Генеральный дьявол

Глава 13

Иду следом за китаянкой, молчу.

— Меня зовут Вейлин, — она оборачивается.

— Майя.

— У вас очень хороший покровитель, щедрый, — нахваливает она Кайсарова.

— Будущий муж, — вяло машу рукой с кольцом.

Лицо женщины вытягивается, но она быстро берет себя в руки.

— Хороший муж будет, щедрый.

Мы входим в небольшую комнату с душевой кабиной и диваном. Китаянка смотрит на меня выжидающе?

— И что мне делать? — осторожно осматриваюсь.

— Примите душ. Сейчас я позову Ниу, она осмотрит вас и если будет нужно, поможет.

Сглатываю, понимая, что я ничего не понимаю.

— А можно подробнее? Тимур ничего не объяснил, — опускаю голову и резко краснею.

— Оу, — она вздыхает, — «Наутомори» — особенный ресторан для взыскательных гостей, мужчин в основном.

Так, все же ресторан, уже хорошо.

Но зачем мне мыться в душе перед тем, как поесть?

— «Наутомори» — это торжество красоты обнаженного женского тела и еды.

Мой разум зацепился за «обнаженное тело», я испуганно сжала на груди костюм. Кайсаров совсем спятил, чтобы я голая в ресторане.

Больной ублюдок!

— Для вас выделят специальный вип-зал, где мы накроем на стол. Тимур сан появится, как только все будет готово.

Вип-зал, значит других людей не будет. Уже лучше.

— И что мне нужно будет делать?

— Вы будете тарелкой.

— Что?!

— На вашем теле разложат свежайшие суши, которыми будет наслаждаться ваш мужчина.

Я о такого рода извращении даже не слышала.

— Вам нужно поспешить, Тимур сан не любит долго ждать.

— Только суши и все? Больше ничего… эээ… не будет?

— У нас приличное заведение, — женщина поджала губы, — бордель через дорогу.

— Отлично…

Все рядом, просто восхитительно.

Собравшись с духом, снимаю с себя одежду и забираюсь в душ. Пусть ест свои суши с моей голой задницы, если хочет. Отказать реально страшно, а вдруг он что-нибудь еще хуже придумает.

Через десять минут приходит Ниу. Она оказывается молодой девушкой, которая очень хорошо говорить по-русски. Заставляет снять меня халат, который я накинула после душа, критично осматривает мое тело, вздыхает.

— Надо будет кое-что исправить, — ее палец указывает в сторону небольшого пушка у меня между ног, — девушки в «Наутомори» должны быть гладкими, как шелк.

— Но… я…

— Я помогу, — Ниу исчезает и возвращается с воском.

И она делает мне больно, очень!

Как женщины терпят воск, зачем? Это же пытка какая-то. В который раз обещаю себе, что Кайсаров заплатит за все!!! За все!

Поникшую меня проводят в другой зал. Тут все украшено намного богаче. Есть огромный черный диван, перед ним невысокий длинный стол из черного дуба, на потолке зеркало. На стенах бордовые с золотом обои, окна занавешивают тяжелые алые шторы с кистями.

Ниу помогает мне лечь на стол. Раскладывает красиво волосы, наносит на лицо макияж. Там яркая красная помада, румяна, тени. Я буду выглядеть, как проститутка. Проститутка, покрытая суши.

Я Кайсарову это унижение не забуду никогда!

Гад!

Подонок!

— Вам нужно расслабиться, — Ниу улыбается мне, — девушки в «Наутомори» как райские птицы, они беззаботны и прекрасны.

— Ясно, — мрачно растягиваю губы в кривой улыбке, — я постараюсь.

— Хорошо, — она неуверенно улыбается в ответ. Затем приносит большой поднос с суши и раскладывает их по моему телу. Они холодные, но постепенно начинают подниматься до моей естественной температуры.

Рядом с моим телом расставляет пиалы с соусом, алкоголь в графине, мелкую рюмку, палочки.

Ниу приглушает свет, зажигает свечи по всей комнате, включает легкую музыку. Я прикусываю губы и сжимаю кулаки, приказывая себе не паниковать.

Пусть Кайсаров подавится своими сушами!

Дверь открывается, раздаются медленные вальяжные шаги и он садится на диван. Выдыхает удовлетворенно.

— Наконец-то ты помолчишь, Майя, — моей кожи касаются его прохладные пальцы, они скользят по телу между закусками, проводит круговым движением по соску, заставляя его затвердеть. Потом пальцы заменяет губы. Кайсаров всасывает сосок, дразнит, потом отпускает, — думаю, это мой лучший день рождения за последние годы. Спасибо, малыш.

Чтоб тебя!

Медленно приоткрываю глаза, рассматривая Кайсарова из-под опущенных ресниц. Он улыбается, стягивает с шеи галстук, сбрасывает пиджак. Потом наливает стопку алкоголя и залпом выпивает.

Закрываю глаза обратно, старательно делая вид, будто мне все равно. Игнорирую как кончики палочек скользят по коже, прежде чем взять новую порцию. Как шумно дышит, рассматривая мое тело.

— Мне нравится, — пальцы касаются моих гладких половых губ, — пусть так будет всегда. Ты такая хорошенькая, когда смирная, Майя….

Палец углубляется, надавливает на клитор. Он ритмично ласкает, пока мне становится совсем невыносимо, потом прекращает. Возвращается к еде.

Вместо палочек, ест суши губами прямо с меня. Заставляет приоткрыть рот и выливает туда порцию обжигающей жидкости. Она растекается по моему организму, расслабляя и туманя.

Тимур касается лица, очерчивает скулы, губы, чертит косую линию по шее. Снова ласкает тело.

Мне сложно сдерживаться, сложно сопротивляться. Я горю от его взглядов и действий, бесстыдно теку.

Суши соскальзывают с меня, когда я непроизвольно выгибаюсь в пояснице.

— Ты охуенная, Мая, просто охуенная. Строптивая, но я бля из тебя это выбью. Будешь моей маленькой малышкой.

Не угадал, Кайсаров.

Со скрипом зубов сажусь на столе. Снимаю с груди прилипшие зеленые водоросли, бросаю ему на рубашку.

— Ужин окончен, — поскальзываюсь задницей на разлитом на столе соусе и чуть не падаю. Поднимаюсь на ноги. Кайсаров невозмутимо дожевывает водоросли с рубашки, которые снимает палочками. Опять качает головой.

— Что-то не понравилось? — голая развожу руками, — напишите в жалобную книгу.

Разворачиваюсь к нему задницей и уходу в подсобное помещение. Мне еще запах рыбы с себя смывать. А Кайсаров, да перебесится как-нибудь…

До душевой дойти не успеваю. Кайсаров ловит за талию и рывком прижимает к себе. Дышит мне в шею шумно.

— Здесь нельзя, — пытаюсь отодрать его ладонь, скользящую мне между ног.

— Похер.

Разворачивает к себе, подхватывает под голую попу, впечатывает спиной в стену.

Смотрит странно, и злится и хочет.

Впечатывается жестко в губы, дергает себя за ширинку. Держит рукой за шею, засставляя смотреть себе в глаза, пока опускает на свой член. Он твердый и большой, а я влажная. Перед закрытыми глазами красные салюты взрываются, внизу все горит.

Хочу его, умираю. Весь чертов вечер меня трогал, возбуждал, останавливался, возбуждал снова. Я слишком на взводе, чтобы изображать какое-то безразличие.

Лихорадочно расстегиваю его рубашку, чтобы добраться до голой груди, запускаю руку под хлопок. Сминаю жесткие волоски, царапаю горячую кожу. Тимур надсадно дышит, трахая меня жестко и быстро. Толчки выбивают из меня воздух, заставляют жалобно скулить.

Наши языки борются, стоны гасятся поцелуями. Он мнет мое тело, словно хочет еще ближе, еще и еще. Чтобы укротить, присвоить, заставить. Сгребает волосы в кулак, тянет назад и вниз, насаживает на себя снова и снова.

Перед глазами совсем темнеет и дыхание запирает. Тело каменеет, а потом бьет спазмами. Тимур не останавливается, пока не добивает себя.

Мы замираем.

Глаза в глаза, я сглатываю.

Тимур ставит меня на неверные ноги, руками ведет по волосам. Взмыленный, с заплывшим взглядом и каплями пота на лбу. Покачивается, выдыхает, кайфуя. Член все еще торчит в приспущенных брюках, рубашка расстегнута.

Хорош, как дьявол.

Закрываю глаза ладонью, стараясь не обращать внимания на текущую по ногам сперму.

Дышу.

— Десять минут и поедем, — одежда Кайсарова шуршит, — жду в машине.

Секс заканчивается и мы снова возвращаемся на исходную. Он ненавидит меня, я его.

В опустевшей комнате разворачиваюсь и ударяю кулаком по стене. Орать хочется от несправедливости. Я хочу любящего меня мужчину, а не вот это извращенное подобие отношений с монстром.

Слезы брызгают, но я стираю их и тащусь в душ. Не хватало только, чтобы кто-то меня увидел в таком состоянии.

В машине молчу, дома ложусь спать, заграбастав себе кота. Он на Кайсарова больше не обращает никакого внимания. Вот так, я его отобрала!

Сквозь сон слышу как прогибается постель рядом со мной. Слышу глубокие вздохи, как поворачивается с боку на бок. Я так хочу, чтобы Тимур обнял, просто еще немного иллюзии для нас двоих.

Но он этого конечно не делает.

Утром совершенно разбитая собираюсь на работу. Эмоции вчера были слишком сильными, они высосали все силы.

С Тимуром молчим, даже парой слов не перекидываемся. Мы словно поссорились вчера или это было что-то другое. Я не знаю, чувства его мне недоступны, мои спутаны и сумбурны.

В офисе в обед вызваниваю Вику. Пора поговорить с ней о деле, поэтому зову пообедать.

— Понимаешь, крот точно из нашего отдела, — начинаю осторожно.

— Думаешь? — она округляет в страхе глаза.

— Уверена. Со мной сейчас никто особенно не разговаривает, — неловко улыбаюсь ей, — но ты все знаешь. Расскажи, может что-то необычно происходило в последнее время. Может есть какие-то слухи.

— Ну… — Вика осторожно ковыряет свою куриную грудку, — были слухи, что крот ты. Но потом вы с Кайсаровым объявили о помолвке и слухи затихли. А зачем тебе этот крот? Ты же вообще сейчас свадьбой занимаешься. С работы уволишься. Работать теперь зачем?

— Нужно его найти. Я тебе скажу, но ты никому, ладно?

— Ладно, — она откладывает вилку и внимательно на меня смотрит.

— Кто-то воспользовался моим паролем для слива и подбросил флешку в сумку. На ней была папка с файлами.

— О боже, — Вика прикрыла ладонью рот, — подожди…

— Да, меня подозревают.

— А Кайсаров, — подруга теряется, — он подозревает и женится?

— Да.

— Ух ты, так сильно влюбился?

— Флешка, — вдруг меня осеняет. — Паролем можно было воспользоваться удаленно, а флешку нужно было взять с моего стола и положить потом обратно. Информация свежая, не больше пары недель.

Записи скорее всего не проверяли, раз все указывало на меня. Но я это сделаю и найду крота!

— Думаешь не стерли? — Вика задумчиво барабанит наращённым маникюров по столу.

— Не должны были. Обычно месяц хранят, потом просто сверху перезаписывают. Помнишь, как у нас пропадала канцелярщину, отрыли же записи, нашли Зойку. Я тогда от Сергея услышала про хранение в течение месяца.

— Хочешь пойти к нему попросить? А если не даст?

Я внутренне вся дергаюсь. Видеть начальника айти-отдела хотелось меньше всего, но надо.

— Да. Попрошу, если не даст, потребую. Главное, чтобы не удалили ничего.

Устрою Кайсарову скандал в крайнем случае, пусть проверит.

— Сергея сегодня нет, он в отгуле.

— Правда?

— Да, вроде в министерство.

— Черт! — разочарованно вздыхаю, — придется завтра с утра.

— Думаю за ночь записи никуда не денутся, — Вика смотрит на часы, — ладно, нужно бежать. Еще работы куча.

— Давай, — прощаюсь с подругой.

Себя хочется ругать распоследними словами. Как я раньше об этой флешке не подумала? Да даже в ту самую ночь, ведь можно было настоять, чтобы проверили записи.

Сколько еще я всего упустила?