Генеральный дьявол

Глава 25

Осознаю себя погруженной в ужасную головную боль. И еще во рту пустыня, а тело ломит. Глаза открывать тяжело, но я пытаюсь.

— Помогите, — вырывается из меня писком очень тихо.

Дневной свет нещадно слепит глаза, попытка поднять голову вызывает приступ тошноты. И боли…

Божечки, это что похмелье?

Нет ну я знала, что наутро бывает плохо. Некоторые даже говорят, что погибают. Но я не думала, что плохо настолько.

— Майюша? — рядом с постелью присаживается Тимур. Свеженький, будто сам вчера ничего не пил. В костюме, надушенный моим любимым парфюмов.

Но в данный момент меня от любого запаха тошнит и слезятся глаза.

Как же плохо.

Боже.

За что?

Я больше никогда не буду пить!

Никогда — никогда!

Как люди вообще после такого пьют алкоголь снова?

— Да? — шмыгаю носом. Слезы готовы прорвать платину выдержки, так мне плохо.

— Господи, врача нужно было вызывать тебе, а не Тимофею, — он передает мне стакан с водой, где растворяются две шипучие таблетки, — я вызову.

— Не надо, — качаю головой. Зря. Комната перед моими глазами и Тимур в ней начинают кружиться.

Шумно вдыхаю, глотаю залпом всю воду. Она мне живительной кажется. Вкуснее ничего не пила раньше.

Врачей видеть не хочу.

Стыдно, что придут меня откачивать как какую-то алкашку. А я не такая!

— Можно мне еще? — Падаю на подушку. Накрываю глаза ладонью, давая им отдохнуть от света.

Тимур наливает еще, подает мне. Смотрит с большим сочувствием.

— А ты почему такой свеженький?

— Противно, да? — он самодовольно ухмыляется, — годы тренировок, Майя.

— Мне они не нужны, — скулю, выпивая еще один стакан воды, — все, больше не пью. Никогда и ни за что.

— Как скажешь, — смеется тихо.

— А ты куда?

— На встречу, если ты не забыла.

— Ууу… я не поеду.

— Малыш, я тиран, но не настолько, — со вздохом осматривает мое страдающее тело, спрятанное под одеялом.

— Тиран?

— Кто-то так меня полночи вчера называл.

— Оу, — пытаюсь собрать мысли в кучку, — мы вчера с девчонками…. — тут я осекаюсь. Воспоминания в голове какие-то отрывочные. Вот мы в бутике выбираем платья, вот я пою на сцене. Офигеть, я пела на сцене!!!!

Резко сажусь и голову пронзает головной болью до потемнения в глазах.

— Без резких движений, Майюша.

— Уже поняла, — жалобно утыкаюсь лицом Кайсарову в пиджак, — я наверное умру.

— Точно нет, — он хмыкает, — полежи часик, пока таблетки подействуют, потом в ванне отмокни. В кухне куриный бульон тебе и твоей боевой подружке. Она просила.

— Боевой подружке? — открываю один глаз и отклоняюсь от Тимура. Хмурю брови, — а что было после караоке? — спрашиваю и затыкаю себе рот ладонью. Глаза округляются.

Я допилась до того, что не помню!!!

А может меня просто вырубило прямо там в караоке?

— Мужской стриптиз, — Тимур мрачнеет.

— Ох, — хлопаю глазами. Взгляд снова цепляется за графин воды рядом с кроватью. Указываю Тимуру на него пальчиком.

Туман в голове немного рассеивается, позволяя увидеть в воспоминаниях блестящие стринги стриптизера и его гладкий торс. Вот вообще без единого волоска. Следом вспышка с грудью Тимура и его ковром из волос.

Сглатываю, пью медленно воду.

Думаю, воспоминания постепенно вернутся.

Должны.

— А ты помнишь, что дома было? — Тимур присаживается на постель рядом со мной.

— А как я домой попала? — кусаю губы.

— Мда…

— А ты! Ты!!! Ты приехал в клуб и меня выкрал, — вспыхивает в голове.

— Забрал свое, — Кайсаров щурится. Его довольный взгляд фокусируется на моих губах и сразу темнеет, становится жадным и порочным.

Прикрываю губы ладонью, смотрю на него удивленно.

— Не помнишь, — констатирует он. Двигается ближе, убирая мою ладонь. Обхватывает пальцами мой подбородок, большим пальцем касается губ. Нажимает, погружая его в рот.

— Оооо, — резко вспоминаю, что вчера там было что-то намного большее по размеру. Тут же заливаюсь краской с головы до пят.

Тимур сглатывает. Прикусывает нижнюю губу и оттягивает, облизывается.

Видно, все что ему очень понравилось. И он хочет еще.

Но точно не сейчас.

Перехватываю его руку и аккуратно убираю от лица. О минете я, пожалуй, немного позже подумаю, сейчас не готова.

— А это что? — поднимаю кисть, на которой завязан красный галстук Тимура. Обращаю внимание на второе запястье. Вокруг него натерто и немного саднит.

— Пожалуй, вспомнишь сама, — Кайсаров поднимается на ноги. Смотрит на часы.

— Ты говорил про боевую подругу. Я не поняла.

— Соня звонила, спрашивала как ты. Угрожала мне.

В груди теплеет. Сонька такая молодец, все вчера организовала.

Несмотря на жуткую головную боль, мы вчера отлично провели время.

— Сказала, что приедет к тебе после обеда проведать.

— Хорошо.

— Приходите в себя, похмеляться не советую.

— Ни за что, — к горлу подкатывает рвотный рефлекс. Представить себе не могу, что хоть когда-нибудь еще попробую алкоголь. Тем более сейчас.

— Вот и хорошо, — Тимур целует меня в губы, — до вечера.

Целую его в ответ и вяло улыбаюсь. Когда Кайсаров уходит, забираюсь под одеяло пострадать и попытаться вспомнить, что было вчера.

Перебираю в пальцах галстук на руке. Вспыхиваю, вспоминая как Тимур им меня связывал.

Это я сболтнула, что стриптизер меня хотел наручниками приковать. Вот Кайсаров расстарался сам.

Через несколько часов дремы собираю себя и тащу в ванную. Из зеркала на меня смотрит не женщина, а форменный кошмар. Волосы в разные стороны, вся косметика растеклась по лицу. Глаза до сих пор пьяные. Да и вообще вид жутко помятый.

— Жуть, а он даже слова не сказал, — вздыхаю, вспоминая с каким желанием Тимур смотрел на меня утром.

Отмокаю в ванной до самого обеда, потом отправляюсь в кухню за бульоном. Попутно насыпаю комп для Лаки. Кот от меня воротит нос, чихает. Видимо пьяные и с перегарчиком люди ему не нравятся.

Кота оставляю в покое, чтобы открыть дверь Соне.

Она в отличие от меня выглядит хорошо, даже отлично.

Влетает в квартиру с полупустой бутылкой минералки, глаза горят:

— Майя, я тебе сейчас такое расскажу!!!

— Давай, — захлопываю за ней дверь.

— А ты чего так плохо выглядишь? — она с подозрением осматривает меня, — вроде немного же выпили. По две бутылки шампанского, не больше.

— По две? — с ужасом смотрю на Соню. Вспоминаю, что еще дома пила после и мне кажется что это какая-то смертельная доза была. Я должна была после нее погибнуть.

— Угу, где бульон?

— В кухне, я разогрела, — шоркаю тапочками в нужную сторону. Соня бодро чешет следом, — так что случилось? Что ты там хотела мне рассказать.

— Первое. Я влюбилась вусмерть.

— Ого, когда это ты успела? — ставлю на стол миску с бульоном, рядом кладу хлеб.

— Вчера, — Соня садится на стул. Поднимает на меня горящие глаза.

Господи, да я там звезды вижу.

Точно влюбилась.

— И в кого успела? Ты же свадьбу ждать собиралась, ну чтобы там найти себе подходящего миллиардера.

— Да ну их, старперов этих, — Сонька отодвигает ложку. Поднимает миску с бульоном и выпивает его, как из пиалы, — хорошо пошло, Тимурчик молодец. Дал же бог умненького брата, хоть одного. А еще нет?

— Есть, там десять порций. Тимур с запасом заказал, — принимаюсь за свой бульон, медленно черпая его ложкой. На Соньку смотрю с интересом. Что ж там за парень такой, что все миллиардеры, которыми она бредила раньше, померкли перед ним.

— Я влюбилась в Алекса, — сообщает на выдохе.

Так, Алекс… Алекс — это…. Кто этот Алекс?

А черт!

— Боже, ты влюбилась в стриптизера? — у меня отвисает челюсть.

— Стриптиз — это временная работа. Алекс подрабатывает.

— Соня, ты…. ты… ты… — у меня не хватает слов. Я просто хапаю ртов воздух.

— Он хороший, ты не думай.

— Стриптизер?!

— Ой да господи, — Соня закатывает глаза, — ну что тут такого? Кто в студенчестве не подрабатывал. Алекс будет юристом, кстати.

Юрист и стриптизер. У меня эти две профессии разом в голове не укладывались.

— Мы вчера отвезли Нину домой, а потом гуляли по городу до утра, много болтали, — Соня опускает глаза, — а потом поехали к нему. — Она краснеет, и я понимаю, что они там не только болтали, — ты не думай, он не на деньги клюнул. Для него я бедная студенточка Соня, которая в общаге вместе с ужасной соседкой живет.

— Тимур с Тимофеем ему голову оторвут.

— Не оторвут, — она вздыхает, — это мой выбор. Они смирятся. И ты им ничего не скажешь, иначе ты мне не подруга!

— Соня... - качаю головой. Похоже, я ее братьев лучше знаю, чем сама Соня. Они и сами все узнают. У этих двоих глаз на проблемы наметан.

— Он предложил пожить у него. Лучше же, чем в общаге. Я там немного пожаловалась на соседку для легегенды ну ты понимаешь... И Алекс ключ дал, он настоящий, он решил обо мне позаботиться.

— Соня, может не стоит торопиться? — пересаживаюсь к ней поближе, — вы только вчера познакомились.

— Ну и что? — она упрямо задирает подбородок, — я думала, ты меня поддержишь.

— Я поддерживаю, — прикусываю свой язык, — просто волнуюсь за тебя. Не хочу, чтобы этот Алекс тебя обидел. Вокруг него очень много женщин, он умеет с ними обращаться.

— Это точно, — Соня краснеет еще сильнее, — мне восемнадцать, я вдруг поняла, что зачем мне эти взрослые мужики? Алекс он классный, он как огонь. Я с ним себя потеряла.

— Ты влюбилась, — прикусываю губу.

Всего восемнадцать. Это же как раз то самое время, когда можно совершать ошибки. Влюбляться, сильно страдать, влюбляться снова. Я все это время благополучно упустила, погрузив себя в заботы о сестре и работу. У меня вообще не было юности, я выросла из ребенка сразу во взрослую.

— Если у нас получится, я ему тогда о себе правду расскажу, — Сонька вздыхает, — сейчас он комплектовать будет.

— Думаешь потом не будет?

Одно дело, когда мужчина при деньгах, наше общество смотрит на такой союз скорее одобрительно. А вот если парень беден, то это будет совсем другая история.

Плюс Тимур с Тимофеем. Сдается мне они его со света сживут, как только обнаружат.

— Это будет потом, — Соня отмахнулась, — а пока нам хорошо вместе. Вечером вместе в кино пойдем, Алекс билеты купит на последний ряд. И вообще, я к тебе за другим приехала.

Удивленно смотрю на нее, если не за этим, то зачем тогда?

— Нам нужно поговорить с Ниной. Надо найди ее Ебланио и хорошенько с ним поговорить по душам. Я эту тему так не оставлю, я все придумала!

— Не надо, — качаю головой.

— Я сама поеду и с ней поговорю. Узнаем что за клуб, достанем записи камер наблюдения, может их еще не стерли? Или поспрашиваем, может по описанию его опознают. Этот подонок соблазнил Нину и сбежал. Я ему не просто колеса проткну, я ему по башке битой настучу.

Воинственная Соня резко встает и направляется на выход.

— Я с тобой. — Головная боль на фоне приближающихся неприятностей немного отступила. Я встрепенулась.

Надеваю быстренько спортивный костюм с кроссовками, опухшее лицо прячу под кепкой и бегу за Соней. Мы с Ниной как-нибудь ее облагоразумим. Или может быть Нина наконец признается, кто отец ее ребенка и поговорит с Тимофеем.

За руль сесть не решается никто, едем на такси. У дома Нины выгружаемся и обе немного дышим. Укачало нас.

Поднимаемся на шестой этаж элитной новостройки. Тимур для Нины постарался, квартира в прекрасном районе, с хорошим ремонтом. Я бы на такую еще нескоро заработала.

— Привет, — сестра отрыла нам в халатике, завязанным на узел поверх аккуратного животика. На лице тканевая масочка, в руках чай.

— Привет, Нина, — Соня затаскивает меня внутрь квартиры, — мы поговорить.

— О чем? — сестра растерянно смотрит на меня.

— О твоем Ебланио.

— Давайте не будем его так называть, — Нина закатывает глаза и отправляется вглубь квартиры. Нахохлившись садится на диван.

— Скажи имя, мы перестанем.

— Его зовут Тим, — Нина тянет за край тканевой маски и та сползает с лица. Глаза опухшие от слез.

— Тим… — Соня тянет, — хоть что-то. Это может быть Тимур, Тимофей… ммм. Ну да, Тимур или Тимофей. Можно мне воды?

— В кухне, — Нина опускает глаза.

— Надо что-то делать, — присаживаюсь рядом с сестрой. Беру ее за руку, — нельзя дальше молчать. Ты же понимаешь, что он женится.

— И пусть женится, мне все равно, — Нина вырывает руку, — он же действительно сбежал. Я столько раз в голове прокручивала, думала. Он трус поганый, он нам не нужен!

— Соня все равно не отстанет, — вздыхаю.

— Ну не могу я ей сказать, что это Тимофей. Она брата любит, а он просто сволочь. Зачем? Это никому не нужно. Никому!

Нас отвлекает звук разбивающегося стакана. Побелевшая Соня растерянно смотрит на Нинин живот:

— Тимофей?