Жажда

Глава 16

идя на диване собственного дома и уткнувшись в экран телевизора, Сеск внимательно слушал футбольного эксперта.

— Я бы не стал сравнивать Фабрегаса и Рэмзи, — рассуждал пожилой мужчина, поправляя на носу очки в толстой золотой оправе.

— Несмотря на то, что фактически футболисты занимают одну и ту же позицию на поле, функции у них абсолютно разные. Сеск, безусловно, очень одаренный плеймекер. Вы прекрасно знаете, что рекорд результативных передач в Премьер Лиге принадлежит другому футболисту Арсенала — легендарному Тьерри Анри. И сейчас, еще до Нового года, Сеску не хватает всего пять мячей до повторения рекорда. Задача Фабрегаса дать пас нападающему, выводя его на ударную позицию. Испанец феноменален, и вы как никто другой это знаете, — обратился мужчина к ведущему программы и снова поправил очки.

— Аарон же бетонирует центр поля. Проделывая огромную черновую работу. И если кто-то говорит, что он промазал по воротам в том или ином моменте, то этот человек просто не разбирается в футболе. Возможно, он зашел в зал, включил телевизор и увидел, как не попал по воротам Рэмзи. Я хочу сказать, что я не хвалю парня за то, что он не реализует моменты, но это не основная задача валлийца.

— Потому что он косой, потому и не реализует, — рассмеялся Сеск и выключил телевизор.

Кинув пульт на диван, Фабрегас зашагал по комнате, размышляя. Сбежав однажды из дома испанца, русская что-то забрала у него. Не в материальном плане, но в эмоциональном. Почему-то после того, что произошло между ним и Ниной, стало некомфортно продолжать жить обычной жизнью. После неудачной попытки с Аароном он долго пытался узнать ее адрес и телефон. Просил у Ника, даже угрожал Андрею, но они отказывались помочь ему. До той поры, пока однажды Сеск не запер датчанина в душе. Затем испанец методично обшарил сумку и мобильник футболиста. И неважно, что после того, как датчанин вырвался на свободу, он побил Сеска. Не имело значения и то, что от злости Ник выкинул вещи Фабрегаса в окно. Главное, что испанец запомнил наизусть заветные координаты.

Нина оттолкнула его в кинотеатре, но Фабрегас не поверил ей. Слишком щедрой оказалась реакция ее тела. И вот тут ему стало страшно. Ему, звезде испанского футбола, было боязно услышать отказ. А боялся он редко. Вдруг то, что произошло однажды в ночь с воскресенья на понедельник, ей не понравилось. А если Сеск показался ей неумелым? Так оно отчасти и было. Одна девушка за всю жизнь. Теперь две. Но это ведь неважно? А что если она притворялась тогда? Вдруг она нашла другого? Разговор с Аароном хоть и получился довольно унизительным, но убедил Сеска в том, что Нина и Аарон ни хрена не вместе. Будь валлиец ее мужчиной, он бы просто дал Сеску в глаз. Эти смехотворные угрозы лишь уверили испанца в том, что Рэмзи бесится от того, что глубоко, по самые яйца застрял во френдзоне. Сеск нервничал, опасаясь того, что может произойти, если они с Ниной встретятся снова. Вдруг Фабрегас не сможет держать себя в руках и утащит ее в ближайшие кусты, как неандерталец? Или того хуже — она перейдет на другую сторону улицы и не захочет больше знать его. Осторожные расспросы приятелей по команде не давали ничего определенного. Да, она вроде бы одна. Да, она добрая, интересная и способна развеселить любого. Но сколько же "нет", Господи. Какого черта эти придурки не могли узнать, как она к нему относится? Он долго представлял себе, на что будет похожа их новая встреча, но никак не ожидал, что все случится именно так.

Нина уверенно вошла в кабинет начальника. Посетителя не было видно. Он сидел в глубоком кресле, спиной к двери.

— Да, я слушаю, — деловым тоном начала девушка.

— Нина, познакомься с нашим новым клиентом. Я хочу, чтобы ты очень постаралась и он остался доволен.

Кресло медленно развернулось, и Саулина потеряла дар речи.

В этот момент в проеме двери показалась секретарша.

— Мистер Брукс, — аккуратно начала девушка, — я очень извиняюсь, но вам звонят по третьей линии и еще пришли подрядчики насчет ресторана «Эльбрус».

— Я вас покину, обсудите пока детали дела. Познакомьтесь, — тут же поднялся начальник и быстро вышел из кабинета.

Нина пошатнулась, отступая назад. Мягкий синтетический коврик в центре кабинета мешал свободному передвижению. Высокие каблуки цеплялись за густой ворс. Чтобы удержать равновесие, девушка схватилась за шкафчик возле входа.

— Это Сеск, — поднялся с места испанец, глядя на русскую, словно на любимое лакомство. Его глаза горели. Мужчина улыбнулся и замолчал, ожидая ее реакции.

Пульс девушки участился. Однако, стоит отдать ей должное, она очень быстро взяла себя в руки.

— Очень приятно. А это Нина, и что дальше?

— Я… я… Ты свободна в четверг вечером?

— В четверг? Хмм, а что такое?

— Нам необходимо встретиться.

— А как же Карла, Фабрегас? — насмешливо спросила она.

Было чертовски тяжело не звонить Нине, когда номер уже был у него на руках. Но Карла, как назло, решила проверить телефон именно сейчас. И мало ли когда ей вздумается сделать это снова. Странно, что она вообще взялась изучать его мобильный. Нет, конечно, не странно, у нее был повод для подобных действий. Пусть даже она об этом и не знала. Ну вот, оказывается, признаться самому себе в том, что он изменил своей девушке, так просто. Стоило только встретить одну-единственную женщину, к которой его потянуло по-настоящему, по-животному, и сразу же стало ясно, что силы воли у капитана Арсенала нет. Можно, конечно, и дальше обманывать себя. Но какая, в самом деле, разница, если низ живота сводило, когда он думал о ней? Слышал ее имя. Видел похожую по типажу девушку. Сидел в каком-нибудь клубе, наконец. Во всем виноват алкоголь, нехватка женского внимания, страсти со стороны Карлы. Только все равно это ложь, от которой он отказался пару минут назад, когда вошел сюда. Он безумно скучал по тому, что между ними случилось. Ему хотелось повторить это. Вот и вся правда.

Начальник не успел закрыть за собой дверь, как Сеск тут же бросился на Нину. Он прижал девушку к стене, как голодный зверь кинулся на ее губы, жадно целуя. И почему думать о том, что это неправильно, было так сложно? Русская была столь желанной и так чудесно пахла. Сеск чувствовал ее сопротивление. Ощущал, что она пыталась оттолкнуть и вроде бы даже не отвечала на поцелуй, но ему было наплевать. Он успел расстегнуть ее блузку и увидеть настоящий рай в обрамлении фиолетового шелка и кружев. Вроде бы слышал ее «не надо». Но эта информация показалась ему неважной. Он сдвинул чашечку в сторону, накрыл ртом сосок, повторил процедуру с другой грудью. Нина точно сопротивлялась, но Сеск не верил ей. Он был абсолютно уверен, что она хотела этого не меньше, чем он. На мгновение испанец отодвинулся, чтобы расстегнуть лифчик. И в этот момент резкая боль в паху заставила футболиста согнуться пополам.

— Я же сказала не надо! Ты вообще соображаешь, что делаешь? Почему именно я, Сеск?

— Я не знаю, как остановиться, мне это нужно, — опасное признание слетело с губ так неосторожно. Только почему-то ему показалось, что это для нее давно не новость.

— Посмотри, что ты со мной сделала! Во что ты меня превратила?

Взлохмаченный, тяжело дышащий, с горящими красными глазами Сеск действительно напоминал животное. Он с трудом держался на ногах. От мысли, что она рядом, так близко, и совсем скоро будет снова принадлежать ему, он был не в состоянии унять нервную дрожь. Невыносимая жажда.

— Не подходи ко мне, — вытянула она руку вперед, — не смей приближаться.

— А то что? Зацелуешь меня до смерти?

Иногда происходят какие-то вещи, события, которые сложно объяснить простым совпадением. Можно сказать, что это предначертано свыше. Но кто или что это сделало и с какой целью? Для чего? Зачем они встретились в клубе? Если бы не странное чувство, что гнало Фабрегаса из дома в тот вечер… Все было бы по-прежнему. Только вот было бы?

Он сам не знал, когда их отношения с Карлой начали портиться. Даже не портиться, а просто остывать, как остывает плохо заваренный чай, в то время как душа жаждет крепкого кофе. Говорят, время лечит, но оно же способно наносить и жестокие раны. Когда испанец понял, что перерос ее или она его? Им стало неуютно молчать вместе. Темы для разговоров никуда не делись, но уже не выходили за круг общих интересов. Он постепенно перестал рассказывать ей о проблемах в клубе, понимая, что Карле не особо интересно слушать о воспалении сухожилия у Робина или об отчаянии, граничащем с бесконечной жаждой жизни Томаша. Да и Сеску уже не так нужны были ее рассказы о подругах и новостях какого-то другого, нефутбольного мира. Испанка упрямо отказывалась входить в общество знаменитых жен и подруг футболистов. Девушка утверждала, что не сделала ничего особенного в жизни, чтобы быть популярной. Между ними что-то происходило, но оба упорно молчали об этом, не желая нарушать то светлое, что их связывало. Любовь, которую Сеск встретил в шестнадцать лет, никуда не делась, а лишь трансформировалась в некое новое чувство, которому он не мог дать определение. Странная смесь из привязанности мужчины к женщине, любви к маленькой частице Испании в Англии и чего-то еще, что испанец не мог объяснить словами. Всем известно, что вселенная должна вращаться вокруг всего одного имени. А солнце вставать и садиться в общем для двух людей настроении. Кажется, об этом писали поэты всех времен и народов, только в данном случае строчки упорно не желали складываться в стих. Они и прозой-то не шли в последнее время.

Назойливая младшая сестра все время спрашивала о Карле. Девчонки, естественно, дружили. С его испанкой не дружить было невозможно, и Фабрегаса всегда это радовало. Но не сейчас, когда отношения с ней были не слишком радужные. Сеск и Карла не ссорились, что удивительно с его темпераментом, просто неуютно молчали. Иное дело с ней. С девушкой, с которой его свела какая-то странная сила. Он еще не успел как следует узнать ее, но уже понимал, что их характеры весьма схожи. Темпераментная, яркая, веселая, жизнерадостная. Так много сладкого, неизведанного, манящего, жгучего и желанного, то, ради чего не спят ночами и готовы идти куда угодно. Только вот Карла… или Нина??? Но, несмотря на все сложности с испанкой, он был уверен, что все еще любит ее. И ему нужна Нина. Ибо ничто не помогало избавиться от мыслей об этой девушке. Вот такой вот парадокс. И поделиться этим не с кем, так как никто не поверит, что Сеск вообще способен на подобное. Быть самим собой бывает очень нелегко порой.

Через секунду он снова прижал ее к стене. Нина опять попыталась оттолкнуть его. Но эти ее движения бедрами вызывали обратный эффект, и испанец все больше возбуждался.

— Да прекрати же, — еще одна волна бедрами — еще одна горячая волна прошла откуда-то сверху, по позвоночнику и замерла внизу живота.

Не слушая девушку, он захватил ее руки и прижал к стене над головой.

— Попалась! Я же знаю, что тебе приятно то, что я делаю с тобой. Ну же, зачем сопротивляться?

— Потому что мне нравится другой! — прокричала Нина, и Фабрегас замер.

Это несложное предложение довольно просто воспринималось, и его смысл был весьма доходчив. Но испанец словно попал в вакуум и не мог принять ее слов.

Сжав ее руки над головой еще сильнее, он улыбнулся:

— Заморыш из моей команды, что ли?

— Отпусти, — дергала она руками, но силы были неравны.

— Вижу, что речь о нем.

Странная, неведомая ранее злость наполнила Фабрегаса и захватила целиком. «Когда ты стал таким, Сеск?» Ощущение собственной второсортности сжимало голову. Он не умел проигрывать и не был готов сдаться без боя. Испанец еще не потерял вкус к этой игре. Не утолил эту дикую, всепоглощающую жажду. Сеск все так же был первым, но что-то в нем изменилось. И обратно уже вряд ли вернется.

— Знаешь, дорогая, я вот что тебе скажу. Если он тебе так нравится, почему же ты одна до сих пор? Может, потому, что он увидел нас вместе и сдался? Видимо, решил поискать удачу в другом месте, да? Мы идеально подходим друг другу, милая, — он наклонился и оставил засос на ее шее, несмотря на новую волну сопротивления.

Сеск провел пальцем по ложбинке между грудей, все еще расстёгнутой блузке. Обвел очертания сосков.

— Запомни, детка, — она взбрыкнула сильнее, невольно идеально размещая его между своих бедер, — эта грудь только моя, и этот сосок, и это розовое пятно вокруг него, и эта шея, и эти губы. Это все мое! — Испанец повторил путь руки губами. — Это все мое, — шумно задышал он ей в ухо, задирая юбку, царапая бедра, касаясь влажных трусиков. — Ооо, как приятно и ожидаемо, — улыбнулся испанец, — а ведь это для меня, детка. Ты хочешь того же, что и я. И это все мое и только мое. И никакой валлиец тебя не получит.

Но в эту минуту в помещение вернулся босс Нины. Читая на ходу какую-то бумагу, он не обратил внимания на парочку, быстро одергивающую одежду.

— Итак, надеюсь, вы раззнакомились. Значит, вы хотите искусственный пруд? — спросил Фабрегаса босс.

— Простите, я все рассказал вашей подчиненной, а теперь мне пора. Жду вас на обмерах, мисс, — протянул руку Сеск.

Когда испанец вышел, Нина упала в рядом стоящее кресло.