Жажда

Глава 5

Он еле-еле держался на ногах, крепости не добавляло обессилившее тело на руках. С трудом Фабрегас дошел до ближайшей спальни, опустил свою ношу на кровать, лег рядом. Сил хватило только на то, чтобы укрыть себя и ее одеялом. Затем испанец погрузился в сон.

Сеск проснулся с каким-то странным ощущением: ему было слишком жарко, не совсем удобно и в тоже время как-то очень хорошо, так, что хотелось петь. Легкий ветерок перебирал волосы на его затылке, но уже через мгновение он понял, что никакой ветерок в мире не мог чихать и копошиться под ним. В голове пролетели события ночи — вечер перед телевизором, затем поездка в клуб, встреча с Ней. Он даже бросил свою машину и схватил первое попавшееся такси, лишь бы только она не передумала. Жаркие поцелуи на заднем сидении и возле дверей собственного дома, секс на журнальном столике, тяжелый подъем в спальню, шелковые простыни, на которые он положил свою ношу и лег рядом. Каким образом оказалось, что теперь он лежал на ней? Подол ее платья задрался до самых бедер и давил Фабрегасу на живот. Необходимо было убрать его, но ему так не хотелось шевелиться, он ленился даже просто открыть глаза. А может, это была вовсе не лень, а страх увидеть реакцию девушки? Он задавался вопросом, как она поступит: будет вести себя, как ни в чем не бывало или станет стесняться и проситься домой? Он боялся любого варианта, было страшно отпустить ее так рано, когда он только начал знакомиться с ее телом.

Зажмурившись еще крепче, испанец спросил сам себя: «А не много ли ты врешь себе, Сеск? Начал знакомиться с ее телом, надо же, как поэтично, проще сказать, практически изнасиловал, и то, что она была готова принять тебя, нисколько не украшало ситуацию». Фактически Фабрегас ничем не лучше Бендтнера, который завалил ее на Астон Мартин, только вот почему-то Сеск не получил по яйцам… Черт, сейчас или никогда. Собравшись с духом, он открыл глаза.

Она, наверное, ждала этого, потому как смотрела куда-то за его плечо, быстрый взгляд из-под ресниц, затем уже увереннее прямо в глаза. Испанец давно заметил, насколько похожи их глаза, черные-черные, колдовские, только вот для Испании это обычная норма. Интересно, а там, откуда она родом, так же? В голову лезли какие-то глупые мысли, таким образом он пытался укрыться от действительности. Но девушка ни дала ему не единого шанса — сделала глубокий вдох, так что Сеск всем телом почувствовал ее выпуклости и тут же ощутил, как приливает кровь к одному очень важному органу.

— Эй, — неожиданно для Сеска она заговорила, — привет.

— Привет, — он потянулся к ее губам, она ответила на поцелуй, который становился все глубже. Парень и девушка целовались до тех пор, пока в легких не закончился кислород. Его руки гладили ее грудь через платье, которое уже порядком мешало.

— Где тут застежка?

— Сзади, ты так не расстегнешь, — она стала отбиваться, когда его руки проскользнули ей за спину. — Пусти, мне надо встать, иначе ты порвешь платье.

С неохотой он откатился в сторону, давая девушке вылезти. Вырвавшись на свободу, она потянулась, как игривая кошечка, а Сеск не мог оторвать взгляда от ее ровной спины и выпирающей попки. Пусть платье было чертовски измято, но это так красиво смотрелось, что он был не в силах удержаться от того, чтобы не начать целовать линию ее позвоночника. Нина замерла, как только почувствовала его первое прикосновение, где-то сверху, на шее. Но затем вырвалась, как только он закончил с позвоночником и перешел к ямочке пониже.

— Хватит, я вся мокрая, в смысле потная, грязная. Не смотри так, — попросила она тихо, а Сеск не мог понять, что такого особенного в его взгляде.

— Ванная рядом, — кивнул он на дверь, которая до этого была девушкой не замечена. Нина поспешила скрыться там.

— Ты не хочешь перекусить? — крикнул ей вслед Фабрегас. — У меня, правда, только фрукты и мороженое.

Он долго возился с мисками и чашками, перекладывая ванильные кусочки в разноцветную посуду поприличнее. Испанец напевал какую-то надоедливую песенку о любви и даже не услышал скрип шагов по деревянной лестнице и звук закрывающейся двери. Когда Фабрегас вернулся в спальню с тарелкой и двумя ложками, дверь в ванную была открыта, а девушки нигде не было.