Фактор соблазна

Глава 9

Я заколотила кулаком по бронированной двери. Стук громом разнесся по безлюдному пространству, окружающему здание старого завода. Все утро я передвигалась еле слышно, и теперь забоялась, не спугнула ли я этим стуком свою удачу, сопровождающую меня по пути сюда.

Замок с глухим щелчком повернулся, и дверь почти бесшумно отворилась внутрь.

— Дмитрий Николаевич, простите за столь ранний визит, — затараторила я, неловко улыбаясь. Моя первая любовь за восемь лет совсем не изменилась. Такой же мужественный, такой же красивый. И так же глядит на меня: будто с асфальтом смешать готов.

Может, не узнал? Смотрит на меня своими серыми глазами сверху вниз. Черные волосы, которые лишь слегка тронула седина, небрежно зачесаны назад, темно-синяя футболка свободно висит на широких плечах. А еще я впервые вижу его в домашнем виде. Вижу голые руки! Раньше все выше запястий было скрыто под рубашкой. Под которой, между прочим, несложно догадаться, что находится подтянутое тело. И сейчас я уставилась на сильные руки, медленно скользя взглядом по линиям вен.

— Елагина?

Я быстро-быстро закивала, услышав родную фамилию. Несмотря на то что он ее вспомнил, настроение у него не изменилось.

— Вера?

Сняв капюшон куртки Веры, я тяжело вздохнула.

— Вика я, Вика.

Похоже, для него было недостаточно узнать одно мое имя. На его лице так и читалось: зачем я приперлась?

— Я пришла, потому что… А давайте, Дмитрий Николаевич, вы меня сначала впустите, а потом я все расскажу?

— Проходи.

Он раскрыл шире дверь, и я прошмыгнула внутрь. Узкий полутемный коридор привел нас к еще одной двери. За ней оказалась маленькая прихожая, где меня попросили оставить обувь и верхнюю одежду.

— И не называй меня больше по имени-отчеству. Я уже давно не твой преподаватель.

Открыв следующую дверь, Дима пропустил меня в квартиру. Моя голова сама задралась и раскрылся рот, когда я увидела высоченный потолок. Метра три-четыре, не меньше. С него свисали лампы в железных абажурах, ярко освещая здоровенную студию, разделенную на зоны деревянными перегородками-сетками. Сразу справа стояла огромная двуспальная кровать (чтобы приходить с работы и тотчас же заваливаться спать), слева — письменный стол с ноутбуком. Я направилась прямо, проходя мимо перегородки, к обеденному столу, на который лился бодрящий утренний свет из огромных деревянных окон. В воздухе витал аромат свежезаваренного кофе, отчего у меня потекли слюнки.

— Кофе будешь?

— Да! — с большим энтузиазмом воскликнула я. Еще бы еды какой-то пожевать, но наглеть столь сильно я сразу не хочу.

— Присаживайся на тот диван, — Дима указал рукой налево, в противоположную сторону студии.

Проходя к двум синим диванам, я не удержалась и легонько пнула красный боксерский мешок, висящий на цепи. Он еле пошатнулся, а я замахала рукой от боли.

Диван оказался в меру жестким — в таком не утонешь. Пока я ждала кофе и Диму, осматривала помещение в поиске женских вещей. Ничего такого. Даже милых подарков-безделушек, совместных фото в открытых шкафах не обнаружилось. Зато каждая полка едва не ломилась от книг.

Протянув мне белую чашку с кофе, Дима уселся на второй диван.

— Мне на работу через полчаса. Говори.

— Дело в том, что… — я опустила глаза, глотнула кофе. Сложно врать человеку, завоевать доверие которого в свое время стоило больших трудов. — Я приехала к сестре на две недели. Все было хорошо, пока я два дня назад не встретила своего бывшего парня. Он мне проходу не дает. Караулит под домом.

— И что он хочет?

— Чтобы я вернулась к нему, конечно! — я подняла возмущенный взгляд на Диму. — Я ему говорила, что между нами быть ничего не может, а он… псих какой-то!

— Я его знаю?

— Нет, нет. Он с моего родного района. И здесь не бывает.

Дима рассмеялся.

— А его не смущает то, что ты за границей живешь?

— Так он хочет, чтобы я здесь осталась. Говорил, помешает мне сесть на самолет через три дня. Я бы в полицию обратилась, но у него там дядя работает. Без толку. И я бы у друзей пожила, но их всех он знает. Уверена, уже побежал меня искать у соседей, — закивала головой, а потом шепотом добавила: — Сегодня утром, пока он спал в машине под домом, я незаметно проскользнула и сюда прибежала. Можно я здесь поживу три дня? Пожалуйста! — я поставила чашку на деревянный журнальный столик и сложила руки в молящем жесте. — Он точно-точно не догадается меня здесь искать. И никто из друзей не знает, что я в курсе, где вы живете. Прошу! Я буду очень тихо себя вести. Могу приготовить обед, убраться…

Все время Дима слушал меня, медленно потягивая кофе и изредка поглядывая за окно, где шумели деревья от порывистого ветра.

— Ладно, оставайся. Я вернусь вечером.

Я облегченно вздохнула, положив руки на грудь.

Мой план сработал просто безупречно. Август у Димы меня не найдет. Ночью я тщательно вымылась, полностью переоделась в одежду Веры. Если где-то и был жучок, то он остался в доме. И на всякий случай, чтобы господину Инспектору было особо весело с утра, перед выходом я забросила все его вещи в стиральную машину. Пока он их высушит, пока побегает по моим друзьям, — ему уже надо будет возвращаться на базу. Без меня.

Когда Дима ушел, я с радостными криками и визгами носилась минут пять по студии. Упала на диван отдышаться. Все хорошо. Только осталось найти Веру. Нужно связаться с Тихоном. Единственный вариант — позвонить из таксофона. У меня есть немного наличных, которые я наскребла, порывшись по сумкам-карманам сестры. Должно хватить на пару звонков.

В одной из полок в тумбочке, которая теснится в углу возле двери, я нашла запасной ключ. Думаю, я без проблем успею вернуть его на место прежде, чем Дима придет домой. Он даже ничего не заметит.

Путь к почте был неблизкий. Но когда постоянно спасаешь свою шкуру, уже перестаешь обращать внимание на усталость. Я лишь надеялась, что тот таксофон еще до сих пор висит на соседнем здании с почтой.

Сто рублей — и у меня на руках таксофонная карточка. Десять минут. Стоя у таксофона, я говорила себе, что надо в них уложиться. И надеялась, что Тихон дома.

На той стороне подняли трубку, и я затараторила:

— Тиша, говори быстро, что ты узнал от соседей и друзей?

— Вишня, ты где?

— Пока что не могу сказать. Говори скорее, я из таксофона звоню!

— Только узнал, что несколько соседей видели, как машина в субботу утром отъезжала от дома. Но я еще не у всех был…

Послышался еще один мужской голос на заднем плане. По звукам было похоже, что кто-то отобрал у друга телефон.

— Дорогая, я соскучился.

Услышав голос Августа, я выронила трубку.

Его слова прозвучали не так, как обычно говорят мужья своим женам, с нежностью и любовью. Они прозвучали, как: “Дорогая, увижу — убью”.

Обратно я шла максимально быстрым шагом. Не бежала, чтобы не привлекать к себе внимание. Про карточку, оставленную в таксофоне, я уже вспомнила, когда вставляла ключ в дверь.

“Он меня здесь не найдет. Он меня здесь не найдет”, — как мантру повторяла я, бродя взад-вперед по студии. Проходя мимо окна, выглядывала во двор и постоянно одергивала себя не делать этого — будто сейчас Август нежданно-негаданно покажется в окне с хищной улыбкой и протянутыми ко мне руками: “Попалась!” Смешно.

Он не догадается, что я у Димы. Нет, нет.

Но как он так быстро оказался у Тихона дома?! Надел шмотки моей сестры и поехал в них? Смешно.

Скорее всего, поехал в своих. С чего я взяла, что его испугают мокрые штаны?

Нужно было вообще сжечь его вещи. Точно. В следующий раз так и сделаю... Следующий раз? Боже упаси.

В конце концов я выдохлась и опустилась на диван. Холодильник стоял совсем не далеко, но красная декоративная подушечка лежала ближе. Все же сон одержал победу над голодом, и я вырубилась, скрутившись в клубочек на диване.

“Не позволительно так долго спать” — было первой моей мыслью, когда я проснулась, еще не открыв глаза. Сквозь веки не пробивается свет, значит, уже вечер. Но и теплым пледом я себя не укрывала.

Я резко поднялась. Дима сидел в другом конце студии, что-то тихо печатая на ноутбуке. Лампа горела лишь над ним.

— Выспалась?

— А, да. Знаешь, никак не привыкну к смене часовых поясов.

Проснуться и увидеть Диму было невероятной радостью. Если Август до сих пор не нашел меня, то, возможно, и не найдет.

Когда загорелись все лампы, равномерно осветив студию, я глянула на черный циферблат электронных часов, примостившихся на полке. Полседьмого.

— Как прошел день? — поинтересовалась я.

— Не так весело, как хотелось бы. Думаешь, преподавателям не надоедает вести одни и те же лекции… — Дима прошел мимо дивана и остановился у холодильника, за которым начиналась кухня. — Что будешь на ужин? Гуляш, жаркое, котлеты?

Живот сразу отозвался жалобным звуком на упоминание таких блюд, и я с небывалым воодушевлением поднялась с дивана и подбежала к Диме.

— Жаркое. Помочь приготовить? — улыбнулась я, но он, похоже, моим радостным настроением не заразился и безразлично ответил:

— Спасибо, я сам.

Ближайший час я провела на диване, изнемогая от дразнящих возбуждающих запахов — готовилась говядинка. Пытаясь себя хоть как-то развлечь и отвлечь, я полистала несколько книг. Психология, социальная психология, самосовершенствование… Нет, мой мозг сейчас к такому не готов. Мой мозг сейчас бы с удовольствием насладился разглядыванием картинок, или вообще завис на неопределенное время.

Ужинали мы молча. Раньше я бы все отдала за то, чтобы вот так вместе посидеть наедине, за одним столом, еще и кушая блюда, приготовленные моим ненаглядным. Но сейчас я не чувствовала совершенно никакого душевного подъема из-за того, что Дима рядом. Единственное, что радовало, — готовил он изумительно вкусно.

Потом я предложила вымыть посуду, но мне снова отказали. Вообще, я заметила, что Дима как-то настороженно смотрит на меня, когда я прикасаюсь к вещам в доме. От этого стало немного грустно.

После ужина он устроился на диване с книгой. Я уже думала, что превратилась во что-нибудь наподобие безделушки, подаренной на день рождения, к которой подходят лишь для того, чтобы протереть пыль. Но вдруг со мной заговорили:

— Как живется за границей? Кстати, куда ты уезжала, напомни.

— В Канаду. Конечно, там лучше, чем у нас, и…

Я не была готова. Совсем не готова сейчас сочинять историю о том, как мне живется по соседству с канадцами. Но выбора не было, и я стала лгать наобум.

Вдруг Дима поднял палец, намекая, чтобы я притихла. Мой рот захлопнулся, и уши навострились. Смотря на Диму, который не сводил глаз со входной двери, я прислушалась к звукам.

— Что такое?

Как только я обернулась, дверь буквально вылетела, чуть не сорвавшись с петель, и грохнулась о стену. Резким, быстрым шагом Август преодолел пространство между входом и диваном. Его лицо было каменным от злости, глаза горели как безумные. Сильная рука схватила мое запястье, и он без слов потащил меня к двери. Я скользила босыми ногами по лакированному паркету, вырывалась, дралась, кричала. Но это ему не особо мешало идти к цели.

— Стоять! — приказал Дима. — Стоять, или я выстрелю!

Август замер. До выхода оставалось метров пять. Я обернулась: Дима стоял с пистолетом, направленным Инспектору в спину. Август развернулся.

— Отпусти ее! И убирайся! Забудь вообще о ее существовании!

— Как бы не так, — ухмыльнулся Август в ответ, сильнее сжимая мое запястье. — Положи пушку, ты не знаешь, с кем связываешься.

Вместо этого Дима передернул затвор. В его глазах не было ни капли страха. Он может выстрелить. Несмотря на то что мы не обычные люди, но пуля и для нас может быть смертельной.

— Отпусти ее и покинь здание. Я считаю до пяти. Один, два…

— Не стреляй! — выкрикнула я, прикрывая собой Августа.

— Дорогая, не стоит ради меня рисковать своей жизнью, — ехидно прошептал он.

— Если он сделает хоть шаг — я выстрелю. А сейчас позвоню в полицию, — Дима потянулся в карман за телефоном. — Проникновение со взломом — быстро не отделаешься.

Не заметила я, когда мое запястье выпустили из тисков, и Август, подняв меня за плечи, переставил в сторону. И уверенным шагом пошел прямо на Диму.

— Стой! Выстрелю!

Тело сковало страхом. Кровь гулко стучала в висках, рот раскрылся в немом крике. Картинка будто замедлилась. Дима орет, отступая, Август шаг за шагом подходит ближе. Пистолет дрожит в руке. А потом резко вылетает на пол, выбитый ногой Августа. Он быстро скручивает Диму, который через секунду-другую засыпает крепким сном.

— Придурок! — выкрикнула я, подбегая к Августу. Схватила его за рукав куртки, которой раньше не видела, и стала трусить его. — Совсем спятил?! А если бы он выстрелил?

Ничего не ответив, Август поднял с пола пистолет и вынул из него магазин — пусто.

— Я знал, что он блефует.

Хитрая улыбка растянула губы Инспектора. Я разжала пальцы и отпустила его рукав, шагнула назад.

— А сейчас, — он вставил магазин обратно, отложил пистолет, — я займусь тобой. Достаточно игр, Виктория.

— Куда ты засунул жучок?

Руки сами потянулись к волосам. Может, где-то на голове? Пальцами я быстро принялась ощупывать кожу. Август лишь ухмылялся, глядя на меня.

— Точно не там, — покачал он головой.

С ужасом я опустила руки. Я не смогу от него сбежать. Мне конец. Моя песенка спета.

Август вынул из кармана наручники, немного не такие, как те, что он носил раньше. Похоже, достал новые.

— Знаю, не любишь их. Но ты не оставляешь мне выбора, — пожал он плечами.

— Погоди! Ты еще не нашел мою сестру!

— Но разве я в этом виноват? Из-за того, что я утром нашел свои вещи насквозь промокшими, еще и в стиральном порошке, я немного задержался, пока не перевернул весь дом в поиске хоть чего-нибудь, чем бы мог прикрыться и не напугать соседей, пока бежал к машине. Я ведь не путешествую налегке. Надо было тебе еще вещи и из багажника все сбросить в ванну. Стиралки не хватило бы. Так вот, потому что я задержался, не успел поймать Олега перед работой. А сейчас он, вместо того чтобы поехать домой, пошел с друзьями в паб. Наверняка оплакивать будущий развод.

— А чем ты был занят весь день? — спросила я. Во мне тлел маленький уголек надежды, что пока мы говорим, я успею что-нибудь придумать.

— Вместе с Тихоном опрашивал соседей. Потом он обзванивал друзей, а я ему советовал, какие задавать вопросы. В отличие от тебя, у меня был довольно продуктивный и насыщенный день.

— И что ты узнал?

Август шагнул ближе, раскрывая наручники.

— Дорога нам предстоит неблизкая. Успею все рассказать.

— Нет, я не поеду с тобой на базу.

Улыбка сползла с его лица. Суровый взгляд буравил так, что леденела кровь в жилах.

— Не заставляй меня применять силу.

Снова обвести его вокруг пальца не получится, сбежать тоже. Значит, я не должна дать себя поймать. Не должна разрешить этим рукам прикоснуться ко мне.

Август застегнул один наручник на своем запястье, и протянул мне ладонь. Я бросила последний взгляд на цепь, с висящим боксерским мешком, и сняла блок с дара.

По венам понеслась чистая энергия, сердце будто стало мощным хромированным насосом, быстро застучало, умножая силу. Кончики пальцев чуть не искрились, дрожали мелкой дрожью. Перенасыщение — и воздух подчинился, волнами закружил вокруг меня. В один момент я почувствовала власть над притяжением. И бросилась на ошарашенного Августа.

Сомкнула пальцы на его шее и подняла нас в воздух. Он пытался что-то сказать, но я не разбирала его сиплого шипения. Он пытался убрать мою руку, но она была столь же сильной, как камень.

Его шея казалась мне холодной и хрупкой. Я боялась ее сломать, и поспешила поднести нас к цепи. Его руку я пристегнула к ней, и на нас посыпались крупицы побелки.

“Отпусти его шею”, приказывала я своей руке, но что-то внутри меня так настойчиво шептало: “Его нужно убить”. Лицо Августа багровело, а мои глаза внезапно стал застилать туман. Или пар. Не понятно. Я часто моргала, пока не поняла: это настолько стремительно испаряются с моей раскаленной кожи слезы.

Я так резко отпустила Августа, будто выронила горящий уголь. На его шее остался алый след моей руки, исчезающий буквально на глазах. Ничего себе, какая быстрая у него регенерация.

Еще немного побелки легло на темные волосы Августа.

— Отстегни меня, или на нас обрушится потолок.

— Я уйду, а обрушится он на тебя.

Его лицо почти приобрело обычный цвет. На прощание я коснулась его холодных губ своими. А он свободной рукой обхватил мою талию, прижал к себе, углубляя поцелуй. Вместе с удовольствием я чувствовала, как из тела капля за каплей вытекает энергия.

Из его кармана донеслась простая мелодия. Август отпустил меня и тихо выругался, доставая мобильник. Чтобы не упасть, я ухватилась за цепь.

— Да.

— Ты уже везешь Огнемиру на базу? — послышался другой голос. Имя, которое когда-то присвоила мне организация, резануло по ушам. Август приложил указательный палец к моим губам и ответил:

— Она сбежала от меня. Опасная девчонка. Я еле уцелел.

Через паузу в несколько секунд на той стороне ответили:

— Дьюс, возвращайся на базу.

— Дайте мне еще сутки.

— Нет надобности. Я пошлю другого человека. А тебя ждет следующее задание.

Когда в трубке раздались гудки, Август скорчил злую рожицу экрану телефона и спрятал его, а затем достал рукой до своего запястья и отстегнул наручники. Мы с грохотом свалились на пол.

Повезло, хоть Август оказался снизу.

— Я бы задержался, но мне пора. Слезай.

Наконец меня осенило: господин Инспектор оставит меня. И уедет сам. А потом передаст устройство, с которого отслеживает мой жучок, другому Инспектору, с которым, возможно, не так повезет договориться.

— Сними с меня жучок.

Август вздохнул и поднялся, аккуратно переложив меня на пол. Я подорвалась следом за ним.

— Не буду я снимать жучок. Как же я тогда тебя найду?

— Ты вернешься?

Уголок его губы едва не согнулся в улыбке, но лицо снова стало серьезным.

— Измени ему воспоминания, пока он не проснулся,— дернул он головой в сторону Димы, мирно спящего на диване. — Я небольшую дозу ему вколол.

Я с ужасом представила, как долго буду оправдываться перед Димой, если не сделаю сейчас так, как сказал Август. Я присела рядом на диван, судорожно роясь в памяти в поиске информации о том, как правильно менять воспоминания. Август в это время ходил по студии, осматривая ее. Я воззрилась на часы, а в следующий миг сомкнула веки и уснула.

Перед внутренним взором нарисовалась студия. От меня отходили красные ленты, одна из которых тянулась к Диме. Стоит лишь захотеть ее взять — и я уже в его спящем сознании. Теперь я принялась надиктовывать монотонным голосом: в девять вечера я сидел с Викой на диване и слушал рассказ о ее жизни за границей; хотя слушать ее было интересно, но меня сморило сном; так и уснул на диване…

Когда я открыла глаза, Августа уже след простыл.