Фактор соблазна

Глава 2

Единственное, чем такие, как я, внешне отличаются от обычного человека, — неугасающие огоньки в радужке глаза, которые постоянно двигаются, играют, танцуют, описывая круги вокруг зрачка. Вот только видно их лишь на близком расстоянии (в среднем до двадцати сантиметров). И это причина тому, что я сразу не заметила их в глазах Августа.

Зато сейчас вижу. Некогда поражаться тому, кем он оказался. Некогда задаваться вопросом, как быстро он меня нашел. И я неуверена, есть ли когда сбегать.

От него пахло горьким кофе и мускатным орехом. Тепло его тела быстро проникло сквозь ткань футболки и моей кофты. Жарко, до одури жарко. Я себя почувствовала мышкой, что угодила в ловушку, и теперь, обездвиженная и покорная, наслаждается ароматом сыра, который ей так и не достанется.

— Вот, значит, как выглядит пресловутый Инспектор. Вот, значит, какие спектакли он разыгрывает, чтобы ловить своих жертв.

— Всего лишь вношу разнообразие в свои серые рабочие будни.

— И как? Весело тебе?

— Не то слово, — похабно усмехнулся он. — Но работа — есть работа.

Август вздохнул, сжал одной рукой мои запястья, а другой принялся шарить по койке. Выбраться из-под него не получается. Да он весит раза в два больше меня! Даже если я сниму сейчас блок с дара, то вряд ли смогу столкнуть его.

— Что ты выронил?

— То, после чего ты будешь спать, как младенец.

Конечно, это капсула со снотворным, спрятанная в какой-то безделушке, что же еще… Я не знала, что мне делать: плакать от безысходности, молиться, умолять отпустить меня, или до последнего брыкаться… Мое желание найти сестру разбивалось на осколки. Не успела я открыть рот, чтобы попробовать договориться с ним, как мою шею сбоку обожгло болью. Я сцепила зубы, всхлипнув…

А в другую секунду тело стало ватным, похожим на желе. Веки медленно сомкнулись. Койка подо мной будто превратилась в пуховую подушку. А в голове, казалось, вместо серого и белого вещества, бурлил кокосовый ликер. Отвратительно. Паршиво чувствовать себя желейной фигуркой. Я с нетерпением ждала того момента, когда сознание все-таки отключится. И мука прекратится.

Что ж так долго… Раньше, когда я пила снотворное, оно действовало быстро. Правда, в последний месяц оно уже перестало действовать, и я бросила свою глупую затею.

В моей жизни есть один важный момент, который я никак не могу вспомнить. Одни сутки напрочь стерты, будто кто-то просто вырезал кадры из киноленты воспоминаний. И пока не пропала моя сестра, все мои мысли, все мое время было занято одним — найти способ вспомнить. Я глотала пачками снотворное, пытаясь во сне разыскать утерянное. Я не верила, что можно вот так просто потерять сутки, как бумажник. Они где-то есть. У меня сейчас последний шанс их найти. Только бы поскорее уснуть.

Я чувствовала, как Август вытащил меня из кабины фуры, как нес на руках куда-то… Потом уложил. Холод сменился теплом. Хлопнула дверца машины. Зарычал мощный мотор. Похоже, фура осталась позади.

Лучше не шевелиться, решила я про себя. Балансируя на грани яви и дремоты, теперь я тянулась к пробуждению. А еще лучше было бы дотянуться до пистолета.

Спустя непомерно огромный промежуток времени я нашла в себе силы поднять веки. Будто сквозь водную гладь к моим глазам проникли лучи восходящего солнца. Хотелось сжать ладони в кулачки и потереть глаза, хотелось зевнуть во весь рот, хотелось развести руки в стороны, потягиваясь. Вот только Август сидел за рулем. Мне не видно его лица, но, я уверена, он посматривает на задние сидения время от времени.

Я подождала, пока полностью проснусь. А потом медленным, осторожным движением проверила карман на джинсах. Гад! Он забрал нож. Одну секунду… Я с облегчением осознала, что кожа под бюстгальтером чешется. Значит, кобура на месте. А есть ли в ней пистолет — цена ответа на этот вопрос слишком велика. Засунув руку под кофту, я могу привлечь к себе внимание. Не окажется там пистолета — мне конец. Правда, против Августа я и с пистолетом буду напоминать мартышку с погремушкой. Но это лучше, чем ничего.

Пока я набиралась сил, в моей голове созрел один хитрый план. Осталось выбрать момент и быстро вытянуть оружие.

Когда машина проезжала мимо деревьев, солнечные лучи ломались о ветки, освещая меня осколками света, которые молниеносно сменяли друг дружку. И я решила — сейчас! Подорвавшись, я села. Одной рукой подняла кофту, другой — отстегнула крепление на кобуре и вытащила пистолет. Откинулась на спинку кресла, встречаясь взглядом в зеркале заднего вида с обалдевшими глазами Августа.

— Доброе утро, господин Инспектор, — подмигнула я ему, лукаво ухмыляясь.

Он ударил по тормозам так, что меня сначала резко дернуло вперед, потом отбросило назад. Уши чуть не заложило от пронзительного визга шин, а я чуть не уронила пистолет от внезапной встряски. И только машина остановилась, как вкопанная, я направила его в голову Августа.

— Что же ты меня так плохо ощупал? — спросила я.

— Боюсь даже представить, откуда ты его вытащила.

В зеркале заднего вида отражались его глаза, не испуганные, не расширенные, а насмехающиеся надо мной. Кажется, здесь только меня одну трусит от страха. Но у меня пистолет, а он безоружен. Я не должна бояться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Отдай мой нож, — железным голосом приказала я.

— Забирай, — сказал Август и, повернувшись ко мне, протянул рукоятку складного ножа. Я быстро ухватилась за нее, но он не отпустил: — Ты не выстрелишь. Кишка тонка. — Его губы скривились в усмешке.

Увереннее сжав рукоять пистолета, я ответила:

— Ты не знаешь, за что тебе приказали меня поймать и доставить под стражу. Ведь так? Тебе не дали почитать мое дело, потому что оно засекречено. А вдруг я убила кого-то?

Август отпустил нож и откинулся на спинку кресла.

— Говори, что тебе от меня нужно. Хотела бы убить, уже б пристрелила.

— Довези меня до Краснодара и высади там, где я скажу.

— Хорошо, — согласился он и завел двигатель. А когда проехал несколько десятков метров по трассе, встретился со мной взглядом в зеркале и добавил: — Лучше бы тебе убить меня. Потому что если я буду жив, финал будет лишь один: я поймаю тебя и доставлю туда, куда мне приказано.

— И помалкивай, пока едешь, — махнула я пистолетом в Августа.

Конечно, я еще никогда не стреляла в человека. Но в тире показывала отличные результаты, так что, если понадобится, не промахнусь.

Итак, теперь, когда мой господин Инспектор на мушке, можно и зевнуть и потянуться (по очереди: одной рукой, другой, перекладывая пистолет туда-сюда; нечего терять бдительность и убирать оружие хоть на секунду).

Пока мой план успешно исполнялся, я не сводила глаз с Августа, который внимательно следил за дорогой, не превышал скорость и в общем идеально себя вел. Я вспоминала прошедший вечер, день, утро, и понять не могла, как он так быстро меня нашел. Покинув лагерь, я брела по лесу, пока не вышла на трассу, где он меня и подобрал. Или ему донесли на меня белки с зайцами, пока я тревожила их покой, пробираясь сквозь лесные чащи, или… Без понятия.

— Как ты меня так быстро нашел?

Август сделал вид, будто не слышал мой вопрос.

— Можешь уже говорить.

— Я тебя не искал. Мне сказали, где ты будешь.

— Кто?

— Ответ на этот вопрос я тебе не дам даже под страхом смерти.

В любом случае у меня не хватит сил в одиночку бороться с мощной организацией, которая спит и видит, как упечь меня за решетку. Даже назови Август имя какого-нибудь начальника их разведки, одна я ничего ему не сделаю. Лучше думать о том, как найти сестру и залечь на дно (пристроится в другой лагерь). Но сначала — избавиться от Инспектора. Может его связать и спрятать в багажник, а самой сесть за руль? Не слишком ли жестоко…

— Как ты так сделала, что снотворное не подействовало?

— Похоже, у меня к нему уже иммунитет. Придется тебе придумать что-то интереснее, чтобы перевезти меня.

— Свяжу тебя и закрою в багажнике, — улыбнулся он.

— Так! Молчи лучше. Не то сейчас самого туда упакую.

Август громко рассмеялся. Мне самой захотелось рассмеяться от того, какой смешной казалась со стороны моя угроза. В этот раз мне всего лишь повезло оказаться в более выгодном положении: у Августа нет возможности меня разоружить. Не разделяла бы нас спинка кресла — все могло бы быть по-другому.

Скоро на дороге стали намного чаще встречаться автомобили, и мне пришлось опустить руку с пистолетом. Ее я почти не чувствовала, она буквально онемела от напряжения. Переложив пистолет в левую руку, я разминала пальцы, чуть не кривясь от боли, пока не увидела вдалеке городские здания.

Наконец-то, с облегчением подумала я. В городе много людей, можно затеряться в толпе, нырнуть в переход, спрятаться в тени. И когда машина Августа слилась с потоком машин горожан, я внимательно провожала взглядом дома, магазины, общественные здания, думая, где бы мне лучше всего выйти. Я бывала когда-то в Краснодаре, еще будучи подростком. За лет десять много чего изменилось, и теперь я смотрела на город будто чужими глазами.

Когда я увидела вдалеке огромный торговый центр, выпалила:

— Заезжай на стоянку возле того длинного волнистого здания.

Подъехав ближе, я лишь на несколько секунд разрешила себе изумиться красоте дизайна торгового центра, а потом принялась глазами искать нужное место на стоянке.

— Припаркуйся возле того светлого “ниссана” так близко, чтоб ты потом не смог открыть дверцу возле себя, — сказала я, пересаживаясь на соседнее сидение. Подождала, пока Август выполнил мои требования, заглушил мотор, и приказала: — Отдавай сюда ключи, — и еле успела их поймать в полете.

Выходя из машины, я еще держала Августа на прицеле. Забросила ключи лететь вперед в небо, водрузила рюкзак на плечи и приготовила нож.

— Прощай, господин Инспектор.

В следующее мгновение я вонзила нож в колесо и бросилась бежать. Краем глаза я видела, что Август в тот же миг, как я спрятала пистолет в карман, бросился за мной.

Я не была уверена, побежит ли он искать ключи от машины, либо ловить меня, поэтому бежала ко входу в торговый центр сколько было сил. Перед глазами мелькали белые носки кед, асфальт сплылся в одну серую массу. Я почти не поднимала голову, и тем более не оборачивалась, боясь споткнуться. В один момент мне показалось знакомым это чувство: бежать, смотря лишь вперед, боясь обернуться. Но я не могла вспомнить, чтобы так убегала от кого-нибудь.

Влетев через прозрачные раздвижные двери торгового центра, я понеслась вперед, осматривая висевшие указатели. Единственное место, куда Август не войдет за мной следом, — женский туалет.

Перед нужным поворотом, я решила, что нужно хоть раз обернуться. Как оказалось, за мной никто не гонится. Я облегченно вздохнула, но в мысли прокралось сомнение: слишком легко Август меня отпустил. Не теряя ни секунды, я завернула в туалет.

Уже находясь в кабинке, я поставила рюкзак на крышку унитаза и раскрыла молнию. У меня есть запасной комплект одежды: светлый свитер, джинсы, ботинки и ветровка. А что делать с моей белой шевелюрой, я не знала. Нет ни шапки, ни платка, ничего… Порывшись в карманах, я нашла лишь резинку.

Когда я сменила одежду, решила, что рюкзак придется оставить здесь. Я взяла с собой лишь бумажник, телефон (проверив перед этим, не всунул ли Август мне куда-то жучок), ключи и паспорт. Все это успешно вместилось в карманы ветровки. Хотелось бы, конечно, принять душ и привести себя в порядок. Но все, что я могла сделать сейчас, это умыться и расчесаться.

Собирая волосы в хвост перед зеркалом, я заметила на шее небольшой синяк. Именно в том месте, куда Август впрыснул снотворное. Но синяк казался странным, когда я принялась рассматривать его ближе. Больше он был похож на засос, оставленный в порыве страсти. Хотя бы потому, что не болел, когда я надавила на него пальцами. Странно. Но некогда тревожиться по этому поводу.

Я аккуратно расчесала челку, спрятала деревянный гребешок в карман и воззрилась на себя. Под карими глазами залегли тени, кожа бледная, губы сухие. Я так похожа на перепуганную сбежавшую преступницу и совсем не похожа на обычную девушку, прогуливающуюся по торговому центру. Набрав в ладони ледяной воды, я ополаскивала лицо до тех пор, пока оно не приобрело живой цвет.

Рюкзак, с темно-синей кофтой, черными джинсами и кедами, остался сидеть на бачке. Возвращаясь к рядам бутиков, я старалась выглядеть как можно более беззаботной, но внимательно смотрела по сторонам и уверенно направлялась к выходу.

На улице я сразу свернула в противоположную сторону от той, где стояла машина Августа, и пошла следом за молодым человеком, разговаривавшим по телефону.

— Вишня! — услышала я где-то рядом знакомый голос — голос человека, которого сейчас никак не ожидала услышать. И никак не хотела. — Вишня, это же ты!

За спиной послышались тяжелые шаги, и мне пришлось обернуться.

— Я точно призрака увидел! — воскликнул парень, подходя ближе ко мне.

— Что ты забыл в Краснодаре?

Хоть Паша сейчас и надел на себя дорогие шмотки, сделал крутую стрижку, я все равно видела в нем недотепу и разгильдяя. Но, возможно, за те годы, что мы не виделись, он изменился.

— По работе заехал, — ответил Паша, кивнув на солидного вида “мерс”.

— Ты меня не подвезешь кое-куда? — спросила я, вертя головой по сторонам, и, не дождавшись ответа, направилась к машине.

— Куда это ты так спешишь? — догнал меня он возле дверцы.

— Расскажу по дороге. Подвезешь?

Окинув меня взглядом, полным подозрений, он ответил:

— Ну садись.

Я буквально впорхнула на сидение возле водителя, заметив в метрах пятидесяти от себя Августа, который осматривал стоянку. Только Паша сел за руль, я выпалила:

— Поехали быстрее!

— Куда?

— Жми на газ скорее! — чуть не кричала я.

Пока Паша плавно выводил машину со стоянки на трассу, я съехала по сидению вниз так, чтобы меня не было видно снаружи. И сидела в такой позе до тех пор, пока не отсчитала про себя пару минут.

— От кого ты уже прячешься?

— От надоедливого поклонника, — ответила я и выровнялась в кресле.

— А раньше с надоедливыми поклонниками ты поступала по-другому.

— Сейчас меня некому защищать, — пробормотала я.

Паша ничего не сказал на мое признание, а, может, и вовсе не разобрал слов в моем бормотании, потому что потом спросил:

— Так куда тебя везти?

— Когда ты возвращаешься в родной город?

— Послезавтра.

— А ночевать где сегодня будешь?

— В доме, который снял.

— Тогда вези меня к себе домой. Ты ведь разрешишь мне у себя переночевать?

Старый знакомый явно удивился моей настойчивости и бесцеремонности, а у меня не было настроения сейчас строить из себя вежливую и воспитанную девочку. Тем более перед этим человеком. У наших дружеских отношений в юности была лишь одна причина: он постоянно намекал на нечто большее, а я упрямо делала вид, что этого не замечаю. Так наша “дружба” продолжалась до той поры, пока он не перешел от намеков к действиям. На одной из вечеринок, где мы все изрядно выпили, заманил меня в комнату и пытался изнасиловать. А потом сам же оказался жертвой: я расцарапала парню лицо и чуть не оторвала то место, которым он как раз и думал. А затем и мой лучший друг не упустил возможность вправить Паше мозги.

Спустя полгода, которые я еще жила в родном городе, эта история подзабылась. А теперь я вспоминаю ее, смеясь от души. Особенно мне понравился тот момент, когда я его чуть не придушила в конце, и на его крики прибежали друзья и меня от него оттаскивали.

На безымянном пальце правой руки Паши блеснуло золотое кольцо. Господи, это же сколько лет прошло… Наверняка все мои друзья переженились, детей завели, нормальные работы нашли… Пока я… живу ненормальной жизнью. Ведь я больше не человек и пора свыкнуться с тем, что простые человеческие радости семьи мне чужды.

— Дети есть? — спросила я.

— Да, двое пацанов. Одному три, а второй недавно родился.

— Здорово, — кивнула я, скупо улыбнувшись.

Многоэтажки остались позади, и я засмотрелась на небольшие домики за заборами, то синими, то зелеными, то светлыми. Инспектор тоже остался позади, с машиной, которой я пробила колесо, так почему я грущу? Мой план успешно осуществился. Я встретила старого знакомого и переночую в его доме, где наверняка есть душ, еда и теплая удобная постель. А послезавтра я вместе с ним поеду в родной город. Лучше пока не рисковать и самой не искать ветра в поле. Подожду пару дней, уверяла я себя. Но завтра наутро все может измениться: отдохнув, наберусь сил и вряд ли смогу бездельничать.

— А ты что? — спросил Паша. — Нашла себе второго Дмитрия Николаевича?

В ответ я прыснула со смеха.

— Ты еще помнишь об этом?

— Да забудешь, как ты бегала за этим преподом.

— Все в прошлом. Кстати, он женился?

— Нет. Наверно, тебя до сих пор ждет, — рассмеялся Паша.

— Определенно, — хмыкнула я.

Моя первая любовь была старше меня на десять лет и умнее балов так на сто IQ. Конечно, он не хотел связываться со студенткой, у которой материал из головы вылетает сразу, как она покидает аудиторию, и мысли мчатся скорее ног на очередную вечеринку. Но я всем заявляла: “Я буду или с Димой, или разве что с его клоном. Другого не дано. А так как успешное клонирование еще не в ближайшем будущем, то дайте мне ту бутылку пива, я пострадаю… ”.

Паша притормозил у железного бордового забора, но вместо того, чтобы выходить из машины, повернулся ко мне.

— А ты, похоже, из одной неблагоприятной компании, как ты нас называла, ушла в другую? Почему молчишь о себе? Думаешь, я не замечаю, что уходишь от вопросов?

— А давай мы сначала лучше чаю выпьем? А? В горле пересохло, жуть, — сказала я и выскочила из машины.

Как только мы вошли в дом, я поинтересовалась, где ванная, и пропала в ней на минут двадцать. Стоя под горячими струями воды, я подумала, что слишком грубо и резко веду себя с Пашей. Он меня пообещал приютить, а я и в кресло села, и ноги на стол положила. Я такая после сегодняшнего насыщенного утра, вся на нервах. Не каждый день начинаешь со спасения собственной шкуры. А если я не хочу выкладывать Паше, почему у меня правый глаз дергается, шерсть стоит дыбом и руки дрожат, — надо успокоиться.

Вкусно пахнущая, расслабленная и довольная, я продефилировала из ванной на кухню, где Паша уже достал бутылку вина, нарезал фруктов, а в сковородах жарил мясо и картошку.

— Ничего себе! — выпалила я и, подойдя к сковороде с мясом, схватила кусочек и отправила в рот. Горячее, жирное, мясо — я поняла, чего мне не хватало последние сутки. — Мясо готово, — сказала я, выключая газ. — А ты где готовить научился?

— Жена научила.

— Погоди, а разве не жена должна тебя кормить?

— А мы вместе готовим, — улыбнулся Паша.

Наверно, это здорово — готовить вместе еду. С вечными опасными злоключениями я уже и забыла, что такое отношения.

За обедом я снова уходила от вопросов, меняла темы на воспоминания о прошлых веселеньких деньках, которые мы проводили нашей общей компанией, расспрашивала о жизни Паши, радовалась его успехам в бизнесе. Когда мясо с картошкой было съедено, я, чувствуя приятную тяжесть в желудке, попивала красное вино небольшими глоточками, слушая Пашу, который наконец-то оставил свои намерения вытащить что-то из меня. Так не хотелось ему врать.

— А слышишь, я тебя, наверно, совсем отвлекла от работы. У тебя были на сегодня планы?

— Были, — пробормотал он, потянувшись к смартфону. Оправив кому-то сообщение, Паша обратился ко мне: — Но я все отменил.

— Да не стоило. Я могла и сама посидеть в доме.

Всего от выпитой половины бутылки у Паши уже горели глаза и слегка заплетался язык. А я никак не могла допить первый бокал (в последнее время я совсем отвыкла от алкоголя).

— Кто тебе засос поставил?

— Это синяк.

— Да конечно, — хихикнул Паша и отпил еще вина. — Свежий засос. Оставил тот, от кого сбегала? У тебя с утра был такой вид, будто ты с собственной свадьбы сбежала, — рассмеялся он, хлопая ладонью по столу так, что мой полупустой бокал чуть не опрокинулся. Опять он за свое…

— Давай заканчивать, — сказала я, залпом осушила остаток вина и, поднявшись, стала собирать посуду.

— Вишня, прекрати, твою мать, зубы мне заговаривать!

Я замерла с посудой над раковиной.

— Паша, прости, что ничего о себе не рассказываю. Просто не могу, — сказала я и принялась драить тарелки, обильно налив моющего средства на губку.

Внезапно парень грубо развернул меня к себе. Тарелка, которая была в моих руках, выскользнула и ударилась об пол из белой плитки. Осколки разлетелись по всему полу, и на один наступил Паша, делая шаг ближе ко мне.

— Знаешь, что? Ты меня бесила все время, что тебя знал, — прошипел он мне в лицо. — Думаешь, всегда должно быть по твоему? Думаешь, все тебе должны подчиняться и слушаться? Все парни должны валяться у твоих ног? А ты будешь пинать их, швырять, как мусор? Но то было тогда. А сейчас? Посмотри, кто я! И посмотри кто ты, — скривился он.

— Ты пьян. Протрезвеешь — поговорим, — оттолкнула его от себя, собираясь оставить самого на кухне. Кажется, вино — не первый алкогольный напиток за сегодня, выпитый моим старым знакомым. Через два шага Паша поймал меня за локоть. — Отпусти! — крикнула я.

— У тебя больше нет права смотреть на меня свысока.

Его грубые руки притянули меня к себе. Я чуть не задохнулась от перегара, которым он дышал мне в лицо, пока пыталась выкрутиться. Конечно, проще простого сейчас снять блок с дара и бросить его в стенку, а следом запустить стол. Но показывать сверхспособности обычному человеку нужно только в крайнем случае. А пока я веду себя как обычная девушка, отбиваюсь, визжу, кусаюсь. Вот только, кажется, Паша за последние годы стал сильнее, или это я ослабла за последние сутки. Когда его рука залезла под мой свитер, я со всей дури наступила на его ногу. Он вскрикнул и разжал хватку. Тяжело дыша, я отступила.

В следующую секунду входная дверь распахнулась, громко стукнув о шкаф. В прихожей нарисовался силуэт Августа. Я попятилась назад, широко распахивая глаза.

Уверенной походкой Инспектор вошел на кухню, схватил за шиворот Пашу, врезал ему кулаком в челюсть так, что тот сразу вырубился и сполз на пол. Я нервно сглотнула застрявший в горле ком, поражаясь росту Августа, который кепкой чуть не цеплял люстру.

Подойдя ближе, он схватил мою левую руку и мгновенно набросил на запястье наручник, который так же обхватывал его запястье. Все случилось настолько быстро, что я пришла в себя лишь тогда, когда он потащил меня к выходу.

Я ухватилась за дверь правой рукой, судорожно соображая, как мне добраться до пистолета. Август с легкостью оторвал меня от двери, поднял в воздух и вынес из дома.