! Моя сестра пропала!! Понимаешь?! Мой родной человек! Отпусти, черт бы тебя подрал!

Мой крик разнесся по лесу эхом. Я тяжело дышала, смахивая свободной рукой грязные слезы. На лице Августа застыла непроницаемая маска суровости. Конечно, кто мне теперь поверит…

Он дернул меня за руку, потащил за собой, но через пару шагов мою ногу пронзила такая сильная боль, что я вскрикнула. Август остановился, с негодованием уставившись на меня.

— Кажется, — неловко улыбнулась я, хватаясь за лодыжку, — я подвернула ногу.

— Шевелить можешь?

— Да, но больно очень.

— Ну молодец. Растянула сухожилие. Ты быстро восстанавливаешься?

— Не очень.

Тяжело вздохнув, он в мгновение ока подхватил меня на руки. Мое сердце встрепенулось и понеслось вскачь даже быстрее, чем когда я бежала. Август направился в обратный путь быстрыми шагами, упрямо смотря перед собой. Я обвила руками его шею, немного подтянувшись, и прошептала на ухо:

— Нужно мне почаще подворачивать ноги.

На что он ответил приказным тоном:

— Не дыши мне в ухо.

Из вредности я набрала воздуха и, раскрыв рот, обдала горячим дыханием ему все ухо. Он дернулся, остановившись. Решил ничего не говорить, только смерил меня строгим взглядом.

— А у тебя есть девушка?

Слегка подбросив на руках, он удобнее меня устроил и пошел дальше, говоря:

— Собралась меня убить и переживаешь, будет ли по мне кто-то плакать?

— Да нет же! — стукнула его кулаком по плечу. — Так есть или нет?

— На данный момент — нет.

Радость, восторг, с отголоском надежды — примерно таким комплектом меня осадили чувства. Я скрыла довольную улыбку, и сказала Августу безразличным голосом:

— Наверно, кто-то шибко переборчивый.

— Можешь называть это так.

Больше я решила не доставать его разговорами. Не хочу, чтобы задумавшись над ответом, он вдруг оступился, уронил меня и сам упал сверху. Хотя сложившаяся картина выглядит весьма привлекательно. Но не хочется снова валяться в листьях. Поэтому я просто положила голову Августу на плечо и прикрыла глаза. Мне безмерно нравится его запах — буквально будит какие-то животные инстинкты и побуждает меня делать неприличные вещи, но я пока сдерживаюсь. Просто наслаждаюсь, тянусь носом к его шее. Грустно, когда можно только понюхать, а попробовать — нельзя. Чувствую себя пышечкой на диете перед огромным свежим тортом, с шоколадным кремом и орехами — кстати, Август пахнет так же вкусно.

Возле джипа он поставил меня на ноги и обвел недовольным взглядом.

— Прости, что испачкала куртку.

— Куплю новую, на химчистку времени нет. Снимай ее пока и залезай в машину.

— Купи лучше цвета хаки. Если испачкаю — не будет видно.

А про себя подумала: и когда убегать буду — перед глазами не буду мельтешить красным знаменем. Не уверена, что Август поддержал мой выбор цвета, потому что ничего не ответил, зато попросил быстрее раздеваться и садиться в машину. Я послушалась — пока с новым побегом нужно повременить.

Уже сидя в салоне джипа, когда я грела руки, растирая их друг о дружку, Август спросил:

— Как ты узнала, что пропала сестра?

— Ты мне веришь?! — с радостью воскликнула я.

— Отвечай на вопрос, — приказал он, не разделив моей радости.

— Она живет в доме, который нам купил отец. Я знаю его адрес, понятное дело. Каждую ночь я приходила к ней в сон, пользуясь даром. Так как она не знает, что я ресемитор, то не общалась с ней — только наблюдала, смотрела ее сны. Но из них, конечно, мало что можно понять. По крайней мере я знала, что она жива-здорова и живет там же. А в последнюю неделю я не могла попасть к ней.

— С чего ты взяла, что она пропала? Может, уехала куда-то? — спросил Август, заводя машину и выезжая на трассу.

— Для отпуска есть лето. А за границу дольше, чем на неделю она никогда не летала. Денег много у нее не водилось.

— Могла переехать в другой дом…

— Знаешь что! Я буду очень, несказанно, невероятно рада, если все обстоит именно так. Но я сомневаюсь, глубоко сомневаюсь. Вот здесь! — хлопнула я ладонью по сердцу. — И если бы не было повода для волнения, думаешь, я бы бросила лагерь?

Несколько минут я ждала хоть какой-то реакции от Августа, но он молча следил за дорогой. Не удержавшись, я спросила:

— Ты мне веришь?

— Единственный повод тебе поверить — проверить твои слова, — сказал он, сворачивая на обочину. Остановившись, он достал смартфон, порылся в телефонной книге и поднес трубку к уху: — Привет, ты на работе?.. Я на задании. Можешь проверить человека? Только тихо. Я тебе скину сообщением фио и адрес… За последнюю неделю. Чем быстрее ответишь — тем лучше… Должен к выходным вернуться. Давай, работай.

— Кому ты звонил?

Август не отрывал глаз от экрана смартфона, быстро печатая пальцем по сенсорной клавиатуре. А потом долго смотрел перед собой, время от времени почесывая уже трехдневную щетину. Похоже, он не привык не бриться. И когда глубоко задумывался, не замечал ничего вокруг — например, мои вопросы.

Вдруг его смартфон пискнул — воззрившись на экран, Август еле слышно выругался и завел двигатель.

— Ты была права, — сказал он, разворачивая машину в обратную сторону.