Жажда

Глава 19

Под утро возле больницы собралось много людей. Журналисты, поклонники и просто зеваки ринулись к кованой решетке ограды клиники, когда на крыльцо вышла женщина средних лет — представитель футболиста. Стараясь перекричать слушателей, англичанка с короткой мужской стрижкой читала заранее приготовленный текст. Из-за шума набежавшей толпы и не слишком высокого роста Нина практически ничего не слышала. Ей удалось уловить лишь отдельные фразы.

— После ряда обследований стало известно, что футболист сборной Уэльса и английского футбольного клуба «Арсенал» Аарон Джеймс Рэмзи во время гостевой игры против команды Стоук Сити получил открытый перелом большой и малой берцовых костей. На данный момент ему сделана операция, подробности которой по определенным причинам и желанию родственников мы не разглашаем…

Двойной перелом? У Нины защемило сердце. Ей стало трудно дышать. Она почувствовала резкую боль в области желудка. Так было всегда. Еще в университетские годы, когда она очень боялась экзаменов или зачетов, у нее начинал болеть живот. Вот только Аарон — это не курсовой проект. Он живой и очень дорогой ей человек. А она не в силах даже прикоснуться к нему. Поддержать, помочь или просто согреть теплом своих рук.

Как только женщина свернула бумагу пополам, со всех сторон посыпались многочисленные вопросы. «Каковы сроки восстановления?» «В каком он состоянии?» «Есть ли шансы, что он вернется в спорт?» «Известна ли сумма страховки?» «Будет ли подписан контракт, который закончится явно раньше, чем футболист сможет восстановиться?»

Женщина, стоящая на крыльце, тяжело вздохнула:

— Конечно, он подавлен. С ним работает психолог. Мы не думаем, что травма сломала ему жизнь. Врачи обязательно поставят его на ноги, и он заиграет лучше прежнего, — грустно улыбнулась представитель спортсмена и снова вздохнула. — А иначе и быть не может!

Затем она всмотрелась в толпу плачущих девушек. О чем-то задумалась и, словно очнувшись, быстро окончила свое выступление:

— У меня будет просьба уважать родственников спортсмена и поменьше задавать им вопросов. Спасибо за внимание.

Саулина слегка пошатнулась. Из-за бессонной ночи и постоянной нервотрепки она плохо соображала. Проводив женщину взглядом, Нина подняла глаза на окна госпиталя, пытаясь угадать, какое именно ей нужно. В огромных стеклах здания отражалось серое небо, без туч и солнца. Такое же пустое и безнадежное, как сердце девушки в данный момент. Ей необходимо попасть внутрь. Оказаться рядом с ним. Знать, что он в порядке. Увидеть его собственными глазами и очень крепко обнять.

А в это время Николас Бендтнер вошел в палату футболиста сборной Уэльса и обалдел от количества подаренных ему цветов.

— О боже мой, — присвистнул Ник, глядя на бесконечное море букетов и корзин. — Словно в гримерке Дженнифер Лопес после концерта, — рассмеялся датчанин, рискнув разрядить обстановку.

Бледно-серое лицо Аарона произвело на датчанина неизгладимое впечатление. Ник попытался скрыть нахлынувшие на него эмоции за неудачной шуткой. В ответ валлиец повернул голову, безразлично взглянул на друга и кивнул.

— Если ты принес мне цветы, то я засуну тебе их в задницу, — прохрипел Аарон.

Поначалу Ник порадовался столь агрессивному ответу со стороны друга. Но после того, как датчанин продолжил болтать в привычном для себя темпе, он понял, что известного ему Аарона Рэмзи в комнате не было. Молодой человек, чья нога была загипсована и подвешена к какой-то странной металлической конструкции, больше не проронил ни слова. Его лицо не выражало никаких эмоций.

— Виски не хотите? Самое время выпить.

Ник вздрогнул и обернулся. Все это время на стуле позади него сидела пожилая женщина с книгой в руках. Старушка приподнялась и протянула руку высокому блондину. Бендтнер поспешил ей навстречу.

— Я его бабушка, — поправила она очки в слишком модной и современной для столь преклонного возраста оправе.

Взглянув на мелькнувшую обложку книги в руках женщины, Ник задумался и поморщился. Сначала Бендтнер не поверил своим глазам, увидев знакомую картинку. Но затем, заметив любопытный взгляд футболиста, женщина перевернула роман. Датчанин без труда узнал переплет «Пятидесяти оттенков серого» и едва сдержал смешок.

— Занятное чтиво, только скучновато местами, — пожала плечами бабуля.

— Родители приставили ее ко мне на тот случай, если вдруг я решу покончить с собой, — каким-то чужим, неузнаваемым голосом произнес Аарон, сверля глазами потолок.

Бендтнер снова обернулся.

— Ты бы хоть телевизор включил. Говорят, у них тут куча каналов, — обратился к другу датчанин.

Бабуля потянула его за руку:

— Не надо. Это пройдет. Он сильный мальчик. Давай лучше выпьем по крышечке, — потрясла она перед футболистом маленькой золотистой фляжкой, инкрустированной сверкающими камнями.

— Спасибо за заманчивое предложение, но у меня режим, — грустно улыбнулся Ник и подошел к окну напротив кровати.

Один из букетов, принесённых футболисту, был не слишком глубоко всунут в простую квадратную стеклянную вазу и грозил перевернуться.

— Да, и на тренировку скоро, — поправил Бендтнер цветы и взглянул на улицу.

В нескольких метрах от ограждения больницы на спинке деревянной лавки сидела Нина. Девушка держала в руках пластиковый стаканчик. Над горячим напитком подымалась небольшое облако пара. Поежившись, русская сделала глоток. Было так странно видеть ее на улице, среди всех этих сумасшедших фанатов в красных майках Арсенала, с плакатами в поддержку футболиста.

— Слушай, брат, тут такое дело, — аккуратно начал Ник, зная, что между ребятами не все гладко, — там Нина, она давно ждет возможности увидеть тебя.

Аарон тут же взглянул на друга, но промолчал. Затем валлиец отвернулся.

— Там довольно холодно, и мне кажется, что ты мог бы пустить ее. Я не знаю, что именно у вас произошло, но ведь это даже не по-людски как-то…

— Мне не нужна ее жалость. Понятия не имею, зачем она сегодня приехала, — огрызнулся Рэмзи.

Ник подошел к кровати друга и пододвинул стул ближе. Датчанин сел, скрестил пальцы рук и оперся локтями о свои колени.

— Аарон, она приехала не сегодня. Когда вчера вечером мы закончили играть, я вернулся в раздевалку и просто опупел от того количества неотвеченных вызовов от Нины, что нашел у себя в телефоне. Я стал ей что-то рассказывать, но она не хотела слушать, а только рыдала и умоляла сказать, в какую именно клинику тебя повезли. Она все время была здесь.

Рэмзи продолжал играть в молчанку. Казалось, не один мускул не дрогнул на его серовато-коричневом лице. Ник понимал, что другу сейчас и так хреново. И дело даже не в физической боли. С этим врачи, безусловно, справились. Проблема была в том, что для любого спортсмена их уровня это могло оказаться концом жизни. Датчанин не посмел настаивать. Он по-дружески потрепал Аарона по плечу и встал.

— Ладно, я приду завтра, крепись. Я понимаю тебя, друг.

Последнее высказывание вызвало острую реакцию. Аарон неожиданно озлобился и буквально выкрикнул в спину другу:

— Ты ни хрена не понимаешь меня! И никто меня не поймет! Так что идите вы все к черту со всеми своими словами утешения.

Бендтнер медленно пересек больничную палату, но у самого выхода остановился.

— Знаешь, у меня на родине говорят, что по тому, кто первым прибегает к тебе в больницу, сразу становится понятно, кому ты дороже всех.

Реакции не последовало. Лишь тяжелое дыхание валлийца говорило Нику о том, что стоило промолчать. Бендтнер уже почти закрыл за собой дверь, когда Аарон окликнул его:

— Скажи ей, чтобы шла домой и не маялась дурью. А то подхватит воспаление легких, — пробурчал валлиец и закрыл глаза.

Когда Ник вышел на улицу, Нина подбежала к нему первой. Датчанин лишь покачал головой.

— Мне очень жаль, Нин, я правда пытался, но он настолько раздавлен. Мне кажется, он не хочет, чтобы ты видела его таким беспомощным.

Суалина попятилась и села на лавочку, опустив плечи.

— Да нет, не в этом дело. Ладно, спасибо, Ник.

Тут оживилась Оля, которая успела съездить домой, привезти кое-какие вещи и горячего кофе для своей упрямой подружки.

— Слушай, Ник, а если бросить веревку и через забор…

— Оля, прекрати, — поморщилась Нина и вздохнула. — Он не в плену у террористов. Он в больнице и не желает, чтобы я его навещала.

Датчанин с опаской огляделся по сторонам. Несколько девчонок с плакатами стали перешептываться, показывая пальцем в сторону высокого спортсмена.

— Девчонки, мне пора! Скоро они догадаются, что я — это я, и тогда пиши пропало.

Холодный ветер проникал под куртку девушки, и Нина снова поежилась. Она не знала, что ей делать. Это только в кино девушки воруют больничные халаты и под видом работников больницы проникают в здание незамеченными. В жизни все куда прозаичнее. Если Ник ей не поможет попасть в больницу, то ей никак не удастся увидеть Аарона.

— Так что, домой? — осторожно спросила Оля, обнимая поникшую подругу за плечи. Нина лишь кивнула в ответ. В глазах снова появились слезы. Конечно, она виновата сама. Поздно, слишком поздно. Девушки направились в сторону автомобильной стоянки, где Оля припарковала свой автомобиль.

— И после всего ты просто так сдашься?

Нина обернулась на незнакомый голос. Перед ней стояла пожилая женщина невысокого роста. Старушка была одета в джинсы и черную кожаную куртку. Схожие черты лица выдавали в ней породу. Тот же самый нос, разрез глаз и даже чайный оттенок, как у внука.

— Простите, вы это мне? — Нина смахнула слезы и хлюпнула носом, стараясь не показать виду, что плакала. — Я знаю вас! Вы Вайлет Рэмзи, — печально улыбнулась сквозь застилавшую глаза пелену Саулина. — Точно, его модная бабушка. Я видела ваши фото.

Старушка подошла ближе и взяла Нину под руку, разворачивая обратно к больнице.

— А вот та девица, что только что пришла к нему в палату, понятия не имеет, кто я. Даже отправила меня за бутылкой воды. Наверное, подумала, что я из обслуживающего персонала. Неприятнейшая особа, — поморщилась женщина, словно увидела что-то очень противное.

— Там Вик, да? — прикусила Нина губу от обиды. С ним рядом должна быть она, а не высокая англичанка. Тоненькая острая игла вонзилась в сердце девушки. Виктория была в списках возможных посетителей, а вот Нины там не оказалось. Почему он не поверил ей?

Вайлет лишь пожала плечами в недоумении.

— Я понятия не имею, кто ты и почему он тебя не пускает, — неожиданно прямо сказала женщина, не отрывая глаз от девушки, словно сканируя ее насквозь. — Но сегодня утром, когда он отходил от наркоза, мой мальчик повторял лишь одно слово. Я вначале решила, что мне показалось. Потом прислушалась и поняла, что это имя «Нина». Наркоз — это такое чокнутое состояние, когда люди не контролируют себя. Моя глупая невестка — его матушка, — бабулька закатила глаза к небу, — еще бы, ведь она лыжница. А что? Какие у них дела, у этих лыжников? Знай себе едь по прямой да маши палками. Так вот она, конечно, ничего не заметила. Но я-то не дура. И когда этот красавчик появился у нас в палате и стал рассказывать про какую-то упрямую Нину, которая не хочет уходить домой, я сразу сложила два и два, но тут появилась эта. Двухметровая палочница. И я решила познакомиться с тобой.

— Мадам, это неважно. Он не хочет меня видеть, — опустила голову Нина.

— Ты вызываешь в нем эмоции, которые отвлекают его от создавшейся проблемы. Сейчас это именно то, что ему нужно.

Саулина медленно приоткрыла дверь. В палате никого, кроме Аарона, не оказалось. Сердце колотилось у самого горла. Живой! Немного бледный и слегка отекший, но тот же, что и прежде. Их глаза встретились. Они смотрели друг на друга не отрываясь. Оба молчали. Нина не знала, что ей делать, что сказать. Она не будет плакать. Ее слезы только расстроят его еще больше. Ей так хотелось кинуться ему на шею, прижаться покрепче и никогда не отпускать. Но неожиданно открывшаяся за ее спиной дверь оттолкнула девушку к стене.

— Аарон, котик, вода была только с газом, — вошла в палату Виктория и тут же наклонилась над кроватью футболиста, желая поцеловать парня. Нина заметила, что Аарон умело увернулся от прикосновения к губам.

Саулина стояла как вкопанная. Рэмзи бросил быстрый взгляд на русскую, за спину англичанки, и не смог сдержаться. "Котик, кажется, меня сейчас вырвет", — так явственно читалось на Нинином лице. Впервые с момента травмы он слегка улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ.

— О, Нина, я тебя не сразу заметила, привет, дорогая, — на красивом лице англичанки появилась немного искусственная улыбка.

Нина была здесь лишней. Этот логичный вывод напрашивался сам собой. Но не для того русская ждала на улице, чтобы сдаться. Мысленно она послала Вик к черту.

— Ой, что ты, Вик, могла и не утруждаться, привет, — неожиданно ожила Нина и так же искусственно улыбнулась англичанке, усаживаясь на стул напротив кровати валлийца. Виктория приподняла идеальную бровь.

— Ниночка, ты залезла сюда через окно? Я случайно заметила, что в списке посетителей тебя не было.

Наблюдать за Ниной и Викторией было равносильно финалу Ролан Гаросс: только и успевай следить за мячом. Вот подачу взяла англичанка, которая села и эффектно перекинула ногу на ногу, позволяя футболисту разглядеть во всех подробностях красоту своих конечностей.

— Прям как Шэрон Стоун, — заметила Нина, оглядываясь по сторонам.

— Что-что? — переспросила англичанка и потянулась к руке молчавшего футболиста, накрывая ее своей ладошкой.

— Ты стараешься быть похожей на Шэрон Стоун в "Основном инстинкте", — слегка отодвинула вправо торчащие у ее лица розы Нина и поморщилась, так как чуть было не осталась без глаза, когда повернулась. — Только вот юбки не хватает без трусиков, — мило улыбнулась русская. Аарон хоть и не смотрел этот фильм, но сразу понял, что очевидно — это был отнюдь не комплимент. То же поняла и Вик.

— Ой, я такие старые фильмы не люблю, черно-белое кино такое скучное, правда, Аарон? — девушка послала футболисту такой неуместный в данной ситуации эротический взгляд, что Нина закатила глаза к небу.

Русская сама наломала дров, и теперь никто, кроме нее, не виноват, что на горизонте появилась Виктория.

Неожиданно Саулина поняла, что села на что-то.

— Ого, у них тут меню, что ли? — достала она заламинированный лист. — Да ладно, мясо на гриле? Это же больница, — продолжила вчитываться в текст русская.

Аарон глубоко вздохнул. Травмированного футболиста раздражали обе девушки, но воспитание мешало произнести это вслух.

— Нина, дорогая, мне кажется, тебе уже пора, — погладила руку валлийца Виктория. Но Нина заметила, что футболист вытащил свою ладонь и убрал под одеяло.

— Мой автобус только через два часа, — устроилась Нина поудобнее. — Я, пожалуй, подожду с вами, — улыбнулась русская и перевернула меню. — Фирменное блюдо шеф-повара, мать моя женщина, — засмеялась Нина.

Виктория начинала злиться.

— Двум влюбленным нужно побыть вместе, Аарон столько пережил…

— Хрена с два вы влюбленные, — неожиданно, хоть и тихо, выдала Нина вслух.

Затем встала и начала расхаживать по комнате. Нюхать цветы, поправлять упаковки, шелестеть целлофаном. Аарон наблюдал за русской, практически не слушая Викторию.

— Ты такой тихий. Больно, да? — прикоснулась к его плечу англичанка. Наверное, зря он ответил на тот поцелуй, сейчас все было бы гораздо спокойнее. Только тогда он просто потерял контроль над собой, когда увидел цветы от Фабрегаса.

— Вот сучка, — прошипела англичанка.

А Аарон не был уверен, что расслышал именно это. Потому что Нина подошла к окну и подняла жалюзи выше, впуская в палату еще больше света. Солнце наконец-то пробилось через серые тучи и осветило ее такое родное лицо. Нина сняла верхнюю одежду. Аккуратно сложила на свой стул и снова села. После чего так внимательно и проникновенно взглянула на него, что парню стало не важно, кто сидел с ним рядом.

Что он, черт возьми, делает? Мать твою, ему сейчас совсем не до этого! С ним случилась неприятная ситуация. Почему он молчит? Почему не решит эту проблему прямо сейчас? Да потому, что у нее есть Фабрегас! Потому что ее просто замучала совесть и она пришла навестить больного калеку! Зачем ей одноногий футболист «Асренала», когда у нее есть точно такой же с двумя конечностями? Горячий, страстный испанец — мастер горизонтального танго. Вот это да! Какое замечательное чувство ревность, оказывается. Его жизнь, возможно, подошла к концу, а он думает о том, как хорош в постели его капитан.

Виктория что-то шептала ему на ухо, а Нина смотрела в глаза не отрываясь.

— Ты мог бы неплохо заработать на продаже всех этих букетов, — пошутила Нина, слегка прикусывая губу и сдерживая улыбку. — Нужно поторопиться, пока они свежие.

Ну почему она такая? Почему на нее невозможно злиться? Когда он уже решил, что между ними все кончено! Пусть спит себе с Фабрегасом сколько душе угодно. Она появляется, словно ниоткуда, и говорит именно то, на что он не может не реагировать. Ну что она за человек? И почему обладает властью над его сердцем? Аарон снова едва заметно улыбнулся своим размышлениям, хотя ничего смешного в них не было.

Он так старательно избегал мыслей о том, что она прибежала к нему первой. Но нет, ей, этой упрямице, строптивице и вообще, надо было притащиться в его палату во что бы то ни стало. Ну что за ерундень-то, Господи? Ну почему у всех девушки как девушки, а ему досталось это наказание Божье?

— Нина, уйди, пожалуйста, — серьезно произнес Аарон.

Нина удивленно приоткрыла рот. Она почувствовала, что слёзы снова подступают к глазам. Нет, нет, нет! Только не это! Нет! Он выбрал Викторию? Аарону нравится англичанка? Ну конечно, иначе бы он не стал вносить ее в список. Какая же она дура! Приперлась сюда, надеясь помочь ему, а на самом деле все это время только раздражала своим присутствием. Аарон разочаровался в ней. Ему не нужна ее поддержка…