Жажда

Глава 26

Нина медленно перевела взгляд на улыбающегося Сеска. Ему явно понравилась вся эта ситуация с матерью Аарона. Возможно, он надеялся, что это испортит их отношения с валлийцем. Ей даже стало немного жаль его. Что бы ни случилось у них с Рэмзи, оставались они. Они были друг у друга. А вот Сеск страдал от одиночества, несмотря на то, что был с Карлой.

Удивительно, но Нина знала, как бы сложились их отношения с Фабрегасом. Она смотрела на черноглазого испанца и видела свое возможное будущее. Они бы никогда не были просто вместе, даже во время поцелуев или разговоров. Это все было бы настолько страстно, что Нина, устав от этого, продолжала бы встречаться с ним по инерции, словно толкая в гору тяжелый камень. А затем Нина бы выдохлась, впрочем, как и сам испанец, просто свалившись на землю. Кубарем скатившись с вершины. Там внизу у подножья она вспомнила бы, как легко отмахнулась от обычного незаметного домашнего счастья с Аароном. С человеком, с которым ей было просто хорошо вместе.

Сеск молчал, наверняка не подозревая, о чем она думает. Но следующие ее слова заставили испанца поежиться от резкой боли. Глубоко в груди футболиста, где один полый орган, ритмично сокращаясь, обеспечивал ток крови по эластичным трубочкам сосудов, что-то с силой сжалось, не отпуская.

— Мне понравилось спать с ним, — шепнула Нина, забирая у Сеска то последнее, что у него оставалось. Она не играла и не говорила это специально, чтобы позлить его. Это было похоже на то, как если бы девушка поделилась с бывшим парнем, что в настоящее время безумно счастлива. Без него.

Из-за собравшейся арсенальной шайки-лейки в доме было шумно, но Сеска не оставляло ощущение, что вокруг никого нет, и только голос Нины эхом отдавался в пустой голове футболиста. «Мне понравилось спать с ним!» Он сидел за импровизированной барной стойкой, и нанятый на сегодняшний вечер бармен молча мешал напитки прямо перед его носом.

— Ты Аарона не видел? — спросил подошедший к нему Андрей, положив руку на плечо.

— А разве он говорил, что будет? — попытался пошутить Сеск, но вышло как-то криво.

Разговоры о Рэмзи давались тяжело и порядком раздражали. Это было сравнимо с тем, как если бы кто-то наступил ему на больную ногу, с силой надавив на место ушиба. Но вида Сеск не показал — это ведь валлийская вечеринка.

Испанец продолжил:

— Ты же знаешь этого заучку, спит себе небось давно уже.

— Что ты пьешь? — как-то странно улыбнулся Андрей и шепотом сделал заказ. — Попробуй лучше это. Ты какой-то напряженный, капитан, в последнее время, сам не похож на себя.

Перед Сеском на столе появилась странная мутноватая жидкость, налитая в маленькие стопочки.

— Только залпом, — улыбнулся Андрей, встречая подозрительный взгляд испанца.

— Что это?

— Попробуй, потом расскажу. Ну же, давай.

Он сделал один большой глоток, в котором уместилось все содержимое стопки. И тут же почувствовал, как ледяной кисловато-горький напиток скользнул тонкой струйкой по горлу.

— Фуууу, что это за гадость?

— Это домашняя водка. Настоянная на коре дуба и цедре лимона. Будешь еще?

Фабрегасу следовало бы остановиться, потому что приятное алкогольное тепло быстро разливалось по всему телу. Но сегодня ему хотелось напиться, и на свой страх и риск он пододвинул стопку. После третьей рюмки внутри футболиста уже горел стабильный огонек, и он уверенно поставил емкость на стол.

— Повторите!

Андрей снова переговорил с барменом, и рюмка перед Сеском стала более мутной. В водке стало намного больше лимона и так мало самой водки.

— Эээ? — вопросительно посмотрел Сеск на русского.

— Если ты будешь пить чистую, то через две рюмки свалишься, — рассмеялся Андрей. — Что у тебя с этой девушкой?

Не слишком близко знакомый с личной жизнью испанца Андрей наверняка спрашивал о Карле. А может быть, он только казался таким простым парнем, а на самом деле давно догадался, что между этими тремя что-то странное. Ведь это он был в том ночном клубе, когда Нина встретила Аарона и Сеска. На самом деле в тот момент не имело особого значения, кого конкретно имел в виду русский. Потому что резкая смена темы и три полных рюмки самогона на голодный желудок так повлияли на Фабрегаса, что он повернул голову и выпалил как на духу:

— Самый лучший секс в моей жизни. Но она меня больше не хочет. Любовь у нее вдруг вспыхнула неземная с нашим прекрасным принцем из Уэльса.

Как-то незаметно Фабрегас приговорил еще одну рюмку. А у Аршавина, который прекрасно соображал, выпив гораздо меньше стопок, в прямом смысле отпала челюсть. В Арсенале был только один представитель этой страны. А это означало, что Фабрегас, обладающий испанкой по имени Карла, спал с Ниной, которая теперь явно является девушкой их травмированного Аарона. Андрей огляделся по сторонам, убедившись, что их никто не мог слышать. Взглянул на Карлу, чуть вдалеке беседовавшую с сестрой испанца, и сел как можно ближе к Сеску.

— Чего? — вытаращив глаза, переспросил Аршавин.

Казалось, целую вечность Нина преодолевала расстояние от двери, ведущей в коридор, где случилось столкновение с испанцем, до Аарона. Как только она вернулась в зал, полный гостей, ее глаза отыскали валлийца. Его суровый сосредоточенный взгляд напоминал тот, каким он встречал соперника на поле. Ноги девушки были тяжелыми, будто к ним прикрепили две пятикилограммовые гири. Страшно. Нина не сделала ничего плохого, но все равно прекрасно понимала, как Аарону все это неприятно. Она представила, что бы было с ней, увидь она своего валлийца в компании Вик. По телу пробежал противный холодок. В горле запершило, а ладони тут же вспотели. Раньше она не была такой собственницей. Боже, да она вырвет англичанке все волосы на голове и не только, если она хотя бы посмотрит в его сторону. Ей чудилось, будто после каждого своего шага она слышит скрип половиц под ногами. Но это было невозможно, потому что в доме беспрерывно орала музыка. Не умолкал гул разговоров присутствующих гостей, и со всех сторон звенели бокалы. Аарон опустил голову, прерывая их зрительный контакт, и это было самое страшное. Когда Нина подошла к нему — он молчал. Лучше бы Аарон накричал на нее или устроил сцену. Вместо этого футболист изучал ее колючим проникновенным взглядом. А через секунду появился доктор, и все внимание валлийца переключилось на собственную ногу.

— Давайте поднимемся наверх, и я сделаю ему укол, — предложил врач, одетый в строгий черный костюм и белую рубашку с галстуком того же цвета.

Нина прикусила нижнюю губу, ломая собственные пальцы. Она стояла рядом, не зная, что, собственно говоря, ей делать. Аарон кивнул в ее сторону:

— Помоги мне.

Когда они добрались до второго этажа, Нина присела на край кровати, наблюдая за тем, как доктор наполняет лекарством одноразовый шприц.

— Вы всегда носите с собой этот чемоданчик? — пошутил Аарон, разворачиваясь к доктору спиной.

— Ну как видишь, он мне пригодился. Через несколько минут станет легче, а теперь расскажи конкретно, что произошло и когда появилась боль? — похлопал по ноге футболиста доктор, присаживаясь перед ним на корточки.

Стоящая у окна Марлин внимательно смотрела на Нину. Девушка медленно закрыла глаза. Она чувствовала, что краснеет. Щеки горели от стыда.

— Я думаю, что слегка перенапряг ногу, — коротко и быстро ответил валлиец.

— Это я понимаю, — не унимался доктор. — Ну ты же не бегал и не прыгал, верно? — рассмеялся врач. — Мне важно знать, какого рода нагрузка. Что ты сделал?

— Нуууу, я как-то неудачно наступил и…

— Он стоял несколько минут на цыпочках, удерживая собой тяжелый предмет, а потом поднял его и пронес пару шагов, — не выдержала Нина. С детства она уяснила одно очень важное правило: нельзя врать докторам во избежание неверного диагноза.

— Насколько тяжелым был предмет? — быстро переспросил доктор, складывая свои вещи обратно в чемоданчик.

— Не слишком, — попытался перебить Нину Аарон, сглаживая ситуацию.

Но для девушки гораздо важнее был валлиец и его нога, нежели собственная гордость.

— Пятьдесят килограмм, — выпалила Нина.

Доктор замер на какое-то время, а потом многозначительно хмыкнул. Сидящая в кресле напротив бабуля прыснула от смеха. Стоящий у двери отец присвистнул. А Марлин вздохнула, закатив глаза к небу.

— О чем ты думала? — неожиданно накинулась мать Аарона на Нину. — Они же мужики, но ты же женщина, ты же должна понимать…

— Марлин, успокойся, — подошел к ней отец валлийца и попытался обнять за плечи.

— Мама, прекрати! — покачал головой Аарон.

— Завтра сделаем снимок и все выясним. Не думаю, что случилось что-то страшное, но пока не стоит напрягать ногу. — Доктор покинул комнату. — Не вздумай садиться за руль.

— Ок.

Нина сидела, опустив голову. Она так и не решилась ответить его матери. Девушка действительно ни о чем не думала в тот момент. В спальне валлийца повисла тишина. Отец все еще обнимал Марлин, а бабушка закурила, пуская стройные колечки серого дыма.

— Нина, сколько вам лет? — аккуратно высвобождаясь из объятий мужа, спросила Марлин.

— Может быть, вы вернетесь уже к гостям? — вытянул руку Аарон, перебивая мать и указывая родителям на дверь. — И, бабушка, ради бога, прекрати ты уже, наконец, курить!

— Тридцать, — тихо сказала Нина.

Услышав ответ, Аарон резко повернулся, разглядывая лицо своей девушки. Он не спрашивал у нее паспорта, и они никогда не обсуждали это. Аарон знал, что она старше. Но тридцать? Ничего себе. У них приличная разница. Все девушки валлийца были его одногодками. Он никогда не задумывался над возрастом Нины, да и сейчас это для него не помеха, просто это было как-то странно. Так вот о чем говорил тот противный русский мужик в зоопарке. «Не слишком ли он молод для тебя?» Он вспомнил, как тот издевательски скривился при виде Аарона. Скорее всего, Нинин бывший знал, что Рэмзи намного моложе. Черт. Зачем он ей нужен? Мальчик младше ее на пять лет и бог знает сколько месяцев? А она ему зачем, такая взрослая? Ни хрена себе! Она отлично сохранилась. Выглядит очень хорошо. Он думал, что между ними года два, не больше. Так почему же так ёкнуло сердце? Глупости какие. Валлиец мотнул головой, выкидывая все эти мысли прочь.

— Я же вам говорила, — победно скрестила руки на груди Марлин, — тридцать и не валлийка! Даже не англичанка. Самый опасный возраст для женщины. Она все еще красива, но уже очень умна, не правда ли, Нина?

— Жена, мне за тебя стыдно! — вышел из комнаты отец первым.

— Кевин! — возмущенно поспешила за ним Марлин.

Бабуля сделала очередную затяжку. В тишине комнаты хлюпающий звук получился громким и четким.

— А я с этим уже двадцать пять лет живу, — ткнула она сигареткой в сторону покинувшей комнату матери. Затем поднялась со своего места, грациозно покидая спальню.

Аарон и Нина сидели на одной кровати. Валлиец попытался найти руку Нины, но девушка встала.

— Извини меня за них. Я понятия не имею, что нашло на мою маму. Она обычно так себя не ведет с моими…

— Она всего лишь мать, которая тревожится за своего сына, поведение которого стало непредсказуемо в последнее время, — вздохнула Нина.

— Для меня все это не имеет никакого значения…

— Это одна из причин, по которой я не хотела, чтобы мы были вместе.

Для Аарона это прозвучало как удар молнии.

— Одна? Что это значит?

— Ты красавчик, Аарон. Все знают, что красивый мужчина — не твой мужчина.

— Господи, что за чушь? Это ты красавица.

— Я женщина — это другое.

— Какая разница?

— Разница есть. Я познакомила тебя всего лишь с одной своей знакомой. Она вцепилась в тебя клешнями, даже выкрала номер телефона. И ты тут же начал встречаться с ней, — прижала Саулина руки к холодному лбу.

— Ты играешь нечестно, Нина, — рассмеялся Аарон, глядя на девушку. — Ты не забыла, что все это время вздыхала по своему Фабрегасу?

— Зато ты не упустил возможности насадить на себя Вик, — вспыхнула русская.

— Ты удивишься, дорогая, но я этого не делал.

Нина взглянула на Аарона в недоумении. Валлиец сам себе напомнил об испанце, и дальше говорил уже не он. За него это делала ревность. Жгучая, беспощадная, всепоглощающая, сметающая все на своём пути. Когда мать на лестнице по дороге сюда шепнула ему вопрос, почему его девушка любезничает с его капитаном и что именно их связывает, она, сама того не понимая, вогнала еще один гвоздь в гроб сегодняшней вечеринки. Видит бог, Аарон не хотел этого говорить. Это был не он. Рэмзи так сильно желал эту девушку. Так любил ее. Мечтал о ней все эти месяцы, что мысль о Сеске рядом с ней сводила его с ума. Буря эмоций выворачивала его наружу, заставляя произносить вслух плохие вещи. Он знал, что мать помешана на всем валлийском, что Марлин плохо относится к неравным отношениям. Но это была его любимая мама, которая спокойно воспринимала его предыдущие отношения. И все безмятежные и вялотекущие романы Аарона не подготовили его к такому негативу со стороны родительницы. Боль в ноге, злость на всю сложившуюся ситуацию и обида, что он оказался калекой на собственном балу, заставили произнести то, о чем он тут же пожалел.

— И этого бы не было, если бы ты хоть немного подумала, прежде чем раздвигать…

Их глаза встретились.

— Ты прав, — выдавила искусственную улыбку русская.

— Нина…

— Пожалуй, я пойду домой! Надеюсь, с ногой все будет хорошо, — она стремительно направилась к двери, опустив плечи.

— Нина! — крикнул Аарон и попытался встать, но нога все еще не слушалась.

— Чего? — переспросил Аршавин.

И тут пьяненького Сеска понесло. Он рассказал Аршавину о том, как хорошо и сладко было иметь девушку у себя на столике в гостиной, как замечательно это ощущалось и как сильно он скучает по этому.

Когда позади футболиста кто-то прочистил горло, Сеск даже не обернулся. Предвкушая скандал, Аршавин закрыл лицо руками.

— Я думаю, мне стоит поменять билет до Барселоны на более ранний рейс, — спокойным равнодушным тоном произнесла Карла. Ее лицо было таким холодным и безэмоциональным, что Фабрегас даже поморщился, словно увидел привидение.

Сеск горько рассмеялся. Почему-то ему стало легче. Он даже немного протрезвел.

— Один раз. Совсем не похоже на отношения. Голый, неприкрытый секс.

Последнюю фразу испанец пропел, заставив девушку с презрением отшатнуться.

По щекам испанки прокатилась две одинокие слезинки. Она не рыдала, не ругалась, не устраивала истерик. Девушка молча смотрела на Фабрегаса, прощаясь с ним. Но эти два тоненьких ручейка удержать не могла.

Сеску стало плохо. Карла была дорогим человеком для него. Она занимала огромную часть его жизни. Их отношения длились так долго, что он и не помнил, когда конкретно они начались. Но он больше так не мог. Ему нужно было что-то другое, и в ту ночь именно Нина показала что именно.

— Я не хотел, — едва смог выговорить он. То ли спьяну, то ли от сложившейся ситуации язык едва ворочался, — разрушать нашу жизнь.

— Но разрушил, — грустно улыбнулась Карла. В ее глазах было столько боли, что у испанца закружилась голова.

— Надеюсь, с ней ты будешь счастливее.

По всей видимости, Карла пропустила часть о том, с кем конкретно переспал Сеск.

А вот испанец вздрогнул, проглотив ком в горле.

— Я ей не нужен.

— Мне больше тоже, — закончила Карла.

Сеск почувствовал, как во рту все пересохло, словно наполнилось песком. Он не мог вздохнуть. Мужчина был не в состоянии пошевельнуться или бежать следом за Карлой. По закону жанра Фабрегас должен был умолять испанку вернуться к нему и снова зажить нормальной жизнью. Жизнью "до неё". Вот только была ли эта жизнь нормальной? Испанец сидел неподвижно, будто его привязали к стулу, наблюдая за тем, как Карла исчезала за дверью. Тут же мимо быстрым шагом прошла Нина. Утирая слезы, тихонько шмыгая носом и направляясь к выходу. Возможно, гости этого не заметили, но у Фабрегаса было все такое же острое чутье на эту девушку, как и прежде. Знать бы вот только, за что? Он понятия не имел, где нагрешил так сильно.

— Какой-то странный сегодня день, — немного не своим голосом, будто умалишённый, проговорил Сеск. Затем попросил налить ему ещё.

Рядом сидящий Аршавин не дышал все это время. Он не мог поверить в сцену, свидетелем которой только что стал. И когда Фабрегас поднес стопку к губам, Андрей громко попросил у бармена перестать класть лимон в напиток и принести всю бутылку.