Генеральный дьявол

Глава 17

— Отпусти, — зажмуриваюсь, пытаясь прийти в себя. Сдаваться нельзя, иначе Тимур вообще будет вертеть мной, как захочет.

— Майя, я вижу, ты сама хочешь, — нашептывает жарко в шею, — почему не совместить приятное с полезным?

Ну сейчас!

— Кайсаров, — цежу сквозь зубы, — пусти. Мы еще недоговорили.

— Недоговорили, — в его голосе слышится разочарование. Естественно, как и всегда со мной, он рассчитывал на легкую победу.

— Сколько ты хочешь?

— Что?

— Времени. Десять лет это слишком долго. У меня другие планы на жизнь, знаешь ли, — пока Кайсаров застыл, я осторожно выпутываюсь из его объятий.

— И какие же?

Мужчина засовывает руки в карманы, на меня смотрит оценивающе. Угу, не ожидал.

— Я замуж хочу.

Он хмыкает.

— За обычного нормального мужчину.

Кайсаров закатывает глаза.

— Такого, который захочет ребенка. И будет любить свою семью, — добавляю, отвернувшись. Тимуру все равно, он это не ценит. Но я ценю, я хочу! Я не готова из-за каких-то чувств погружать себя в несчастный брак с нелюбимым мужчиной и становится его придатком.

Чувства они пройдут. Я их с мясом вырву.

А потом встречу хорошего парня и он обязательно залечит мои раны.

Я верю, что так и будет.

Я достойна любви. Семьи.

— Нина была совсем малышка, она не помнит, — зачем-то вдруг откровенничаю. Наверное я просто хочу донести до него свою точку зрения, — а я помню, как папа держал меня на руках, а мама обнимала. Как они друг друга любили и нас. Их такие искренние улыбки и как мама перед сном целовала меня, а папа будил по утрам со словами «Я люблю тебя, моя маленькая принцесса. Люблю до луны и обратно». Я ни за что не променяю шанс вот это все почувствовать снова на какие-то деньги и тебя. Год, Тимур и ты меня отпускаешь.

По щеке скатывается слеза, которую я быстро смахиваю.

Смотрю украдкой на Кайсарова, который продолжает стоять в той же позе с каменным лицом.

Жить такой жизнью, как у него, он имеет право. Но отбирать мою нет.

— Год, — он тянет глухо, — это мало.

— Брось, через год журналисты о нас забудут. Появится кто-нибудь еще. Мы разведемся тихо, никто и не узнает. А потом всем станет все равно.

— Но этот год ты будешь идеально женой.

— Самой лучшей, как тебе нужно, — покладисто киваю. Год — это в десять раз меньше прежнего срока, я помогу Кайсарову создать идеальную картинку для всех. А потом мы разведемся.

Усталость захлестывает окончательно. Тело словно свинцом наливается и я присаживаюсь на больничную койку, пальцы с силой сжимают край матраса. Я хочу чтобы Тимур ушел. Мне нужно подумать и уложить в голове, что мне предстоит.

— Юристы все оформят.

— Конечно, — отвечаю, не поднимая на него головы.

Тимур все стоит, не уходит. Я чувствую, смотрит на меня.

— И не нужно ездить сюда каждый день.

— Я сам решу, что мне нужно, а что нет.

— Это глупо, — ложусь набок, натягивая на себя покрывало, — я устала, ты не мог бы уйти?

Немного помедлив, Кайсаров разворачивается и уходит. Не говорит больше ни слова.

Тонкий запах пионов на тумбочке рядом проникает в нос, щекоча рецепторы. Я забираю букет и прижимаю его к груди. Вдыхаю тонкий аромат, поглаживаю нежные лепестки. Сейчас полежу и поставлю их в воду. Цветы не виноваты, что мужчина, подаривший их сволочь.

— Майюшка, — раздается тихо сверху.

Разлепляю глаза, встречаясь с Соней и Ниной. Девчонки вернулись, а я успела уснуть.

— Я сфоткала и Тиму отослала, — довольная Соня размахивает своим телефоном, — он обязан поставить это фото на заставку, ты тут просто ангел.

— Соня, — сажусь на постели. У девчонки характер, что одновременно хочется ее обнять и надавать подзатыльников.

— Мы накупили вкусных пирожных и молочный коктейль с клубникой, помню как ты любишь, — Нина ставит пакет с вкусностями на кровать. Сама шарит по тумбочкам и в одной находит вазу, — пойду за водой схожу, нужно поставить.

От запаха выпечки начинает урчать живот, во рту собирается слюна. Лезу в пакет и наугад вынимаю пончик с розовой глазурью. Внутри клубничный джем, сладость которого растекается по языку. Я словно лето на вкус пробую.

Запрещаю себе о Кайсарове думать. Я буду как Скарлетт О'Хара, я подумаю о нем завтра. Или послезавтра, если завтра Тимур не появится.

Соня придвигает небольшой столик, на котором раскладывает разноцветные пирожные, ставит молочные коктейли. Для Нины сразу два — шоколадный и ванильный. Она беременная, ей калории можно вообще не считать ближайшие девять месяцев. Сама пьет кофе и колупает какое-то диетическое пирожное. Судя по ее виду, оно совершенно невкусное.

— Мне еще мужа искать, — поясняет нам с сестрой, — вам проще.

— А мне чем проще? — Нина расположилась на постели рядом со мной. Ноги сложила в позе лотоса, коктейль свой посасывает.

— Ты беременная, я недавно читала, что мужчин это привлекает.

— Да ты что? — сестра усмехается.

— Да, у вас там гормоны какие-то особенные. Ты вообще цветешь, волосы блестят, улыбка какая-то особенная. На тебя начальник отделения соседнего пялится, он все время мимо проходит, когда ты тут.

— Правда?

— Серьезно, — Соня пожимает плечами, — и что такого? Родишь потом еще одного общего.

— Соня ты такая Соня, — смеюсь в голос. Боже, все просчитала.

— Но ты не торопись, этот староват. Вот мой брат скоро вернется, ему тоже жениться пора бы.

Нина поперхнулась и закашлялась. Пришлось стучать ей по спине, пока легче не станет.

— Если честно, мне и одной неплохо, — откашлявшись и вытерев слезы, сестра отмахнулась от предложения Сони.

— Ну нет, один тут никто не останется. У Майи на свадьбе, вообще-то, куча крутых мужиков будет. Всякие там деловые партнеры братиков. Они там расслабленные будут, горяченькие, мы их с тобой раз и все, — Соня хлопнула в ладоши и сцепила их в замок, — спросим только у твоей организаторши, чтоб список дала, кто с женами и реальными девушками, а кто с эскортом. Последних можно сразу за борт.

— Мне уже страшно за того мужика, на которого ты глаз положишь, — Нина с широко распахнутыми глазами качает головой.

— Мне тоже, но что делать, кто-то должен жениться и на мне, — Сонька беззаботно пожала плечами, бросила свой десерт и принялась за нормальные пирожные, — в зале отработаю.

Мы поболтали еще часик, а потом появилась медсестра. Девчонок выгнала до завтра, меня отправила отдыхать.

Так началась вторая часть моей реабилитации. И если в реанимации я пролеживала днями, то отныне мне покоя не давали.

Массажи, врачи, ЛФК, к вечеру обязательная беседа с психотерапевтом. Вот это я не любила больше всего. Ты там словно раздеваешься, всю себя напоказ выставляешь. И не просто физически, а душевно. Самое сокровенное выдаешь.

Для меня это сложно. Я вообще привыкла все в себе держать.

Тимур упрямо приезжал каждый день, но смотрел на меня настороженно, цепко, будто заново изучал. Я старалась максимально держать дистанцию, он ее беспардонно сокращал.

Мои усилия сводились на нет постоянным присутствием то Сони, то его мамы, то Нины. Приходилось изображать любовную парочку для всех. Один раз зачем-то заглянул с сестрой и Гадлевский. Подарил цветы, пожелал скорейшего выздоровления. Я весь его визит думала лишь о том, чтобы только Нина не нагрянула нечаянно.

Со всеми оздоровительными мероприятиями выписка случилась почти через месяц. За это время я успела порядком привыкнуть к больнице и отвыкнуть от близости с Тимуром.

Мы обнимались и целовались, конечно, но секс это совсем другое.

В день выписки на мой робкий вопрос «Можно ли поболеть в палате еще неделю» строгая Юрьевна рассмеялась. У входа в больницу меня встретила Нина и Соня с шариками, Тимур помог с вещами.

— Мы бы поехали с вами отпраздновать твое освобождение, — Сонька как всегда была в своем репертуаре, — но мы же понимаем, что вам нужно побыть вдвоем, — она многозначительно подмигнула мне и Кайсарову. Я мгновенно залилась краской, а Тимур довольно обнял меня за талию. — Но завтра мы припремся к тебе на мартини вместе с Нинкой. У нас есть что осудить по свадьбе.

— И не только, — Нина неловко посмотрела на Кайсарова, потом на меня.

— Хорошо, — целую обеих девочек. Они мое нахождение в больнице очень хорошо скрасили своими визитами, за что я была им очень благодарна.

На Нину посмотрела вопрошающе, но та отмахнулась, вновь посмотрела на Тимура и потупила глаза.

Меня это порядком напрягло.

— Что такое с Ниной? — требовательно насела на Тимура в машине.

— Я сделал, что обещал. Вчера передал ей ключи от новой квартиры и карту, — Кайсаров переплел наши пальцы, — сейчас отдохнешь, а вечером будет небольшой выход в свет. Поспи, разбери вещи. Я ненадолго отъеду по делам.

Возле входной двери в квартиру меня сторожил Лаки. Он вился у ног, скреб ноготками по джинсам, пытаясь забраться на руки.

— Скучал, бедный, — я подняла кота и прижала к груди, почесала его за ушком. От Кайсарова он точно ничего такого не получал. Но судя по тому, что набрал кот прилично, кормил его хозяин в удвоенном режиме, — у кого-то растет пушистая жопка.

Я отпустила Лаки на пол и осмотрелась в квартире. Все идеально и чисто, привычно неуютно.

В спальне на туалетном столике меня ждала черная бархатная коробочка, в ней цепочка с внушительным камешком, сережки и браслет. В шкафу прилично прибавилось дорогой одежды и обуви.

Кайсаров, как и обещал, начал компенсировать. Конечно же деньгами.

От этого было тошно. Я чувствовала себя дешевкой, которая продается. Да, выхода у меня по большому счету нет, но все равно продаюсь за деньги.

И даже, что ради Нины и ее будущего это делаю, мне не помогала.

Как я лягу с ним в постель, зная, что он за это мне платят?

Какая-то проституция в чистом виде.

А раньше как ложилась? — передразнивает меня внутренний голос.

Все у нас с Тимуром неправильно.

Он или давит или покупает.

Но ведь мог бы попробовать просто по-человечески… Наверное мог бы, если бы умел.

К вечеру одеваю длинное черное платье, приглашенные стилист, визажист и мастер по маникюру делают из меня красотку. Ну почти, бледность после больницы пока не убрать никакими патчами и тоналкой.

Тимур забегает переодеться и принять душ. Затем мы едем на небольшой прием по поводу благотворительности. Он проходит у мэра.

Что ж, не успела на прошлый, попаду на этот.

У дорогого ресторана на парковке Тимур отдает ключи специальному человеку, который ее отгоняет на наше парковочное место.

— Все будет хорошо, — замечает, как я дрожу.

— Они там будут? — растираю центр груди, но легче не становится, — это же Дементьев, да?

— Да, — Тимур останавливается, — посмотри на меня, Маяй. Я его посажу. Его и Сергея с Викой.

— Хорошо, — сжимаю ладонь Тимура с силой. Сейчас я чувствую в нем опору и защиту, — я верю.

— Будь все время рядом со мной, не отходи, — шепчет мне в волосы.