Фактор соблазна

Глава 8

Голос друга показался мне непривычно хриплым, а глаза — печальными. Нос сделался красным от холода, и он им то и дело шмыгал, смотря на Августа, который подходил ко мне.

— Ну так, признавайся, — сложил руки на груди мой суровый муж.

— Это… долгая история. — Глаза друга бегали по сторонам, будто он боялся, что нас могут подслушать. Я подошла к калитке, доставая ключи и зовя следом за собой мужчин:

— Пошли в дом.

Тишину прихожей нарушили шелест троих курток, жужжание замков и мягкие шаги. Разуваясь, Тихон с интересом осматривал обстановку, будто был здесь впервые.

— Это за последние полгода они ремонт сделали, — сказал друг. — Вера говорила, что весь дизайн был идеей Олега. Жаловалась, что он не разрешил ей даже цвет обоев выбрать. На что ее муж отвечал: кто платит, тот и решает.

— У них определенно были теплые семейные отношения… — добавил Август.

Мне хотелось прямо с порога потребовать от друга признание. Но куда порядочнее выглядело бы сделать это в кухне за чашкой чая, пока в микроволновке будет размораживаться очередная порция говядинки.

Ну хорошо, хоть нет проблемы с выбором чая, подумала я, открывая навесной шкафчик на кухне. С мелиссой, с ароматом манго, лотоса, ананаса (по отдельности, конечно). О, а вот и барбарис — такой я люблю.

— Рассказывай уже, — услышала я голос Августа за спиной, который вместе с Тихоном уселся за обеденный стол.

— Пусть молчит, пока я не сделаю чай. Просто иногда роняю предметы, когда слышу неожиданные вещи.

Я достала три разноцветные чашки и положила в каждую по пакетику. Ладони Августа внезапно легли на бедра и подвинули меня в сторону.

— А я не роняю. Иди присядь, сам чай сделаю.

Под удивленным взглядом Тихона я опустилась на стул рядом с ним. Конечно, он никогда меня не видел в таком положении. Когда мы общались, я ни с кем не была в отношениях и грезила лишь Дмитрием Николаевичем.

— А давно вы… — еле слышно пробормотал друг.

— Три дня, — ответила я. — Как познакомились, так и поняли — жить друг без друга не можем.

Август обернулся на мои слова, еле сдерживаясь от смеха.

— Вы ведь не женаты?

— Давай, наши секреты после твоих. Рассказывай.

Тихон несколько секунд рассматривал красочные домики на картине невидящим взглядом. А когда взглянул снова на меня, сказал:

— Вера, скорее всего, беременна от меня.

Август так резко поставил перед нами на стол чашки, что я чуть не подпрыгнула. В нос ударили кисловато-сладкие нотки барбарисового чая, а пар, исходящий от напитка, поднялся к лицу.

— Редко видитесь, значит. Редко, но метко, да? — ухмыльнулся Август, садясь напротив нас.

Тихон пододвинул к себе красную чашку, обхватив ее обеими руками. И, воззрившись на парующий чай, заговорил:

— Как-то так получилось… Я развелся в прошлом году, а у нее с мужем отношения начали портиться в начале этого года. После очередной ссоры она пришла ко мне. К подругам пойти стеснялась, потому что не хотела, чтобы они обсуждали ее синяки.

— Он ее бил?! — выкрикнула я.

— Иногда, когда ссорились.

— Зараза! Я его прибью. Голыми руками придушу!

От злости я до боли сжала кулаки. Рука Августа легла на мою, стала успокаивающе поглаживать напряженный кулак.

— Пусть рассказывает дальше, — сказал он. — Убьешь Олега позже.

— Почему она не развелась с ним сразу же? — не сдержалась я.

— Собиралась, но все откладывала. Приходила ко мне, заявляла, что теперь точно подает на развод. А потом они мирились. И по новой. Каждый раз умоляла, чтобы я никому не рассказывал, что она ко мне приходит.

— Они не из-за измен ссорились? — спросил Август.

— Вера говорила, что муж не догадывается. Бывала у меня, а мужу говорила, что поехала к клиентке делать маникюр. По лицу он ее не бил.

Я еле удерживала бурлящую злость внутри. Рука Августа продолжала лежать на моей. А сам он был предельно серьезен и сосредоточен. Внимательно слушал Тихона, время от времени попивая чай.

— Так когда ты видел ее в последний раз? — спросил он.

— Три недели назад она провела у меня полдня. В последнее время Вера приходила ко мне не только после ссор. Иногда просто так. Обещала прийти в позапрошлую субботу, но в четверг все отменила, сказав, что едет с мужем в Египет. Больше я не видел ее и не слышал.

— Ясно, — Август допил чай и поднялся из-за стола. — Болтайте пока. Я пойду обыщу двор.

В голове не укладывалось, как моя сестра могла изменять мужу с моим лучшим другом. Ладно, с нашим лучшим другом. Но сейчас неловко спрашивать Тихона, как так случилось, что они нашли друг в друге не только поддержку, но и стали любовниками. Лучше поговорю об этом с Верой.

— Так ты был женат? — спросила я Тихона, когда мы остались вдвоем на кухне.

— Четыре года. Но мой брак рассыпался вместе с бизнесом. Да и сейчас это не важно. Чем я могу помочь, чтобы найти Веру?

Я вкратце пересказала все, что знала сама, опуская детали, связанные с использованием дара и моими побегами. Пока говорила, вспомнила о приготовлении ужина. Поняла, что мяса я уже объелась в обед, и теперь придумала сделать овсяную кашу с ананасами. Стоя у плиты, я продолжала говорить.

— Но есть причина, по которой я не могу заявить на всю округу: Вишня вернулась! Поэтому прошу опросить знакомых тебя.

— Почему не обратиться в полицию?

— Хочешь стать главным подозреваемым? У мужа Веры хватит денег на адвоката. А у тебя? Хватит?

Тихон скривился.

— У тебя есть алиби на субботу?

— Я дома сидел, чинил какой-то компьютер…

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Да кто… Я сам живу. Ладно, пойду я лучше обзвоню друзей. Зайду к соседям. Если что — позвоню на домашний.

Когда вернулся Август, я уже проводила Тихона и накрыла на стол. Вместо того, чтобы заговорить со мной, он уселся за стол и с небывалым аппетитом стал поглощать овсянку. Наблюдая, как он быстро ест, я сама принялась за еду. Ощутила, как в самой глубине души просыпаются какие-то материнские чувства по отношению к человеку, который так мило ест мою стряпню. Хотя чего уж там. Обычная овсянка. Снова забиваю себе голову.

— Нашел что-то во дворе?

— Нет. Но куда интереснее то, что я не нашел. Нигде нет ни шампуров, ни мангала.

— Может, Тихон что-то разузнает.

— Может, — сказал Август, подчищая тарелку. — Сегодня был тяжелый день. — Откинулся он на спинку стула, сверля меня глазами. — Доедай скорее.

Я отправила в рот ложку овсянки, из которой торчали как драгоценные камни кусочки ананасов. Тщательно пережевав, я спросила:

— Зачем это?

— Хочу сходить с тобой принять ванну.

Мое настроение стремительно взмыло на сто этажей вверх: с минус тридцатого до плюс семидесятого. Губы неудержимо растягивались в довольной улыбке, которую я поспешила скрыть, доедая остатки овсянки.

— Только посуду помою, и пойдем, — сказала я, принявшись складывать тарелки в раковину.

— Посуда подождет. — Август забрал из моих рук мочалку, отложил ее на место, выключил воду. Снял белое махровое полотенце, с вышитым цветком на уголке, и нежно вытер мои руки. Я удивленно наблюдала за его движениями, вообще не припоминая, чтобы кто-либо вел себя так со мной. И только я решила, что Август опять стал нежным, как он подхватил меня и усадил на столешницу. Сам устроился между разведенных коленей и положил руки на мои бедра.

— Так что, — заговорил Август, не спеша забираясь пальцами под свитер, — какой тебе больше нравится? Ты в прошлый раз не ответила…

— Ой, прости. Мне тогда было сложно думать. — Я обвила руками его шею и немного притянула к себе так, чтобы видеть его пляшущие огоньки. — А сейчас… Знаешь, мне сложно выбрать. Может, ты добавишь еще пару вариантов для выбора?

— Думаешь, тогда тебе будет проще выбрать? — улыбнулся он.

— Просто я хочу попробовать все.

— Хитрая.

Я лукаво улыбнулась, подалась вперед, впитывая в себя его сводящий с ума запах, его гипнотизирующий, похотливый взгляд. Но он скорее преодолел расстояние между нами, впился в мои губы с таким напором, что меня отбросило назад. На затылке вовремя оказалась его ладонь, защитив меня от столкновения с нависающей тумбочкой. Я крепче обняла его, притиснула ближе к себе, если еще ближе было возможно.

Хочется съесть его. Хочется подчиниться ему. Хочется растянуть время, полностью насладиться им. И хочется взлететь на пик удовольствия. Столько хочу рождается в мыслях, пока его язык так искусно играется с моим, пока его руки держат меня в объятьях, присваивая себе. От поцелуев идет кругом голова, разжигается внутри пламя похлеще того, что живет в наших глазах. Оно заставляет изнывать от желания. И когда я с особой силой сжимаю плечи Августа, впиваясь пальцами в мускулы, спрятанные под свитером, он мягко разрывает поцелуй и отстраняется от меня. Его руки еще держат мои бедра, но мне сложно сфокусировать четкий взгляд на его лице. В голове совсем затянуло все непроглядным туманом страсти.

— Господин Инспектор, ты плохо на меня влияешь.

— Серьезно? — улыбается он.

— Вполне. Вместо того чтобы спасаться и бежать от тебя, мне хочется тянуться к тебе. Зачем ты свалился на мою голову? — Я потупила взор куда-то ему в грудь, медленно поглаживая его плечи.

— Не думай сегодня об этом. Иногда надо жить сегодняшним днем, одним моментом, чтобы не сойти с ума.

Он нежно приподнял мою голову за подбородок. В его глазах пряталась эмоция, которая никак не хотела раскрыться.

— Улыбнись, Вика. Ну же. Мне нравится твоя улыбка.

— Убери пальцы с подбородка, или я откушу один. — Я резко дернула головой и клацнула зубами, стараясь поймать один. — Иди сам принимай ванну!

Его лицо мгновенно стало максимально серьезным, нахмуренным, будто убить меня собрался. Я поспешила выбраться из его объятий, спрыгнуть с тумбы, оттолкнуть его от себя… Но это было тоже самое, что пытаться сдвинуть каменный валун с места, то есть — бесполезно.

— Значит, не хочешь со мной ванну принимать?

— Нет!

— Мало ли чего ты не хочешь…

Внезапно он подхватил меня на руки, сжал так крепко, будто придушить захотел. Я обвила руками его шею, устроилась поудобнее и прошипела ему на ухо:

— Начнешь нести меня в ванную — откушу ухо по дороге.

— Давай.

Несмотря на мои трепыхания, беспорядочные удары и попытки укусов, Август пронес меня через кухню, прихожую, прямо в ванную комнату. Посадил на стиральную машину и запер за нами дверь. Его движения были резкими, быстрыми, полностью отражали сердитое настроение. Я сидела на стиралке, наблюдая, как он открыл кран и принялся настраивать воду, стоя ко мне спиной.

— Попробуешь удрать — пожалеешь, — произнес он.

— Господин Инспектор, ты такой сексуальный, когда злишься. — Я захватила обоими руками концы свитера и стащила его через голову. Август уже повернулся ко мне, когда я бросила свитер на пол. Одними губами проговорила: — Я хочу тебя.

Не сводя с меня сурового взгляда, Август расстегнул ремень и одним быстрым движением полностью его вытащил. Грубая кожа с еле слышным свистом рассекла воздух.

Ой.

Я замерла. Мое тело будто приросло к стиральной машинке. Бежать? Боюсь, я буду съеденной страшным зверем раньше, чем успею коснуться двери.

Август сделал пару широких шагов и навис надо мной. Его злость, казалось, наэлектризовала пространство между нами. Я взглянула ему в глаза, стараясь выглядеть как можно более невинной.

— Снова играешь со мной?

— Господин Инспектор, положи, пожалуйста, ремень. А? Я ведь ничего плохого не сделала.

Похоже, мои слова возымели обратный эффект. Воздух чуть не искрился от напряжения. Вдруг Август отступил от меня на шаг, и я облегченно выдохнула. Но еще лучше было бы, если б он ремень свой спрятал обратно.

— Снимай штаны.

— А? Чего это?

— Пороть тебя буду. Трусы тоже снимай.

— Господин Инспектор, знаешь, это не тот вид секса, который я бы хотела попробовать… — промямлила я.

— Разве я не ясно выразился?! — Слова, произнесенные столь жестким голосом, заставили спрыгнуть со стиралки. Широкая спина Августа напрочь отсекала единственный путь к отступлению. За ним почти не было видно двери. Пока что я решила сделать то, что он просил.

Когда я осталась в одном бюстгальтере, спросила:

— Это снимать? — пальчиком поддела бретельку и соблазнительно спустила ее с плеча. Его взгляд внимательно следил за моей рукой, а потом за тем, как я повторила то же самое с другой бретелькой. Завела руки за спину, нашла застежку и расстегнула ее. Бюстгальтер сорвался вниз, оголяя грудь.

Его рука до побелевших костяшек сжимала ремень, грудная клетка часто вздымалась от быстрого поверхностного дыхания. А смотрел он на меня так, будто кот на мышь, которую заманил в угол и собрался прямо сейчас сцапать.

Один большой шаг ко мне, я — два мелких назад, пока не почувствовала ягодицами холодный пластик стиральной машины. Август запустил пальцы в мои волосы на затылке, потянул назад, запрокидывая мою голову. По коже хлынул обжигающий холод. Грозный взгляд, казалось, пронзал насквозь. Я не рисковала шевельнуть и пальцем, дышала чуть слышно, и ощущала, как невыносимо растет желание отдаться ему.

— Испугалась?

Хищная улыбка соблазнительно изогнула его губы. Я закивала головой, насколько это было возможно. А в следующий момент Август наклонился ко мне, жарко поцеловал, вдавливая собой в стиральную машинку. В голову ударили миллионы маленьких пузырьков шампанского, мгновенно опьянив. С нетерпением я пробралась под его свитер, впилась короткими ногтями в кожу.

Подхватив за бедра, он усадил меня на стиральную машинку, а следом буквально сорвал с себя свитер через голову. Мы набросились друг на друга, будто не виделись тысячу лет. Будто все это время только и ждали, чтобы слиться в страстном поцелуе, прижимаясь голыми телами.

— К ванне мы не доберемся? — прошептал Август.

— Может, позже? — улыбнулась я и обхватила ногами его бедра.

Горячее дыхание вырывалось через его приоткрытые губы, обжигая мои, истерзанные поцелуями. Он просунул руку между нами вниз, и я потянулась к его губам, втянула в себя нижнюю, слегка прикусила ее. Вкусная. Я обвила руками его шею, углубляя поцелуй. Ах, мой вкусный, желанный господин Инспектор.

Он резко вошел в меня, и я оторвалась от его губ, запрокинула голову назад, подставляя для поцелуев шею. Август к ней склонился, руки сжали мои бедра сильнее.

Все быстрее, жестче, глубже он вбивался в меня. Мои стоны один за другим рвались из груди, обрывая на полузвуке предыдущий. Я напрочь потерялась в пространстве, воздух, казалось, был полностью пропитан жаром наших тел, мои чувства обострились до предела, я целиком отдалась ему, его рукам, наслаждению, которое с каждой секундой, с каждым толчком, с каждым стоном множилось в десятки раз.

Его зубы сжали нежную кожу шеи — и из меня, вместо стона, вырвался вскрик. Осколки сладкой боли разбежались мурашками по телу, и я крепче впилась пальцами в его плечи, чувствуя, как меня буквально выбрасывает на вершину удовольствия. Один его последний, самый мощный толчок — и я стремительно взмываю вверх, растворяюсь в блаженном тумане, который мягко окутывает мое тело. Обнимая Августа за шею, я тянусь к его губам, сливаюсь с ним в долгом поцелуе. Скольжу пальцами по влажной от пота коже, притягиваю его к себе.

— Теперь можно и ванну принять, — улыбается Август, слегка отстранившись от меня. От его довольной улыбки внутри меня расползается тепло, и я улыбаюсь в ответ.

— Все-таки мне больше нравится, когда ты напротив меня.

— Тебе больше нравится меня злить. А когда я злюсь, то делаю так, как нравится мне.

Я опустила глаза вниз, с наслаждением скользнув взглядом по шикарному телу Августа.

— Как раз вода набралась. Пошли поваляемся? — спросил он, и я коротко кивнула. По пути к ванне Август избавился от свисающих джинсов, и пока он добавлял в воду пену для ванн, я любовалась его упругим накачанным задом. А потом спрыгнула с машинки и подошла к нему, чтобы ближе насладиться запахом, из открытой бутылки медового цвета. Пена, похожая на сладкую вату, быстро росла, покрывая собой всю поверхность воды и распространяя нежный аромат ванили с нотками имбиря.

Август забрался в ванну первым — и уровень воды (пены) мгновенно поднялся, я даже засомневалась, помещусь ли я тоже. Но Август настоял на том, чтобы я меньше думала и быстрее к нему присоединялась, в это время таща меня к себе за руку. Осторожно, чтобы не поскользнуться, я забралась в слегка горячую воду и легла сверху на Августа, положив ему голову на плечо.

Я прикрыла глаза, растворяясь в блаженном аромате, мягко обволакивающей воде, чувствуя, как сильные руки нежно поглаживают по спине. Прошло несколько минут прежде, чем Август заговорил:

— Завтра с утра перехватим Олега по пути на работу, я вытрясу из него все, что он знает.

— А если это не он?

— В любом случае ему не помешает пару раз получить в морду.

— Я серьезно.

— Наутро, возможно, Тихон узнает что-то интересное. Завтра проснемся пораньше, чтобы все успеть.

Конечно, чтобы вечером успеть меня привезти на базу. Нежась в объятьях Августа, совершенно не хотелось думать, что завтра он меня сдаст под стражу. Но мы договорились. У Инспектора на первом месте работа. А то, что сейчас между нами, просто украшение его рутинных рабочих дней.

Одна мысль за другую закрутилась в колючий клубок. Теперь я злилась на него, на саму себя, что слишком расслабилась.

— Я поставлю будильник на пять утра, — продолжал говорить он. Его слова, его голос выводили из себя. Но будет чересчур опрометчиво показать сейчас свою злость. Планы на завтрашний день дальше лились из него, и я не придумала ничего лучше, как заткнуть поцелуем ему рот.

— Я опять хочу тебя, — сказала я, оторвавшись, и снова впилась в его губы. После моих слов его член мгновенно пришел в боевую готовность, и я плавно задвигала бедрами. Руки по-собственнически легли на мои ягодицы и сжали их до боли. Я еле слышно вскрикнула, но звук утонул в жарком поцелуе. Его палец скользнул вниз, между двух половинок, нежно вошел в меня. Я сжала его губу, закрыв глаза и отдаваясь ощущениям. Внизу живота ныла сладкая истома, и я непроизвольно двигала бедрами в такт движениям его руки.

— Сделай это жестко, — прошептала я, пытаясь унять частое дыхание. — Не томи…

— Чем больше хочешь — тем сильнее удовольствие. — В его словах я услышала улыбку и раскрыла глаза. Его радужки, объятые пламенем, переливались из огненно-оранжевого в ало-красный, из ярко-желтого в иссиня-черный. Я залюбовалась переливами, теряя связь с реальностью. Нельзя, нельзя так долго и близко смотреть в глаза. Но я уже не могла оторваться.

Не успела очнуться, как почувствовала, что меня поставили на ноги. Развернули к стене, прижали к ней горячим телом. Колени чуть не подкосились, но сильные руки крепко держали за бедра.

Реальность мигом вернулась, когда Август резким толчком вошел в меня. Я увидела светло-салатовый кафель, свои руки на нем, влажные от воды, скользкие от пены. Со следующим толчком из моей груди вырвался громкий вскрик.

— Еще жестче? — прошипел Август на ухо.

— Да.

— Ты уже начала меня ненавидеть?

Он внезапно развернул меня к себе, заглянул в глаза, подняв мою голову за подбородок. Я соблазнительно улыбнулась и ответила:

— Господин Инспектор, я просто хочу подольше чувствовать, что ты сегодня был во мне.

Август подхватил меня за бедра, и только я успела руками обвить его шею, как он резким движением ворвался в меня, прижимая к стене. Ему было совсем не сложно раз за разом насаживать меня на себя — казалось, я пушинка в его руках. Яркие вспышки наслаждения выгнали дурные мысли, завладели всем телом. Жестко, быстро, он заполнял меня до предела. Я сильнее сжимала ногами его бедра, руками притягивала ближе к себе его тело, впивалась ногтями в спину, запускала пальцы в короткие волосы. Охрипла от крика, искусала губы, разбивалась от переполняющих чувств, пока в один миг не возродилась, получив незабываемое блаженство. Казалось, внутри пульсировал фонтан, расплескивая по всем клеточкам, разнося по всем венам эйфорию.

Август осторожно поставил меня на ноги, нежно обнял. Я уткнулась в его широкую грудь, чувствуя, сладкое покалывание по всему телу.

Мы немного так постояли, а потом он спустил воду в ванной, и вымыл меня в душе.

Когда мы чистили зубы, стоя голыми напротив огромного зеркала, я вспомнила про посуду, о чем и сообщила Августу. Он предложил сам вымыть ее, пока я буду готовить постель ко сну. Я одарила его очаровательной улыбкой и сказала “спасибо”.

Пока я расстилала постель в комнате, прокручивала в голове новый идеальный план побега. Все сходилось. Все должно будет пройти замечательно. Если Август, конечно, внезапно не проснется среди ночи.

Он не просыпался, а крепко уснул, как только обнял меня и прижал к себе.

Покидая дом, я оставила ему записку. Не для того, чтобы его задержать… Просто захотелось написать: “Ты мой самый вкусный торт. Как жаль садиться на диету…”