Жажда

Глава 18

Приоткрыв прозрачную крышку кастрюли, Сеск с удовольствием втянул аромат томящегося на плите обеда. Он снова приготовил паэлью, но на этот раз она получилась — просто пальчики оближешь.

Ведь это, пожалуй, самое традиционное блюдо Испании. К рису обычно добавляли либо морепродукты, либо курицу, либо свинину, либо телятину. И, несмотря на то, что в Каталонии, откуда Сеск родом, наиболее распространенным был вариант с морепродуктами, Сеск выбрал телятину. Фабрегас с гордостью взглянул на накрытый им обеденный стол. Кроме паэльи, он приготовил немного ветчины серрано с хлебом и помидорами. Традиционный тапас в виде оливок и орешков. Ну и, конечно же, сангрию — легкоалкогольный напиток, приготовленный из вина и фруктов. Охлажденную сангрию, возможно, лучше подавать в жаркий день, но Фабрегас не мог удержаться, чтобы не похвастаться перед русской особым рецептом своей бабушки.

Услышав шум мотора, подъезжающего к дому автомобиля, Сеск еще раз взглянул в зеркало. Отлично. Сегодня к нему должна была прийти Нина, чтобы произвести обмеры и сделать множество фотографий для создания будущего проекта. Ему позвонили и предупредили о том, что к нему подъедут около двенадцати часов дня. И он, конечно же, подготовился. Им необходимо нормальное свидание. Немного романтической атмосферы, приятной музыки, флирта и болтовни о разной чепухе. Именно этого не хватает их стремительно начавшимся отношениям. Нужно слегка сбавить темп. Возможно, тогда Нина поймет, что у них гораздо больше общего, чем ей кажется.

Он набрал побольше воздуха в грудь и распахнул дверь. Но вместо предмета его страсти на пороге стояла голубоглазая блондинка с круглым лицом. Щеки девушки слегка порозовели от холода, а от широкой улыбки тут же появились ямочки.

— Здрасте, — выдохнула девушка.

Сеск ничего не ответил.

— Смотри-ка, и вправду Фабрегас — живой.

В руках блондинки была рулетка, а на шее весел фотоаппарат. И только сейчас Сеск понял, что никто не обещал ему, что обмерять его двор придет именно Нина. Твою мать, как он мог так облажаться? Он просто подумал, что она обязательно придет сама. Черт. Фабрегас потер подбородок, покрытый щетиной, и выругался вслух.

— Ой, я же не представилась, — протянула девушка руку, — меня зовут Эмма, и сегодня я буду производить обмеры и фотофиксацию вашего участка.

— Очень приятно, Сеск, — пробурчал испанец, даже не глядя на девушку.

Блондинка прошла мимо футболиста и огляделась.

— Ой, какой у вас красивый дом. Это Карла все обставила?

Сеск резко обернулся, медленно закрывая входную дверь.

— Извините, — засмущалась девушка, — понимаете, я все про вас знаю, ой, — выдохнула блондинка, стягивая шарф с шеи.

Только сейчас Сеск заметил, что это был не просто шарф. На нем красовалась ярко-желтая надпись «Испания», а ниже — годы победы сборной в кубке мира. Фабрегас медленно закатил глаза к потолку.

— Я думал, обмерить придет Нина, — вздохнул Сеск, следуя за девушкой, которая за секунду оказалась в гостиной.

— Ой, а вы кого-то ждете? — ответила вопросом на вопрос девушка, взглянув на обеденный стол в центре комнаты.

— Нет, — сухо отрезал Фабрегас, — просто решил пообедать.

— Вы всегда обедаете из двух тарелок и со свечами? — расхохоталась блондинка, а Фабрегас попытался сохранить спокойствие.

Заметив, что ее шутка не вызвала смеха у футболиста, девушка извинилась.

— Простите. Нина проектировщик, она не ходит по объектам. Это не ее специальность. Она рисует эскизы. После того, как проектное решение будет готово, с ним начинают работать разные отделы. Конструкторы, водопроводчики, сантехники и так далее.

— Но как она может рисовать то, чего даже не видела? — начинал злиться футболист.

— И тут появляюсь я! — пропела девушка и покачала фотоаппаратом перед лицом испанца. — Обычно дизайнеры выезжают на место по особому случаю. Если объект большой или клиент очень важный.

— Значит, я не важный клиент? — скрестил руки на груди Сеск и с шумом выдохнул накопившейся в груди воздух.

Девушка пожала плечами.

— Или объект незначительный, — закончила блондинка, затем подошла к футболисту и панибратски похлопала по плечу, — но вы не переживайте, Нина отличный специалист. Недовольных не было.

Испанец ничего не ответил. Девушка продолжала болтать. Нехотя футболист провел ее через дом к задней двери во двор. Еще никогда в жизни ему не было так плохо из-за женщины. Кажется, ее «нет» означало именно «нет», а не что-то иное.

В дни игр подруги заказывали такси. Нина не хотела возвращаться домой трезвой. Так было легче. Они постоянно говорили о том, что не собираются смотреть игры Арсенала. Нарочно уходили из дома. Но всегда выбирали спортбары, где над стойкой обычно висел телевизор. В тот субботний вечер было особенно шумно и многолюдно. Девушки сидели за столиком в центре зала. Оля что-то рассказывала, а Нина то и дело косилась на экран телевизора. Оля делала вид, что не понимает, почему подруга выбрала именно это заведение, ведь бары обычно вывешивали расписание трансляций заранее.

Канониры играли в гостях у Стоук Сити. Сырая погода, скользкий газон. К тому времени счет матча был равным. На мгновение Нина замерла и улыбнулась. На экране появился Аарон — он пробил по воротам. Лицо парня было серьезным и сосредоточенным. Нине нравилось, как он морщился, анализируя свой промах. Она снова улыбнулась и вздохнула: как же она скучала по нему! На повторе еще раз показали не достигший цели, но довольно красивый удар валлийца с дальнего расстояния. Странная тревога окутала Нину. Какое-то нехорошее, опасное предчувствие. Вроде бы обычный матч Премьер Лиги, но сердце девушки было не на месте.

— Я тебе говорю, у них такие пирожные, просто пальчики оближешь, — рассказывала Оля.

Подруга достала телефон, демонстрируя Нине какую-то фотографию на экране. И в этот момент по залу прокатился дружный вздох, затем бар загудел, утопая в шуме обсуждения. Нина резко побледнела. Девушка встала и зажала рот ладонью.

— Нина, Нина, что случилось? — поинтересовалась Оля. Не понимая, что происходит, девушка огляделась по сторонам. Все смотрели на экран, где транслировался матч. Не обращая внимания на подругу, Саулина ринулась к барной стойке. Она пробиралась к телевизору, расталкивая людей по дороге.

— Нет, нет, нет, только не Аарон, — повторяла Нина шепотом, словно молитву. Русская задрожала, в ее глазах заблестели слезы.

Комментатор как заведенный повторял одно и то же: «Игрок сборной Уэльса был жестко атакован защитником соперника Райаном Шаукроссом. Рефери Питер Уолтон показал нарушителю красную карточку. Зрелище настолько ужасающие, что нам, похоже, не покажут повтор. Дамы и господа, судя по тому, что я видел — это открытый перелом ноги. Господи. Очень жаль парня, пожелаем ему здоровья!»

У Нины затряслись руки. Она смотрела на экран, не в силах вздохнуть, пошевелиться, сказать что-либо. Слезы градом текли по ее лицу. Все происходящее показывали издалека. Она видела Ника, который ходил кругами вокруг бригады врачей. Хватаясь за голову, датчанин понимал, что ничем помочь другу не может. Сеск зачем-то кричал на рефери и качал головой из стороны в сторону. Казалось, что испанец до конца не осознал, что произошло. Нина видела игрока Стоука, который первым оказался возле Аарона и просто держал повисшую на сухожилиях ногу. В течение семи минут Рэмзи оказывали помощь, затем на поле появилась желтая машина скорой помощи. Рыдающий Шоукросс был удалён с поля.

— Ну все, тише, тише, — прижала к себе подругу Оля, гладя по голове девушку, — он просто сломал ногу. Он не погиб в бою, детка. Успокойся.

— Всего лишь сломал ногу? Да он профессиональный спортсмен! Он талантливый. Это для тебя или меня — это просто сломал ногу. После такого не возвращаются.

У Нины сжалось сердце. Все вокруг вздыхали и охали. А девушка просто плакала: горько, самозабвенно, как, наверное, никогда в жизни. "Канониры", явно расстроенные потерей своего одноклубника, все же сумели собраться и в концовке игры забили два важных гола, которые позволили лондонцам добиться победы и сократить отставание от лидирующего в Премьер Лиге "Челси" до трех очков. Но Нина больше не смотрела на экран. Она молилась и ждала финального свистка. Когда игра наконец закончилась, девушка выбежала на улицу и начала звонить. Оля вышла за ней.

— Стой, погоди, дай Нику хотя бы дойти до раздевалки. Ты так разрядишь ему телефон, и мы ничего не узнаем, — взяла за руки подругу Оля. — Дыши.

— Да, ты права. Боже, я ничего не соображаю. У меня в глазах темно.

Нина не могла стоять на месте. Она мерила шагами тротуар. Доходила до конца дорожки и поворачивала обратно.

— Сколько минут прошло? Сколько надо, чтобы добраться до чертовой раздевалки? Что они там делают? Идут в туалет, сидят на горшках, принимают душ? Что, Оля?! — орала на подругу Нина.

— Три минуты прошло с тех пор, как ты спрашивала в последний раз, — посмотрела на телефон подруга. Нина продолжала ходить. А Оля посмотрела в сторону бара. Через окно был виден экран телевизора.

— Я звоню, — сосредоточилась на аппарате Нина.

— Отбой, — прищурилась Оля, вглядываясь в окно. — Фабрегас и Бендтнер дают послематчевое интервью, — девушка указала в сторону бара. — Отбой, ждем.

— Твою мать! — выругалась русская. — Может, позвонить Вик? — неожиданно предложила Нина.

— Зачем? — усмехнулась Оля. — Уверена, она даже не слышала о том, что произошло.

Нина застонала и взялась за голову:

— Там была кислородная маска, он, кажется, терял сознание.

— Ждем, — повторила Оля, потирая переносицу, а через несколько минут скомандовала: — Всё, звони!

Когда датчанин наконец поднял трубку телефона, Нина уже отчаялась. Она путала слова, захлебываясь слезами от волнения.

— Куда его повезли, Ник?

— Я не уверен, что это хорошая идея. Нина, сейчас ему будут делать операцию, — вздохнул датчанин, — складывать кости на место. Возможно, вставлять какой-то штырь. Блин, я толком не понял. Нам клубный врач рассказывал. Мы все еще в Сток-он-Трент. До Лондона двести пятьдесят с лишним километров…

— Скажи, твою мать, название гребаной больницы, — перебила его девушка.

- *** госпиталь в Лондоне.

— Спасибо.

— Нина, тебя все равно не пустят, — прокричал в телефон футболист, но девушка не обратила на это никакого внимания.

Ночь давно вступила в свои права. Вокруг было тихо. Видимо, прессе и фанатам еще не удалось узнать о том, куда именно привезли футболиста Арсенала. В то время как девушки ехали в такси, Нина попыталась найти какую-либо информацию в интернете. В итоге девушка разрыдалась еще больше, ибо журналисты и болельщики в один голос называли травму Аарона Рэмзи одной из самых страшных в истории футбола.

Когда подруги подошли к высокой кованой ограде, калитка оказалась заперта. Охранник у входа любезно поздоровался.

— Ваши имена, — отчеканил мужчина в форме.

Девушки ответили, и охранник долго рылся в бумагах, потом связался с кем-то по радио и покачал головой.

— Простите, но в списке возможных посетителей нашей клиники вас нет, мне очень жаль.

Нина продолжала настаивать на том, что им необходимо попасть внутрь. А Оля извинилась перед мужчиной и оттащила подругу за локоть в сторону.

— Успокойся! — вздохнула Оля. — Сейчас мы ему ничем не поможем. Пойдем домой! Тебе нужно поспать. Завтра придем сюда снова. Может, Ник нам поможет.

Оля взглянула в глаза подруге. Веки Нины опухли от слез. Под глазами девушки появились темные круги. Лицо русской покрылось какими-то странными красными пятнами. Оля никогда не видела Нину такой. Саулина покачала головой. После чего высвободила руку из захвата Оли и отошла на несколько метров назад. Затем огляделась по сторонам. Сделав еще несколько шагов, она села на лавку.

— Я никуда отсюда не уйду, Оля, — прошептала Нина и снова заплакала.