Жажда

Глава 23

Аарон чувствовал себя до боли счастливым. Таким обновлённым, что с трудом узнавал самого себя и почти не осознавал, где находится. Оказывается, пол в его винном погребе был покрыт керамической плиткой. Это была светлая поверхность с темно-серыми ромбиками. Рыжевато-коричневые ножки стеллажей для вина у стены переходили в сверкающее множество зелено-желтых донышек бутылок, наполненных кроваво-красной жидкостью. А выше все это заканчивалось золотистой штукатуркой с замысловатыми декоративными волнами. «Красиво», — подумал про себя футболист, как будто был здесь впервые. Постепенно возвращающиеся ощущения возрождали его к жизни. Сухость во рту, словно он не пил неделю или, наоборот, пил слишком много. Шум за дверью наверху. Мягкий свет, стелющийся в щель под ней же. И резкий запах секса. Аарон почувствовал дрожь в ногах и растерянно взглянул на свои голые коленки, на брюки и трусы, висящие между ними. Кажется, последние полчаса кто-то стер из памяти. Но нет, тело прекрасно помнило то, что было пару минут назад.

Все еще в белой парадной рубашке, со спущенными штанами, он прижимал Нину к холодной шершавой стене. Валлиец был довольно силен физически. И даже не заметил, что все это время стоял на носочках, удерживая девушку на весу, практически вдалбливая в стену. Икры свело от боли. Он слегка отстранился, встретившись с Ниной глазами. Аарон опасался, что произошедшее изменит их отношения и возникнет что-то вроде неловкости или разочарования. Но на него смотрели глаза довольной и сытой кошки. Сверкающие, жадные, томные и почти черные в не слишком ярком свете погреба. Длинные ресницы порхали. Как только Аарон попытался оторвать от Нины руки, он тут же ощутил холод. Девушка потянулась ему навстречу, сжав голые ягодицы футболиста. При этом поцеловав, жадно всасывая и покусывая его нижнюю губу. Но Аарон не дал девушке прижаться к нему вплотную, с силой удерживая на расстоянии. Футболист хотел смотреть на Нину, впитывая каждый миллиметр ее обнаженного тела. Верх бирюзового платья довольно сильно помялся и сбился на уровне талии, тем самым предоставляя полный обзор на ее не слишком большие, но круглые и вздернутые груди. Поглаживая ее плечи и руки, Аарон заметил на ее коже мурашки. В тот момент он осознал, что в погребе было довольно холодно. Шикарный кавалер, ничего не скажешь. Словно сексуальный маньяк, затащил девушку в подвал. Но он не мог останавливаться. Не трогать Нину было выше его сил. Аарон сжал ее грудь, сминая ее ладонями, теребя соски. В ответ она тихонько застонала. И валлиец улыбнулся. Очевидно, мурашки были не от холода. Аарон все еще был внутри своей девушки. Его эрекция ничуть не спала, несмотря на то, что он достиг финиша всего пару минут назад. Черт. Он как будто и не кончал вовсе.

Парочка все так же стояла у стены, и он сжимал ее в объятьях. Нина. Его Нина. Аарон был одурманен чем-то, что сам едва понимал. Он никогда не пробовал наркотиков. Но был почти уверен, что состояние во время их применения очень схоже с этим. Как он мог жить раньше без этой страсти, которую чувствовал сейчас? Как он мог думать, что важно добраться вовремя на тренировку, проанализировать прошедший матч, выиграть кубок, в конце концов? Когда значение в жизни имело только то, что ощущал он сейчас, прикасаясь к ней. Каким образом он мог разговаривать с ней, совместно посещать концерты, сидеть рядом с Ниной в кино, не целуя ее при этом? Долгое время он полагал, что подобные эмоции только с его стороны. Но только что в его объятьях Нина была другой. Это была его женщина. Его любовь. Она отдавалась ему так, будто и для нее не было ничего важнее. Ему так хотелось выбежать на улицу и кричать об этом прохожим. Он влюблен до потери пульса, и она влюблена не меньше.

— Ты колдунья, — горячо выдохнул он куда-то в область ушка, — ты очаровала меня. Я превращаюсь в озабоченного придурка.

Нина хихикнула. Он не сомневался, что она воспримет это как комплимент, ведь они так хорошо понимали друг друга. Рэмзи принялся жадно целовать ее в губы, ощущая новый прилив возбуждения.

— Нам нужно идти, — проговорила Нина, наконец словно очнувшись. Но при этом она так жадно отвечала на его поцелуи, что Аарон прижал ее к стене еще сильнее.

— Я не смогу быть там наверху и не залезть к тебе в трусики.

— Ты смешной, — расхохоталась Нина.

— Я без ума от тебя, — прошептал Аарон, — ты такая нежная, я хочу сказать, что ты страстная, но в то же время… Ладно, неважно, что я хотел сказать, — он тоже рассмеялся.

— Нам обоим придется, так или иначе, подняться наверх, встретиться там с людьми: твоими друзьями, родственниками. Конечно, все зависит от того, что ты хочешь.

Аарон нахмурился, притворяясь, что раздумывает, а затем ответил:

— Я хочу тебя.

Нина улыбнулась, глядя в его ореховые глаза. Она тоже его хотела. Очень хотела. Даже сейчас, когда только что была с ним. Это было непередаваемо. В голову пришла мысль, что если с Сеском ею двигало телесное притяжение, от которого она никак не могла избавиться, то с Аароном она словно слилась в одно целое. Что-то светящиеся и яркое, похожее на горящий клубок из чувств и ощущений. Она мечтала забраться к нему под кожу, чтобы стать еще ближе. Фантастика. В голове играла музыка, а в груди бешено стучало сердце. Она должна собраться с духом, одернуть юбку и подняться наверх. Но Нина остановилась на полушаге. Мир вокруг поплыл. У русской в животе что-то оборвалось. Ей казалось, что от нахлынувших на нее чувств она вот-вот согнется пополам. Нина поняла, что никто и никогда не смотрел на нее именно так как надо, кроме него. Она чувствовала себя ужасно счастливой, при этом не знала такого раньше. Выходит, до этого момента Нина ни разу в жизни не была счастлива, не так ли? О боже, она не хотела никуда уходить отсюда! Может быть, им сделать вид, что они закрылись изнутри случайно? И остаться здесь до утра. Ну и мысли. Правой рукой она массировала его шею по линии роста волос. Ей хотелось трогать его везде. Целовать, кусать, сжимать и даже тереться об него, словно дикая кошка. Он, наверное, решил, что она сумасшедшая или того хуже — озабоченная маньячка. Нина снова улыбнулась, глядя на парня исподлобья, сквозь чуть опущенные ресницы, ее взгляд был ненасытным и неутомимым. Представив себя со стороны, она опустила голову к нему на плечо, краснея. Конечно, она всегда считала его лакомым кусочком. Но теперь, когда появились настоящие чувства, все было неописуемо волшебно и ей хотелось еще.

Аарон не знал, что делать со штанами и бельем, и наконец просто переступил через них. После чего приподнял девушку и понес к столу для дегустации вина в центре комнаты. Затем аккуратно, но уверенно положил ее на спину.

— Нам надо возвращаться к гостям, — прошептала Нина, пытаясь соблюсти хоть какие-то приличия. При этом, продолжая раздевать парня, расстегивать его рубашку, стягивая ткань с плеч, снимая с него последнюю одежду, оставляя мужчину абсолютно голым. Аарон и Нина — оба так долго себе в этом отказывали, что это стало желанным вдвойне и превратилось в какую-то манию.

Валлиец улыбнулся и, не отрывая от нее глаз, прошептал, качая головой:

— Я не хочу никуда идти.

Он навис над девушкой, сладко мучая ее и без того распухшие от многочисленных прикосновений губы. Она не слишком сопротивлялась.

— Я обожаю, когда ты улыбаешься, но нам правда нужно идти, — шепнула Нина, на секунду отрываясь от его рта, только для того, чтобы нежно коснуться указательным пальцем его губ и шершавой бороды. — Боже, я не могу, — застонала девушка, приподнимаясь на локтях и опираясь на массивную дубовую поверхность, притягивая молодого мужчину ногами как можно ближе, сжимая бедрами, и снова целуя. Она никак не могла насытиться этим.

— Ты знаешь, для чего этот стол? — промычал он ей в губы, отчего слова получились невнятными. Аарон будто не заметил предыдущего комментария. Хотя от ее восхищения его улыбкой по телу молодого мужчины разлилось горячее тепло.

— Нет, — неосознанно покачала она головой, зарываясь руками в его волосы.

— Для дегустации, — на этот раз улыбка валлийца вышла хитрой и многообещающей.

— Ой! — Нина забавно ойкнула, догадавшись, в чем тут дело.

Он толкнул ее обратно на стол, заставив послушно улечься на спину. Затем наклонился и стал целовать и ласкать грудь. Девушка так ярко реагировала на каждое его прикосновение, что это заводило его еще больше. Интересно, можно ли умереть от удовольствия? Нина застонала громче. Он царапал ее живот, спускаясь ниже, чтобы прильнуть губами к самому центру ее удовольствия. Попробовать свою женщину на вкус.

— Нет, нет, ради бога, нет! — умоляла Нина, когда в противоположном конце комнаты зазвонил телефон в оставленных Аароном на полу брюках, — ты не посмеешь так со мной поступить, — захныкала девушка, пытаясь прижать его голову к себе.

Аарон чертыхнулся, но рассмеялся и подошел к своим брюкам.

Он ответил на звонок, после чего вздохнул и сжал губы.

— Да, я понимаю. Да, мы идем. Да, бабушка, я понял.

Аарон поднял свою одежду с пола.

— Малыш, нам надо идти.

Нина села на край стола и потянула юбку вниз, прикрываясь. Ей стало немного неловко за то, что так бесстыдно умоляла его продолжать.

— Обещай, что мы проведем неделю в постели. Наберем еды, воды и будем только… — не узнала она свой охрипший голос.

Боже, неужели она сейчас сказала это вслух? Она что, попросила беспрерывно любить себя целую неделю? Нина закрыла лицо руками и рассмеялась. Она точно рехнулась.

— Да, — перебил ее Аарон, — когда все эти люди свалят из моего дома, я еще долго не выпущу тебя отсюда.

Сеск тяжело выдохнул, когда Карла, сидящая рядом и держащая все это время его за руку, ушла попросить немного воды. Испанец не думал, что это будет настолько тяжело. Раньше, когда они виделись в Лондоне или в Испании, не было этого душераздирающего молчания. Пустоты в разговорах. Она никогда не вела себя так, как в этот раз. Возможно, неподходящий момент, чтобы злиться. Быть может, он думал так под влиянием стресса, но ее поведение раздражало его. Вот она вернулась в комнату, где полно гостей. Села на подлокотник кресла Фабрегаса. Попыталась снова взять его за руку. Но Сеск убрал ладонь, будто случайно. Но еще пара таких случайностей, и она заметит. Нужно было срочно что-то менять, ибо эта давящая тишина между ними безумно угнетала его. Испанец извинился и вышел из комнаты. Оказавшись в ванной комнате дома Рэмзи, он защелкнул за собой дверь. Cеск понимал, что это было глупо. Нина того не стоила. По крайней мере, в этом он пытался себя убедить уже несколько недель подряд. Но Фабрегас не мог прекратить думать о том, что его как будто обокрали. Конечно, Аарону не повезло. Подобные трагедии в футболе случаются нечасто, и не дай бог кому-то оказаться на его месте. Но судьи снова кричали: «Продолжаем играть! Нарушения не было!» Это Англия. Здесь такой Чемпионат! Он быстрый, жестокий и силовой. Неизвестно, сможет ли валлиец вернуться на поле. Вполне возможно, что он потерял высокооплачиваемую работу. Но ему досталась девушка. Женщина, которая по какой-то непонятной причине надоедливой занозой застряла глубоко внутри Фабрегаса. И мысль о том, что сейчас он увидит их вместе, в качестве счастливой пары, просто убивала его. Больно. Ему хотелось вырваться из этой атмосферы, выбраться из этого чертового дома. Но нельзя. В конце концов, он приехал сюда как капитан и уйти куда-то будет просто невежливо. Неприлично по отношению к своей же команде.

Испанец прислонился лбом к холодному материалу сверкавшего чистотой зеркала и закрыл глаза. Дом Рэмзи ему не понравился. Он был ужасен. Какая-то странная мебель, непонятные картины, старомодный камин. Скорее похоже на музей, чем на уютное семейное гнездышко. Все так нелепо. И где, черт возьми, сам виновник торжества? Отчего-то Сеску казалось, что знать этого ему совсем не хочется. Что бы он делал, будь он на месте Аарона и выйдя наконец из больницы? О да, он вплотную бы занялся Ниной. Сеск плюнул в раковину, презирая собственные мысли. Все дело в Карле. Будь он изначально свободен, Нина бы сейчас принадлежала ему. И не предпочла бы ему мальчишку. Черт, он почти решился поговорить с испанкой и даже сказал об этом Нине в больнице. Но смог бы он в действительности оставить свою девушку? Вот в чем вопрос.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале. От его лба на поверхности осталось пятно, нарушая чистоту. Испанец потер колючий подбородок, нывшие вески и слегка припухшие веки. Под глазами пролегли едва заметные тени. Он так изменился. Стал таким слабым. Это был не он. Ему надо было отпустить эту ситуацию и вернуться на привычную колею жизни. Но в последнее время его ничто не радовало. Любимое мороженное казалось недостаточно сладким. А черный кофе не слишком горьким. Ему было жизненно необходимо переключиться на что-то другое. Он вздохнул и повернул ручку двери, выходя наружу. Синяя дорожка на полу словно указывала путь. Коридор, ведущий в гостиную, шел мимо плохо освещенных ступеней вниз. Сеск не торопился возвращаться обратно. Ему отчаянно хотелось выпить, но мысль о том, что придется снова сидеть рядом с Карлой, изображая счастливую пару, угнетала его. Он остановился, разглядывая яркие фотоснимки на стене. Затем обернулся и еще раз посмотрел на крутые ступени вниз, подумав, что, скорее всего, там находится подвал. И вот тогда Фабрегас услышал ее смех. Сердце странно ойкнуло, опустилось куда-то в область живота, а затем вернулось на место и бешено заколотилось у самого горла. Он ненавидел себя за это. Ну почему она продолжает действовать на него подобным образом? Он стоял, словно вкопанный. Не мог сделать и шагу. Сеск наблюдал за тем, как открылась деревянная дверь. Первой вышла Нина. За ней шел Рэмзи. На ходу валлиец поправлял ее длинную яркую юбку, выпутывая стройные ножки из шелковой ткани. Что-то застегивал на ее шее, раскидывая шикарные волосы девушки по плечам. Как назло, Сеск прекрасно помнил это ощущение струящихся прядей между собственных пальцев. Фабрегасу нужно было уйти. Сделать резкий рывок и убраться к черту, пока они его не заметили. Испанец не был дураком. Он прекрасно понимал, чем именно они там занимались. Аарон и Нина светились, как всегда бывало после секса. Увидев Фабрегаса, стоящего на верхней ступени лестницы, они оба замерли, затем переглянулись. И, словно опомнившись, Нина произнесла первой:

— Привет, Сеск!

Испанец заметил, как она взяла Аарона за руку. Девушка потянула своего мужчину наверх, придерживая подол платья другой — свободной — рукой. Рэмзи молчал. Взглянув на Сеска волком, он практически скрежетал зубами. Фабрегас мог поспорить, что если бы у Аарона была возможность, то он запрыгнул бы на него и перегрыз зубами горло. Забавно. С чего бы это? Ведь он уже выиграл главный приз, не так ли? Девушка принадлежит ему всецело. Сеску же остаётся лишь покусывать локти от зависти. Он сделал все неправильно. Сладкая парочка прошла мимо него, как будто он был случайным прохожим или полузнакомым соседом по лестничной площадке. Сеск был жалок. Он никогда не оказывался в подобной ситуации. Это была не его жизнь. Да, наверное, у всех случаются истории, подобные этой. Но почему ему так больно видеть их вместе? Валлиец был прав: он не знал Нину, он не мог в нее влюбиться. Тогда какого черта с ним происходит? Если той воскресной ночью был не лучший секс в его жизни, тогда какой был лучшим? Страсть, сжигавшая Сеска с той минуты, когда он увидел Нину впервые. Дикая жажда обладания ее телом. Все слилось в один поток бесконечного желания, который той ночью вышел из берегов. Безумства, которые он никогда не признавал и не понимал, стали реальностью. Вроде бы ничего необычного, но при взгляде на эту девушку ему по-прежнему было нечем дышать. Фабрегас не ожидал, что так может быть. Он полагал, что подобные эмоции придумали неудовлетворенные авторши женских романов. Только он не предусмотрел того, что произошло. Когда его мечты стали реальностью, он уснул не от того, что "уже поздно, давай утром", а оттого, что невозможно было пошевелить и пальцем. Когда Нина выжала из него все до последней капли. А теперь Сеск ненавидел Аарона. Травмированного спортсмена. Неудачника, сломавшего ногу на заре своей карьеры — парня, которому досталась эта девушка. Глядя им вслед, он не знал, как ему пережить этот вечер.