Жажда

Глава 28

Захар дышит тяжело и рвано. Такое чувство, будто только завершил изнурительную тренировку. Он подается вперед и утыкается лбом в мой лоб. Делает глубокий вдох. Опять нюхает мои волосы?

Нервное покалывание разливается по всему телу. Мелкая дрожь сотрясает изнутри, мешая сосредоточиться.

Близость этого парня странно действует на меня. Разумные мысли выветриваются из головы. Остаются эмоции, которые напрягают и будоражат. Новые, непривычные. Боже, я с ним вечно как на острие ножа, как над жерлом вулкана.

Захар поднимается. Двигается резко, заставляет отшатнуться. Красивое лицо вдруг искажается и складывается полное впечатление того, что парню совсем не хочется отстраняться, но он себя принуждает.

Я наблюдаю за ним. Лихорадочно облизываю пересохшие губы, судорожно сглатываю и ловлю каждый его жест. Это происходит на автомате. Дает мне иллюзию контроля. Ну вроде как, если пристально следишь за хищником, он не бросится вперед и не сомкнет челюсти на твоей глотке. Обманчивое ощущение. Ложное. Зверь сам решает, кого сожрать и ничей взгляд ему не помешает.

Я смотрю, как Захар сбрасывает ботинки, берется за ремень, дергает пряжку и морщится. Его пальцы сжимаются так сильно, что костяшки белеют. Кажется, судорога выкручивает кисть. Но парень уперто молчит. Лишь крепче сводит челюсти. Он привык решать проблемы сам. Плевать на помощь со стороны.

- Подожди, - бормочу я.

Вскакиваю на ноги и подступаю к нему, хватаюсь за пояс брюк и расстегиваю ремень, вытягиваю из шлеек. Застываю, осознав, что именно делаю.

Раздеваю его. Пусть и в безотчетном порыве помочь, пусть из благих намерений. Но черт, я сама себя загоняю в пекло.

Лицо будто кипятком ошпаривает.

- Прости, - заявляю невольно.

А это еще глупее. За что извиняюсь? Меня переполняет волнение и дикое смущение, поэтому я отдергиваю руки, но парень моментально их перехватывает и возвращает мои пальцы обратно на пояс темных штанов.

- Продолжай, - хрипло бросает он.

- Дурацкая затея, - голос предательски срывается до шепота. – Ты один справишься быстрее.

- Ты сама предлагала помочь.

- Я не…

- Без продолжения.

Зеленые глаза буравят меня, прожигают насквозь и трудно поверить, будто тесный контакт в ванной комнате и правда пройдет без последствий.

- Что плохого случится, если мы примем душ вместе? – обманчиво мягким тоном интересуется Захар.

Я не подозревала, что этот парень может разговаривать так. Порочно. Соблазняюще. Искушать каждым словом. Тембр его жесткого и грубого голоса буквально дразнит, щекочет изнутри.

Что плохого случится?

«Все!» - хочется заорать мне, ведь я вспоминаю нашу прошлую встречу под тугими струями воды.

Все будет очень плохо. Грязно. Дико. Извращенно. Если он захочет взять мое тело, я не смогу отказать. Нельзя. Захар мой единственный защитник.

Дрожь заставляет пальцы отбивать барабанную дробь.

- Свободна, - отрывисто заявляет парень, отпуская мои запястья. – Но из ванной не выходи. До утра ты под моим присмотром. Пока нет света, гости могут влезть без предупреждения.

Желудок скручивает ледяной ужас.

Почему не получается играть? Почему не выходит делать то, что нужно? Я должна дать ему желаемое. Должна. Если хочу выжить здесь.

Это будет честно. Он ограждает меня от других, а я выполняю его желания. Все по справедливости.

- Выдохни, - бросает Захар. – Тебе не придется раздвигать ноги, чтобы получить защиту. Твоя безопасность – вопрос моего авторитета здесь.

Теперь его лицо выглядит злым, идеальные черты заостряются, приобретают угрожающее выражение.

- Трах через силу меня не цепляет, - заявляет парень. – Раз тебе так противно, то больше не трону. Только кончай бледнеть и дрожать как припадочная.

- Ты ничего не понимаешь, - роняю глухо. – Я бы хотела познакомиться с тобой в другом месте. В нормальном университете. В обычной жизни. Я бы хотела узнать тебя без этих ваших проклятых правил.

Я поджимаю губы, чтобы не наболтать лишнего. Слезы душат. Непрошенные. Бессмысленные. Истерика обрушивается на плечи, не спрашивая.

- Я солгу, если скажу, что ты мне не нравишься, - выпаливаю и сразу же жалею о таком глупом признании.

- А я не солгу, - чеканит Захар, накрывает мое лицо ладонью, грубо обхватывает всей пятерней, склоняется и цедит на ухо. – Ты мне совсем не нравишься. Гребаная сучка. Как бы я хотел никогда тебя не встречать. Не видеть твою бесячую физиономию.

Он толкает меня назад, вжимает своим горячим и мускулистым телом в холодную стеклянную створку душевой кабины.

- Мелкая дрянь, - рычит, обдавая шею жарким дыханием, делает глубокие и рваные вдохи. – Не нравишься. Раздражаешь. Прибить бы тебя.

Его слова идут в разрез в тем, что вытворяют его наглые руки. Пальцы медленно проходятся по моим плечам и накрывают грудь. Убийственно нежно, принуждают сердце вмиг пропустить удар.

- Хватит меня лапать! – восклицаю яростно, упираюсь ладонями в громадную грудную клетку. – И обнюхивать тоже хватит. Не нравлюсь? Отвали!

- Не нравишься, - выдыхает прямо в мои губы. – Дурею от тебя.

Мне тоже от его взгляда становится дурно. И от такой опасной близости, от того, что его рот почти соприкасается с моим. Между нами искрятся разряды электрического тока. Напряжение ощутимо и осязаемо.

- Я когда тебя вижу, все внутри выкручивает, - оскаливается Захар. – Жжет. Печет. Саднит. И чувство такое, как будто пить хочется.

- Я принесу воду, - говорю тихо и пробую отодвинуть парня от себя. – Может, тогда ты успокоишься и перестанешь выглядеть как психопат.

Он склоняется и проводит языком по моей шее, надавливает на дико пульсирующую вену. Заставляет заледенеть и тут же обдает жаром:

- Хочется пить тебя.

Захар срывает с меня кофту вместе с бюстгальтером. Сложная система крючков едва ли его тормозит. Он раздевает меня так быстро и ловко, что горло перехватывает стальной обруч и кислород забивается в легких раскаленным комом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Вкусная, - тянет он и вдруг прихватывает кожу на моей шее зубами, прикусывает и опять скользит языком, ловит взбесившийся пульс в капкан. – Сожрать хочется.

Парень действует порывисто, будто ураган обрушивается на мое заледеневшее от тревоги тело. А я могу лишь вздрагивать и шире распахивать глаза от настолько дикого напора. Краем сознания отмечаю, как штаны молниеносно сдернуты с моих бедер и отправлены прочь резким движением. Нервно двинув ногами, не чувствую нижнего белья. Сердце колотится, угрожая разломать ребра на части. Кафель обдает холодом босые ступни. Видимо, мои ботинки соскользнули, отлетели в сторону со штанами. И самое худшее – я голая. Опять. Абсолютно голая и беззащитная перед тем, кто давно забыл про слово «стоп».

- Дрянь, - хрипло бросает он, щекочет мою кожу обжигающим дыханием, заставляя покрываться колючими мурашками. – За глотку берешь. Маленькая стерва. Кто же тебя такому научил?

Захар отбирает всякую возможность сопротивляться, грубо пресекает каждую попытку отстраниться и полностью сбивает меня с толку. Он как бешеная стихия. Неудержимый ураган. Его движения властные и жесткие, подавляющие волю. Он легко и просто сметает каждую преграду на своем пути.

- Нет! – кричу, очнувшись от шока. – Хватит. Ты же обещал. Ты сказал, никогда не будешь меня принуждать. Я не хочу. Слышишь?! Я не хочу так!

Трудно понять, слышит ли парень мои слова. В этот момент он скорее похож на робота, чем на человека. Одержимый блеск зеленых глаз пугает меня похлеще мрачного и кровожадного оскала.

Нет. Не робот. Зверь. Яростный и до жути голодный. Хищник, который сорвался с цепи и никак не отзывается на мои жалкие протесты.

Все повторяется. Точь-в-точь. Как тогда в душе возле карцера. Только теперь я не откликаюсь на животные ласки. Или же я до такой степени на взводе, что не замечаю никакого возбуждения.

Мое тело деревенеет от напряжения. Леденеет.

Я вдруг вижу, что Захар успевает раздеться, за считанные секунды предстает передо мной обнаженным. Такой огромный. Угрожающий. Мускулы перекатываются под гладкой кожей, набухшие вены подчеркивают идеальный рельеф. Достаточно малейшего движения – мускулы натягиваются железными канатами.

Черт, он едва двигал рукой, а тут умудрился сорвать всю одежду, будто играючи? Дура, какая же я идиотка. Повелась на его трюк.

Захар обхватывает меня за ягодицы, прижимает вплотную к себе и проходится горящим взглядом по моему лицу, жадно впивается в каждую черту. Парень дышит настолько тяжело и шумно, что я перестаю слышать собственное дыхание, даже свой пульс больше не чувствую.

- Я не хочу! – восклицаю, отталкивая его, бешено извиваюсь в стальной хватке. – Не хочу так. Нет! Тебе что, совсем наплевать на мои слова?

Горячая ладонь врезается между моими бедрами. Это заставляет меня захлебнуться воплем и подскочить на месте, встать на носочки в напрасной попытке избежать развязного жеста.

Захар ничего не говорит, просто ухмыляется так порочно и грязно, что мне хочется провалиться сквозь землю. Я все же умудряюсь извернуться и вырваться из его рук, ускользнуть от дерзких прикосновений. Отшатываюсь, точно ошпаренная, но сама загоняю себя в ловушку, отступив назад, оказываюсь в душевой кабине.

- Не трогай меня, - бормочу. – Прошу, только не трогай.

Я затравленно оглядываюсь по сторонам. Нервный смех вырывается из горла. Капкан захлопывается. Но отсюда в любом случае нельзя убежать. Некуда деться.

Захар наступает. Шагает вперед, сокращая расстояние между нами до минимума. Напрочь выбивает кислород из легких.

Я забиваюсь в угол кабины и сползаю вниз, сжимаюсь в комок, подтягивая колени к груди, обнимаю свои ноги руками, мечтаю стать невидимкой. Лихорадочная дрожь сотрясает тело.

Я не хочу, чтобы Захар брал меня так. Тут. Сейчас. Все мое нутро встает на дыбы, яростно протестует. Я не готова.

Но ему безразличны мои чувства. Парень уверен, что желания достаточно. Его желания. А меня он всегда сумеет заставить. Найдет способ добиться отклика.

Дьявол, да, тело пылает в его руках. Но этого мало. Так ничтожно мало. И сейчас, сидя на полу душевой кабины, кажется, я не ощущаю ничего кроме адского холода. Обращаюсь в ледяную статую. Стоит дотронуться – разлечусь на тысячи осколков. Погибну на месте.

Я больше не умоляю его, не пытаюсь напомнить наш разговор. Смотрю вперед и отчаянно убеждаю себя в том, что мой взгляд заставит парня остановиться. Надо только постараться.

Правда Захар уже не смотрит на меня. Или смотрит, но как будто сквозь. Парень прищуривается и мрачнеет. Ослепительный свет фонаря, исходящий от его мобильного телефона, создает пугающий контраст белого и черного. В резком освещении все линии и черты проступают ярче, отчетливее.

Парень делает еще один шаг вперед.

Я никак не могу сбросить липкие путы оцепенения. Наблюдаю за неотвратимым приближением зверя, не в силах оказать достойное сопротивление. Противоречия раздирают на части.

Разум подсказывает, что безопаснее уступить и сдаться. Пусть хищник утолит свою жажду и оставит меня в покое. Но тело бунтует, отказывается принимать подобный расклад.

Я не буду послушной игрушкой. Не позволю ему сделать из себя безвольную куклу, которая рада каждому прикосновению и отзывается на ловкое движение пальцев. Правила должны измениться.

- Это я? – вдруг спрашивает Захар.

Обхватывает меня за руку и поднимает на ноги.

- Т-ты? – мои зубы постукивают. – В каком смысле?

Реально не понимаю суть его странного вопроса. А еще более необычно то, как парень притрагивается к моему предплечью, медленно поглаживает, пристально изучает кожу. Такое легкое движение, едва уловимое и все равно будоражащее.

- Я, - говорит утвердительно и как будто вообще не ко мне обращается.

Перехватываю пылающий взгляд, осознаю, что парень смотрит на мой синяк, довольно крупное чернильное пятно расползается посреди руки, именно эту отметину Захар сейчас поглаживает кончиками пальцев.

Против воли морщусь. Лишь теперь ощущаю болезненные всполохи в теле. Прежде была слишком взвинчена, чтобы прислушиваться к своим чувствам.

Парень отпускает меня, но продолжает внимательно рассматривать. Склоняет голову к плечу, проходится глазами от макушки до пят, и я тоже начинаю себя исследовать. Нервно поджимаю губы.

Так много синяков. Кровоподтеки. Ссадины. Засосы. Кое-что уже отчетливо проступило на бледной коже, кое-что только намечается.

Впечатление, будто меня насиловали всю ночь. А теперь мне совсем не нравится, что Захар нагло пялится на мое голое тело. Может, его это заводит? Возбуждает вид всех этих темных знаков на коже? Такие мысли заставляют поежиться и сложить руки на груди, хотя бы так попробовать закрыться.

Девчонки из моего двора гордились, если их парни оставляли им засосы на шее. Это считалось крутым. Доказательство страсти. Настолько сильно хочет, что не сдержал порыв и перешел черту. Пусть все видят, какие горячие отношения между ними.

Я этого не понимала. Разве подобные вещи не должны оставаться в тайне? Но может, я просто не испытывала ничего похожего, поэтому и не стремилась носить на теле памятные метки?

Растираю запястье, где виднеется след от укуса. Не тянет никому такое показывать. Лучше стереть. Надеюсь, быстро заживет и шрама не останется. Я надавливаю на кожу чересчур сильно, из раны проступает кровь. Отдергиваю руку. Смотрю, как крупная алая капля срывается вниз.

- Болит? – спрашивает Захар.

- Нет, - с трудом отдираю язык от нёба.

- А между ног?

- Ты что, гинеколог?

Вскидываюсь и гневно смотрю на него.

Боже, какой же он огромный. Или это я слишком маленькая? Рядом с ним еще и сжимаюсь, безотчетно пробую спрятаться.

- Со мной все нормально, но я не хочу, чтобы ты меня трогал, - продолжаю я.

- Почему? – раздается короткий, но хлесткий вопрос.

Его глаза горят, но я не замечаю там ни тени похоти. Ноздри парня трепещут и раздуваются, жадно втягивают мой аромат.

Я бы хотела вернуть Захару его же вопрос. Почему он так смотрит на меня? Почему всякий раз умудряется обезоружить одной фразой? Почему выбрал среди других девушек? Проклятье, слишком много всего, голова буквально разрывается.

- Ты сказала – «Не хочу так», - говорит парень. – Что это значит?

- Ну вот так, - передергиваю плечами. – Ты же со мной обращаешься как с куском мяса. Без чувств. Без эмоций. Схватил, прижал и взял на свой вкус. Грубо. Жестко. Как будто я просто твоя…

Шлюха.

Не могу произнести это слово. Но черт, может, так и есть? Я реально его шлюха. А как еще назвать наши отношения? Да, Захар далеко не романтик, ухаживаний от него ждать не стоит, только формат уже обозначился – грязный секс.

- А как надо? – спрашивает парень. – Покажи, как тебе нравится.

- Ты издеваешься? – заявляю, вспылив.

- Нет, - заключает серьезно.

Он и правда не смеется. Буравит меня тяжелым взглядом.

- Я не знаю, - бросаю глухо.

- Тогда я сам выясню.

Захар включает воду, берет мочалку и наливает на нее гель для душа. Наблюдаю за его движениями с подозрением, но реальный шок обрушивается на меня, когда парень подступает вплотную и начинает намыливать мое тело.

- Что ты делаешь? – срываюсь на шепот и закашливаюсь. – Прекрати!

- Больно?

Он застывает, не дотрагиваясь.

- Нет, но это не значит…

Всхлипываю и замолкаю. Мои «но» Захар не воспринимает, продолжает скользить по моему телу мочалкой. Нагло и уверенно. А еще – осторожно, обдавая щемящей нежностью, окружая заботой и лаской, словно шелковой тканью оплетает. Парень явно сдерживает силу и животные порывы.

Разгон у него бешеный. От отбитого психопата до нежного любовника. За секунду, по щелчку, тут и моргнуть не успеешь.

Захар отбрасывает мочалку и начинает растирать пену ладонями. Медленно оглаживает мои плечи, скользит вниз по рукам, потом перемещает пальцы на тяжело вздымающуюся грудь.

- Маленькая, - говорит он. – Трудно привыкнуть.

- Пусти, - шиплю я и дергаюсь, сбрасывая его руки со своего тела. – От того, что ты меня лапаешь, я не вырасту.

Парень усмехается и перехватывает мои запястья, склоняется и целует след от укуса, скользит языком по ранам от своих зубов.

Это кажется мне больным. Извращенным. Тянет врезать ему, ударить побольнее. Оттолкнуть, отпихнуть от себя. Но я опять оказываюсь в полном ступоре.

- Ты маленькая, - продолжает Захар, растирает пену по моей спине, скользит пальцами до ягодиц. – Нежная. Хрупкая. С тобой нельзя как с другими.

Лучше бы он молчал.

Другие. Сколько их было? Что он с ними вытворял?

- Я обычная, - заявляю, сглотнув. – Не хочу знать, какие мерзости ты вытворял с остальными девушками, но уверена, они этого не заслуживали. Тебе стоило бы проявить к ним больше уважения и подумать об их чувствах.

- Чего? – он насмешливо кривится. – Думать о шлюхах?

- Я уверена, они не были… такими до того, как попали в ваш проклятый университет. Здесь у девушек не остается выбора. Только искать покровителя. Ради защиты они соглашались на все. Но сами явно хотели нормальных отношений, а не кошмара.

- Я никого тут не защищал, - отрезает Захар. – До тебя. Ну а шлюхи у меня были и за пределами универа. Трах – отличная разрядка. А насчет правил «Клетки», каждый кто сюда поступает, знает, чем придется жертвовать.

- Какой же ты ублюдок, - выдыхаю сдавленно.

- С тобой тяжело, - ухмыляется он.

- Найди вариант попроще.

- Такой уже не хочется.

- Мы слишком разные, - тихо роняю я. – Ничего не выйдет. Мы совсем не понимаем друг друга. Люди из миров, которые не должны были пересечься.

Захар отпускает меня и впечатывает кулаки в стену по обе стороны от моей головы. Звук жуткий. Кажется, даже кафель пошел трещинами.

Я не понимаю, какая именно фраза взбесила парня. Ощущение, будто он жаждет меня прибить, размазать по запотевшим стенкам кабины.

Я боюсь смотреть в его глаза. Не могу себя заставить. Взгляд перемещается в сторону, к плечу. Отмечаю дикое сокращение мышц. Резкое, рваное. Судорога выкручивает мускулы. Понимаю, это то самое поврежденное плечо.

Я вижу, парню больно. И раньше, и сейчас особенно. Но он никогда об этом не скажет, не покажет, будто испытывает мучительные ощущения от травмы.

Эти громадные руки срывали с меня одежду, сдавливали тело до синяков. И они же меня ласкали. Пару секунд назад нежно растирали пену по чувствительной коже.

- Мы с тобой ближе, чем ты можешь представить, - чеканит Захар.

Я отворачиваюсь, подцепляю пальцами мочалку, хватаю тюбик с гелем для купания, выдавливаю щедрую порцию, подставляю под тугие струи воды на долю мгновения.

- Я помогу тебе принять душ, - говорю. – Но если ты опять начнешь приставать, то сразу уйду.

Захар отталкивается от стены и разводит руки в разные стороны, будто сдается в плен. На его губах играет усмешка.

Зря я этого гада жалею. Нет смысла ему помогать, сам справится.

Щеки горят. От смущения и от возмущения. Но я стараюсь справиться со всем побыстрее. Резво растираю парня мочалкой, пытаюсь не касаться его пылающей кожи, однако это практически невозможно. Пальцы соскальзывают.

- Признайся, - шепот Захара проносится обжигающей волной. – Тебе до одури нравится трогать меня.