Жажда

Глава 31

- Твоя сводная сестра пригласила меня на закрытую вечеринку, - говорю Захару, когда мы выходим из столовой и направляемся в сторону общежития.

Леднов прощается с нами сразу после ужина, поэтому мы остаемся наедине. На фоне последних событий я практически забываю о настойчивом предложении от Алисы, но скользнув рукой в карман, натыкаюсь на пропуск и воспоминания моментально обжигают сознание.

- Она дала тебе карту? – спрашивает парень.

- Да, вот, - киваю и протягиваю ему пластиковый прямоугольник.

Захар забирает пропуск и… я даже не представляла, что подобный предмет можно настолько легко разломать, буквально раскрошить в ладони.

- Я отказалась, но Алиса стояла на своем и прямо сообщила: если не приду туда, то меня притащат насильно.

- Забудь, - холодно бросает Захар и небрежным жестом стряхивает обломки в ближайшую мусорную урну. – Я ей сам все объясню.

- Что объяснишь?

- Маленькая ты для ее вечеринок.

Звучит обидно, хотя меньше всего мне хочется оказаться на том подозрительном мероприятии. Но черт, почему Захар считает, будто я маленькая? Неужели мои поступки кажутся ему настолько дурацкими?

- Ты всегда будешь маленькой для ее вечеринок, - усмехается он, и в зеленых глазах вспыхивает озорной блеск, эти насмешливые искры редко подсвечивают тяжелый взгляд парня, поэтому я против воли любуюсь ими.

Ох, Захар все время смотрит на меня и как будто читает мысли. Как это у него получается? Хотела бы и я читать этого парня так же легко.

- А что там происходит? – спрашиваю. – Что-то плохое? Неприличное?

- Тебе не понравится.

- Почему?

- Ты не для грязи.

Его ответ заставляет меня напрячься. Отворачиваюсь и хмуро сдвигаю брови. Конечно, я могу примерно вообразить те развлечения. Алкоголь, запрещенные препараты, связи на одну ночь. Так проходили «вписки», о которых рассказывали ребята постарше из моего двора. Здесь, на территории «Клетки» все могло быть гораздо круче. Опаснее. Страшнее. Ведь тут без закрытых вечеринок творились жуткие вещи.

- А ты там бывал? – вдруг выпаливаю вопрос, который волнует сильнее всего, и пристально смотрю на Захара.

Парень лишь выгибает бровь.

Ладно, на тусовщика он слабо похож и явно считает такие сходки бесполезной тратой времени. Парень живет тренировками, всю энергию отправляет на спортивные занятия.

Я ловлю себя на том, что хочу больше узнать про его семью, про родных людей, однако опасаюсь затрагивать личные темы.

- Спрашивай, - хрипло заявляет он.

- Откуда ты знаешь? – поражаюсь. – Стоит мне только о чем-то подумать, как ты сразу это озвучиваешь.

Опять молчит, только растягивает свои красивые губы в широкой ухмылке. Создается впечатление, будто ответ на вопрос очевиден и нет смысла ничего озвучивать.

Я для него открытая книга. А он для меня – минное поле.

Мы добираемся до комнаты, и когда дверь закрывается за спиной, Захар заключает меня в объятия и подхватывает на руки, отрывая от пола. Он сдергивает резинку, которая туго стягивает мои волосы, и зарывается лицом в распущенные пряди.

Я издаю изумленный возглас. Порыв парня напрочь сбивает с толку. Еще несколько секунд назад он был холоден и спокоен, а теперь обрушивается как сокрушительная стихия, выбивает почву из-под ног и закручивает в жарком водовороте эмоций.

Захар дышит тяжело и шумно. Его пальцы скользят по моей спине, движутся вдоль позвоночника. Вверх-вниз, будто играючи. В этих простых жестах таится такая дикая жажда, что у меня в горле пересыхает. Дрожь пробивает до озноба.

- Ты…

Я смотрю в его глаза и слова не идут, дыхание перехватывает, грудь невыносимо сдавливает и жжет. Мои ладони накрывают мощную шею парня. Он как будто из огня. Такой горячий. Слишком горячий. Как из языков пламени. И пусть сейчас обжигающие вспышки ласкают, жадно вылизывают мои руки, это все может перемениться в любой момент. Резко и навсегда. Или нет?

- Что ты делаешь? – шепчу я.

- Дурею.

Мои ноги раздвинуты, обернуты вокруг мускулистых бедер. Крупные ладони сминают мои ягодицы, крепко прижимают к до жути твердому, свитому из железных мышц, телу. Но гораздо интимнее ощущается то, как Захар вдруг прислоняется лбом к моему лбу.

- Мышка-малышка, - выдает он, шумно втягивает раскаленный воздух.

Потом парень соскальзывает чуть ниже и зажимает мою нижнюю губу между зубами, проводит по ней языком. А меня простреливает молния, электрический разряд пронзает насквозь, и под ребрами, будто расцветает цветок, разгораются огненные лепестки, будоражат, оголяя нервы.

- Я тоже по тебе скучала, - сглатываю. – Сахарок.

Его вены набухают и пульсируют, одержимо бьются прямо в мои ладони. Я не хочу отстраняться, не хочу отпускать мускулистую шею. Тянет прочувствовать бешеные толчки крови. Еще хотя бы секунду. Еще, еще.

- Я бы хотела сбежать отсюда, - шепчу. – Далеко. На край мира. Так, чтобы нас никто не нашел.

Замолкаю. Черт, что я сейчас несу? Внутри разливается тягучая горечь. «Нас»? А «мы» вообще есть?

- Отличный план, - говорит Захар. – Может, так и будет.

Он усаживает меня на стол, сметая учебники на пол, и трогает везде. Его ладони скользят по моим плечам, движутся вниз по рукам, обводят талию и опускаются на бедра. А дальше резко поднимаются выше по животу, накрывают горло, пальцы зарываются в спутанные пряди волос, запрокидывают мою голову назад.

Так остро. Глаза в глаза. Меня прошивают разряды тока.

- Я подставила тебя, - сглатываю. – С этим кулоном. Это из-за меня аннулировали результаты игры, отобрали все твои привилегии.

- Они давно искали повод, - Захар оскаливается. – Пусть радуются, пока могут.

- Ты что, - запинаюсь. – Ты вообще ничего не боишься?

Его взгляд холодеет, все искры, точно дымом заволакивает. Парень подается вперед и закрывает мой рот поцелуем. Тратить эту ночь на разговоры он явно не намерен.

Захар набрасывается на меня будто ураган, захлестывает и утягивает в бездну. Одно движение губ – мои мысли превращаются в пепел, а эмоции обостряются до предела. Горячие пальцы жадно скользят по телу, обжигают кожу даже через одежду. Парень не пытается задрать мою кофту или стянуть штаны, но в его порывистых движениях ощущается животный голод. Он словно сожрать меня хочет. Прямо тут. Живьем.

Я всхлипываю, вскрикиваю от дикого напора. Слабо, приглушенно, так, что едва ли кто-то различит звук и примет за протест.

Захар моментально прерывает поцелуй. Вглядывается в мои глаза и отодвигается, медленно проводит большим пальцем по распухшим губам, как будто проверяет, опасается, что повредил чувствительную кожу.

Он сдерживается. Очень сильно сдерживается. Он бы хотел иначе. Грубее. Жестче. Хотел бы сжать. Стиснуть до боли, до хруста костей.

Я улавливаю его бешеное желание кожей. И от осознания того, какую чудовищную силу ему приходится контролировать, мелкая дрожь охватывает каждую клетку. Я понимаю, что меня ведет. Этот бурлящий поток одурманивает. Заражает, увлекая в мир, которого я никогда раньше не знала.

Огромные кулаки впечатываются в стол по обе стороны от моих бедер. Должно стать страшно. Должно, наверное. А я не испытываю и тени ужаса. Внутри горит наивная уверенность: зверь опасен, но не причинит мне никакого вреда.

Я повинуюсь безотчетному порыву. Подаюсь вперед и сама дотрагиваюсь губами до его рта. Голову теряю от смелости, просто прислоняюсь и дрожу так, будто по телу пускают ток.

Я совсем не умею целоваться, не представляю, как надо действовать правильно. Провожу пальцами по мощной шее, словно пробую притянуть ближе. Помедлив, опять трогаю губы губами, сперва накрываю нижнюю, потом верхнюю. Касаюсь языком и почти сразу отшатываюсь. Ошпариваюсь.

Захар издает утробный рык, но это не кажется мне угрожающим. Наоборот, побуждает продолжать. Скоро я решаю, что он вообще не рычит, а урчит как довольный хищник.

Я углубляю поцелуй, но действую робко и нежно, осторожно ласкаю, исследую, пробуя на вкус. Парень ничего не делает, только дышит тяжело и шумно, рвано втягивает воздух.

- Плохо? – шепчу и отодвигаюсь, но ладони с его мощной шеи не убираю. – Тебе так не нравится?

Он накрывает мои губы и повторяет каждое мое движение, отражает как в зеркале. Ласково. Бережно. А потом срывается и зацеловывает, полностью выбивая кислород из легких. И снова изменяет ритм, погружает в чувственное безумие, дотрагивается гораздо нежнее, откровеннее, порочнее.

Разве поцелуй может быть таким? Сладким. Острым. Проходить по тонкой грани, обнажать до самой сути. Да, может, с этим парнем все и всегда именно так.

- Какая же ты…

Захар выдыхает фразу в мои разомкнутые губы.

- Какая? – бормочу глухо.

- С тобой не может не нравиться.

Мои пальцы срываются вниз. Вроде бы обычная фраза, а опаляет до ожогов, льется кипятком по венам, кровь сворачивает. Мои ладони прижимаются к широкой груди. Боже. Он тверже гранита. Каменный, но такой живой, сильный, будоражащий. Его мускулы налиты яростью и агрессией, а под моей мимолетной лаской как будто расслабляются.

- Повязки, - говорю взволнованно, ощутив контуры бинтов под плотной тканью футболки. – Тебе нужно срочно обработать раны. Пожалуйста, разреши помочь, осмотреть и…

- Мне нужно тебя.

- Как это?

- Как сейчас.

Его грешная ухмылка. Его хриплый голос. Жаркая близость, которой нереально противостоять. Пальцы движутся вверх по моим бедрам, оплетают ноги огненной паутиной, от колен до ягодиц проносится жгучая волна. Массивные ладони вдруг приземляются на поясницу, придвигают меня ближе, впечатывают в мускулистое тело.

Мое сердце бешено бьется под ребрами. Колотится, заставляя задыхаться и судорожно глотать воздух.

Всякий раз кажется, нельзя быть ближе, теснее. И всякий раз Захар умудряется доказать обратное.

Я жду, что парень двинется дальше. Сорвет одежду, начнет трогать и тискать везде, будет действовать, как привык. Покроет поцелуями-укусами, раздвинет мои ноги и резко ворвется внутрь. Вся сжимаюсь и напрягаюсь, но ничего такого не происходит. Он лишь утыкается лицом в мою макушку, обнимает крепче и подсаживает на это пьянящее ощущение.

Быть его. Быть рядом с ним. Верить, что между нами не просто секс. Не голый инстинкт. Нечто большее. Настоящее. То, ради чего стоит бороться.

Я спрашивала Захара про страх, а теперь сама содрогаюсь от ужаса. Оказывается, это и правда жутко – открыться, стать уязвимой, довериться до конца. А еще страшнее потерять все.

- Говори, - ровно бросает он.

- Что?

- Я чую твой напряг.

- Это глупо, но…

Замолкаю, не представляя, как выразить свои эмоции вслух.

Захар отстраняется, чтобы поймать мой взгляд в горящий капкан. Его глаза не оставляют шанса скрыть правду.

- Вдруг я моргну – и ты исчезнешь?

- Моргни, - просто заявляет он.

Я зажмуриваюсь, убираю руки от его груди. Парень тоже отпускает меня, но в сторону не отходит. Я не успеваю перевести дыхание, как его губы накрывают дрожащие ресницы. Опять и опять, заставляя трепетать сильнее и покрываться льдистыми мурашками от каждого прикосновения. Сдавленный стон рвется из горла, а под ребрами оживают и раскрываются стеклянные крылья.

- Долго моргать придется, - заключает Захар.

Падать больно. Разбиваться вдребезги – еще больнее. Только это ни капли не отрезвляет и не помогает избавиться от наваждения.

Я открываю глаза и сгораю в зеленом огне.

- А ты можешь отказаться от соревнований? – спрашиваю. – Можешь выйти из игры? Есть какой-нибудь способ? Скрытые правила? Хотя бы одна лазейка?

- Я возьму победу, - заявляет твердо. – Не дергайся.

- Арена – опасное место, - нервно поджимаю губы. – Я чувствую. Не понимаю, почему ее снова открывают. Если там произошло убийство, то это может повториться.

- Прошло девятнадцать лет.

- Не важно, - мотаю головой. – Преступника не нашли, а единственный свидетель не дал показания. Хотя не понимаю, как такое возможно. Почему полиция не заставила его открыть правду? И куда пропали другие свидетели? Это же случилось во время игры. Там должна была находиться толпа народа.

- Это случилось в период каникул, - ровно говорит Захар. – Погиб преподаватель, который на тот момент вообще не должен был находиться в «Клетке».

- Подожди. Выходит, дело не в играх?

- Кто-то открыл Арену в ту ночь и запустил механизмы без разрешения.

- Механизмы? – спрашиваю, похолодев.

Мне четко слышится скрежет металлических жерновов. Бурная фантазия рисует адские мясорубки.

- Полоса препятствий, - безразлично замечает Захар. – Вроде той, где мы тренируемся.

- Но гораздо сложнее и опаснее?

- Риск не критичный.

- Что там произошло? – сглатываю. – В этом университете абсолютно безумные порядки, но даже при таком раскладе Арену заперли на девятнадцать лет.

- Полиция подозревает, что убийц было несколько, хотя никаких доказательств не обнаружено. Нашелся только один свидетель, но он ничего не смог сказать.

- Не понимаю, - хмурюсь. – Его запугали? Разве он не хочет, чтобы виновных наказали? Неужели ему совсем наплевать?

- Ему год.

Голос Захара как будто дрогнул в этот момент. А может, я увлеклась и пропустила часть слов.

- Прости?

- Ему исполнился год в ту ночь, когда это произошло, - говорит Захар и его горящий взгляд леденеет. – Преподаватель оказался на Арене вместе со своим сыном.

Мое горло сдавливает. Я еще не вполне осознаю смысл коротких и отрывистых фраз, но темнота окружает меня, жуткая и давящая, она повсюду, обжигает тело холодом.

- Ребенок, - судорожно выдыхаю. – Там был ребенок?

- День его рождения стал днем смерти его отца.

Захар смотрит сквозь меня.

Странное ощущение. Он так спокоен, но я отлично понимаю, это лишь внешнее впечатление. Изнутри парня раздирает настоящая буря.

И все же я совсем не могу прочитать его чувства. Наталкиваюсь на громадную стену, на несокрушимую скалу.

- Пацана нашли рядом с телом, - продолжает Захар. – Он громко орал. Весь в крови, но без травм. На нем ни царапины не оказалось. Бьюсь об заклад, он видел все, но вряд ли понимал что к чему и уж точно не мог дать показания ментам.

- Господи…

Какие слова тут можно сказать?

Я зажимаю рот ладонью, рефлекторно стараюсь загнать истерику обратно, только слезы уже стекают по щекам. Ужас прошивает насквозь. Меня дико трясет.

Я вижу ребенка в луже крови. Он кричит, пытается позвать на помощь, хочет спасти своего папу. Это его первый день рождения. Ему ровно годик. Бедный малыш там совсем один.

- Не надо, - говорит Захар и накрывает мои плечи ладонями, своим спокойствием подавляет холодную дрожь, сковавшую тело. – Ему не нужна жалость.

- Дело не в жалости, - бормочу я. – Это ужасно. Я не знаю, каким чудовищам пришел на ум такой дьявольский план. «Ангелы»? Без них точно не обошлось.

- Мы найдем их. Я и Демид. Мы разберемся. И плевать, кто там окажется в итоге. Ангелы или демоны. Каждый свое получит. Все честно.

Демид. Так вот почему обычно холодный и собранный парень проявил столько чувств, когда услышал про открытие Арены. Как иначе, если будучи ребенком парень прошел через пекло?

Стоп. Его отец мэр столицы. Или он приходится ему отчимом?

Я решаю отложить вопросы на потом. Но голова кругом идет от раздирающих душу мыслей. Ребенок на Арене. Зачем? Ради шантажа? Ради очередного извращенного наказания? Отец бы сделал все, чтобы спасти сына. Ублюдки знали где надавить.

- Девочка моя, - шепчет Захар, губами собирая слезы с моих щек. – Малышка. Тише. Зря я тебе это выдал.

- Нет, не зря, - отрезаю, шумно втянув воздух, запрокидываю голову назад и давлюсь рыданиями. – Я бы все равно узнала, начала бы расспрашивать других… прости, но я не могу успокоиться. Боже. Ребенок. Какой урод это сделал? А если бы мальчика…

Обрываю мысль. Жуть какая. Нет, я не стану о таком рассуждать. Однако легче не становится, ведь через секунду я представляю свою младшую сестренку, которую нянчила, помогая маме. Огромным усилием воли подавляю животную панику.

- Я тебя защищаю, - чеканит Захар. – Запомни это. Всегда рядом. Даже если ты меня не видишь, я за твоей спиной.

Эта фраза как раскат грома. До боли знакомая, пусть и сказанная давно, совсем другим голосом.

«Даже если ты меня не видишь, я всегда буду за твоей спиной».

Так сказал мой сталкер после школьного бала, где мы танцевали вдвоем. Он не разрешил мне обернуться, не дал рассмотреть свое лицо. Парень исчез будто видение, заставляя сомневаться в том, что вообще был рядом.

- Захар, - вглядываюсь в зеленые глаза. – Мы встречались раньше? До этой чертовой Клетки? Мы знали друг друга?

- Я узнал тебя только здесь, - говорит он.

Это не ответ. Хочу возразить и потребовать уточнений, но его губы накрывают мои и сразу заставляют забыть про все разумные фразы.

Захар целует меня нежно. И яростно. Грубость и резкость будто шелком прикрыты. Трудно представить, что так вообще бывает. Парень жадно берет мой рот своим горячим языком и оплетает паутиной ласки, погружает в огненную ловушку.

Шаг за шагом. Я оказываюсь все ближе к бездне. Выгибаюсь под прикосновениями сильных рук, отдаюсь безумному порыву, отвечаю на каждое движение губ.

Еще, еще. Теснее. Крепче. Ближе. Хочется, чтобы между нами совсем не осталось никакого расстояния и мы стали единым целом.

Я сама прижимаюсь к железному телу и обжигаюсь о каменную твердость, но отшатнуться больше не могу.

- Вкусная ты, - шепчет парень. – Оторваться нельзя.

- П-почему?

- Сдохну.

Он опять зажимает мои губы между своими губами, как будто реально на вкус пробует, язык ведет, едва дотрагиваясь, а у меня глаза закатываются и пальцы поджимаются, по телу разливается такая дрожь, что даже страшно становится.

- Захар, - трепещу.

Ты тоже вкусный. Запретный. Опасный. На тебя нужно нанести наклейку про угрозу употребления. Ты же хуже сигарет. Хуже алкоголя. Хуже самой жуткой отравы. Ты невозможный.

Отпусти меня, пожалуйста. Нет, не смей. Сожми крепче.

Он отстраняется, и это ощущается до ужаса болезненно. Кожу саднит и печет от напряжения. Я вдруг осознаю, как физически нуждаюсь в его руках и губах. Из судорожно вздымающейся груди вырывается протестующий стон. Дыхание срывается.

- Нельзя, - отрывисто бросает Захар

- О чем ты?

- Нельзя так тебя брать.

От его слов становится холодно. Ворох вопросов проносится в затуманенном сознании. Забываю про всю жуть «Клетки».

- Объясни, – запинаюсь. – Мне будет больно? Ты хочешь сделать со мной что-то плохое?

- Я хочу тебя слишком сильно.

- Я не…

- А ты боишься.

- Нет! Неправда.

- Я тогда тебя напугал, - мрачно заявляет Захар. – Теперь ты зажимаешься и не можешь расслабиться.

- Я просто, - нервно кусаю губы. – Я не могу так сразу. Я не знаю, как правильно. Не умею. Я вообще все представляла совсем иначе.

Боже, о чем я говорю?

- Я помню, - кивает он. – Свидания. Разговоры. Ты искала дружка-педика, но девчонки таким типам мало интересны.

- Эмоционально открытые парни не обязательно геи.

- Ты сама в это веришь?

- Вполне нормально делиться переживаниями, обсуждать отношения и решать проблемы через беседу.

- Слова ни черта не значат, - усмехается Захар.

- Они помогают выразить чувства.

Парень лишь оскаливается в ответ, а потом отходит в сторону и направляется к шкафу, который стоит у окна.

- Не оборачивайся, - произносит он.

Я вздрагиваю и перевожу взгляд, невольно обнимаю себя руками, стараюсь избавиться от морозного ощущения под кожей.

«Не оборачивайся» - эхом отбивается в ушах.

Сталкер говорил точно такую же фразу. Вот второе совпадение по счету. И дело не только в словах, но и в тоне, в тембре голоса.

А голос другой. Абсолютно другой.

Хватит сходить с ума. Это просто совпадение. Случайность. Захар бы не стал разыгрывать спектакль и притворяться, будто видит меня впервые. Он всегда напролом прет.

Я накрутила себя, а надо рассуждать трезво.

Все началось два года назад, когда я пропустила автобус после спортивных занятий и возвращалась домой пешком. За мной увязалась компания агрессивных хулиганов. Страшно представить, что могло произойти, но вдруг раздался рев мотоцикла. А в следующую секунду на дорогу выехал незнакомец. Лицо байкера закрывал шлем, нельзя было ничего рассмотреть. Черная кожаная куртка, темная футболка и джинсы. Военные ботинки. Руки этого человека обтягивали перчатки.

Он разогнал тех парней за минуту. Сперва они насмехались и потешались над тем, что какой-то безумец решил выступить против компании из семи человеком, но потом их поведение изменилось. Хулиганы как будто узнали незнакомца и поспешили убраться подальше.

Я хотела поблагодарить его, но не успела. Мотоцикл пронесся мимо на бешеной скорости. Тогда я решила, что стала свидетельницей чужих разборок, постаралась забыть про неприятное столкновение.

Но потом… возникло такое странное чувство.

За мной словно наблюдали. Кто? Я понятия не имела. Оборачивалась, пыталась уловить хотя бы тень – и ничего. Я чувствовала пристальное внимание кожей, но доказательств своим подозрениям не находила.

Иногда я замечала поблизости парня в темной одежде. Массивный, угрожающий, он постоянно носил толстовку с капюшоном, прикрывал лицо. Стоило мне обернуться – этот незнакомец терялся в толпе или скрывался за ближайшей постройкой.

Прошло еще полгода, и я снова оказалась в опасности. А он меня спас. Или не он?

Мы с подругой пошли в бассейн, она хотела, чтобы я наконец научилась плавать, поскольку ничего не получалось, решила подтолкнуть меня на самую глубину, мол если под ногами не окажется опоры, я точно разберусь что к чему.

Я наглоталась воды и почти отключилась, когда сильные руки обвились вокруг тела и выдернули на поверхность, сжали в стальном захвате, не разрешая ускользнуть.

Я не видела его лица, не слышала голоса. Моргала часто-часто, но различала лишь смутные очертания. Высокий. Крупный. Кажется, брюнет.

Лишь только я в полной мере очнулась, его уже не оказалось рядом.

Я опять не сумела поблагодарить спасителя. Но был ли это тот самый байкер? Следил ли он за мной, надвинув капюшон толстовки на лицо?

Вопросы оставались без ответа. Лишь интуиция твердила – да. Это все один и тот же парень.

Сталкер. Преследователь. Я не чувствовала от него угрозы, ведь он как будто защищал меня, играл роль ангела-хранителя.

Наш единственный разговор состоялся, когда он стал моим спутником на весеннем балу. Год назад. Насмешка судьбы – я опять не сумела его рассмотреть. Надо мной зло подшутили: одноклассница подменила мои глазные капли на те, которые применяют офтальмологи для исследования глазного дна. Я постоянно сидела за учебниками, поэтому приходилось использовать средство для устранения сухости, иначе складывалось впечатление, будто под веками песок. В тот вечер я собралась на бал и по привычке использовала капли, не подозревая о подмене. Зрачки расширились, и я пришла в ужас от того, что ничего толком не вижу.

Отчетливо помню, как я опустилась на ступеньки возле подъезда и разрыдалась. В таком жутком состоянии я никуда не смогла бы пойти.

- Давай руку, - раздался голос парня рядом, низкий и надтреснутый, очень глубокий и проникающий под кожу. – Я проведу тебя на бал.

- Нет, лучше помоги дойти до квартиры, я никуда не хочу идти, особенно сейчас. И вообще у меня нет пары, а одна танцевать в таком состоянии я не смогу.

- У тебя есть пара, - его пальцы переплетаются с моими, обдавая ладонь жаром. – На этот вечер так точно.

- Кто ты?

- Ангел.

Мы танцевали вместе, а на следующий день девочки расспрашивали меня, с кем я пришла, где нашла такого красавца. Что я могла ответить, если даже не видела его? Когда действие капель прекратилось, парень не позволил мне обернуться.

- Даже если ты меня не видишь, я всегда буду за твоей спиной, - сказал он.

А потом исчез и больше мы не встречались. Я даже перестала чувствовать, что за мной кто-то наблюдает. В итоге решила – может, сама себе все придумала? Байкер и спасатель из бассейна вообще могли быть разными людьми, а тот парень, с которым я пошла на бал… ну обычный прохожий, которому стало жаль девчонку.

Только что-то внутри шептало – нет. Это все один и тот же человек. Твой сталкер. Твой защитник. Ангел, ограждающий от самых ужасных вещей.

- О чем ты задумалась? – спрашивает Захар, возвращая меня обратно в настоящее время.

О том, что у тебя есть мотоцикл. О том, что ты знал про мое неумение плавать. О том, что ты мог оказаться тем самым «Ангелом».

Но голос. Черт, совсем другой голос!

- Я бы хотела с тобой потанцевать.

- Сначала открой это.

Он протягивает мне небольшой футляр прямоугольной формы. Гладкий и прохладный. Наощупь – из пластика. От него исходит странная вибрация.

- Что здесь?

- Взгляни.

Я открываю коробку и вскрикиваю от удивления. Пораженно моргаю, отказываю верить собственным глазам. На меня веет холодом и ягодным ароматом.

- Это что? – бросаю взгляд на Захара, потом опять перевожу глаза вниз.

- Люди называют это «мороженное», - его невозмутимый тон заставляет меня смутиться и залиться краской.

Да, просто мороженое. Ничего необычного. Вот только я такой красоты никогда раньше не видела. Обертки нет, поэтому сразу ясно, что это не обычное эскимо на палочке. Тут показаны все цвета радуги. Похожего раньше не встречала. Ну если не считать картинки в Интернете. А еще в нашей столовой мороженое не подавали. Хватало других сладостей, но этой не было.

- Оно еще и в мини-холодильнике, – бормочу я и провожу пальцем по прохладным стенкам, теперь понимаю, откуда исходит легкое гудение и вибрация.

- Иначе бы испортилось.

- Где ты его достал?

- Заказал.

- Так просто? – с подозрением прищуриваюсь.

Он молчит, а я против воли улыбаюсь. Обычно студенты здесь пытаются раздобыть алкоголь или сигареты, а Захар занимается поиском десертов. Сначала те конфеты, которые он принес на крышу, теперь вот мороженое. Вспоминаю наше свидание и внутри становится тепло. Тогда все было гораздо проще. Я еще плохо знала скрытые правила «Клетки», дышала свободнее. Я была наивной и невинной.

Подхватываю мороженое за палочку и осторожно пробую языком. Безумно вкусно, аж зажмуриваюсь. Фруктовое. Я опять веду языком вдоль прохладной поверхности, прикрываю глаза от наслаждения. Конечно, сладкое вредно, только как отказаться?

- Ой, - вдруг понимаю, что не поделилась лакомством. – Попробуй. Иначе я сама все съем, и тебе ни капельки не достанется.

Захар ничего не отвечает, но глаза у него настолько сильно пылают, что под моими ребрами тоже начинает полыхать. Парень выглядит так, будто уже пробует. Только не мороженое, а меня.

От волнения рефлекторно провожу языком по десерту и сглатываю.

Взгляд Захара темнеет, и при этом я словно смотрю на раскаленные угли. Отвернуться не выходит. Залипаю на нем, приоткрыв рот.

- Ешь, - хрипло бросает парень.

- Ты не голоден?

Дурацкий вопрос. Ему просто не нравится сладкое. Он ведь говорил об этом, и я запомнила, но…

Он голоден. По-другому. Так, что мне не понять.

«Я хочу пить тебя» - в памяти вспыхивает его фраза, отбивается внутри огненными импульсами, заставляет содрогнуться от дикой смеси противоречивых эмоций.

Хочу пить тебя.

Почему это звучит так горячо? Так болезненно сладко? И вообще, что это за чувство такое? Мне понятна любовь и ненависть. Но как быть с жаждой?

- Я могу потом доесть, - говорю тихо.

- Не понравилось?

- Понравилось. Очень. Это самое лучшее мороженное, которое я пробовала, но уже поздно. Вредно есть много сладкого на ночь. И вообще, ты решишь, что я обжора.

Опять несу всякие глупости.

Я бы все это мороженое сейчас съела, только бы успокоиться. Перед экзаменами я всегда покупала пачку мятных леденцов. А с учетом стресса в новом университете мне требовался вагон с шоколадом.

Я обхватываю мороженое губами, быстро слизываю подтаявшую часть десерта, а после отправляю обратно в миниатюрный холодильник.

- Я не знала, что бывают такие маленькие морозилки…

Захар накрывает мой подбородок своим горячим ртом, и я не сразу понимаю, что он слизывает пару капель мороженного с моего лица.

- Я не думала, что ты любишь сладкое, - срываюсь на шепот.

- Не люблю, - ровно говорит парень.

И целует меня, создавая бешеный контраст, ведь мой рот успел заледенеть от холодного лакомства, а горячий язык теперь разжигает такое пламя, что нельзя уберечься.

Он отстраняется и ловко подхватывает футляр, который выпадает из моих онемевших пальцев, отставляет в сторону.

- Спасибо за подарок, - роняю я.

- Подарок? - усмехается Захар и выгибает бровь.

- Я про мороженое.

- Мелочь, - пожимает плечами. – Для настроения.

Парень вдруг вкладывает в мою ладонь маленькую квадратную коробочку, обитую кожей.

- Еще один сюрприз? – удивляюсь.

- Сама решай.

Я не тяну и сразу смотрю, что внутри. С десертом было проще. И восторга больше. А тут инстинкт срабатывает. Сразу напрягаюсь.

Кольцо. Серебряное. Тонкое, изящное. Ободок покрыт крупными прозрачными камнями. Эти стразы очень ярко сияют и в первую секунду ослепляют меня.

- Замена ошейника? – прочищаю горло. – В смысле – кулона. Я надену это кольцо и все вокруг поймут, что трогать меня опасно. Да?

- Это просто кольцо, - спокойно отвечает Захар. – Ты можешь вообще его не надевать, если не нравится. До игр тебе ничего не грозит, а там я верну свои привилегии обратно.

- Но тот парень в библиотеке…

- Забудь о нем.

Звучит как «он труп». И я не могу сказать, что хоть секунду сожалею о таком раскладе. Я точно была не первой, кого он решил выбрать как жертву своих омерзительных домогательств.

- Я не могу принять такой подарок, - отрицательно качаю головой. – Это слишком дорого.

- Я купил это на стипендию.

Захар отличник? В такое верится с трудом. Но в «Клетке» и правда прекрасная стипендия. Если мне повезет нормально закрыть семестр, я получу эти деньги и отправлю родителям. Будет как зарплата папы и мамы вместе взятые.

- Прости, - пытаюсь вернуть ему коробочку. – Все равно неудобно. Ты столько потратил…

- Сам заработал – сам вложил туда, куда решил, - чеканит он. – Где проблема?

- Я не могу подарить тебе что-то такое же ценное в ответ.

Парень буравит меня взглядом, от которого все тело начинает покалывать и прошивать колкими разрядами.

- Тебе нравится или нет? – спрашивает Захар.

- Разве это может не понравиться? – невольно улыбаюсь.

- Тогда примерь.

Искушение заглушает голос разума.

Я убеждаю себя, что делаю это только потому что не хочу расстраивать парня, ведь он старался и выбирал. Но вообще, мне безумно интересно, как драгоценность будет выглядеть на пальце. Как ощущается такая вещь? Мешает? Давит?

Я извлекаю кольцо из коробочки. На средний палец оно оказывается великовато, зато на указательном сидит отлично. Отвожу ладонь в сторону, двигаю кистью, наблюдая за искристыми переливами.

Ничего не мешает и не давит как с тем проклятым кулон. Гладкий ободок совсем не чувствуется, моментально теплеет и сливается с кожей. Выглядит волшебно.

Я никогда не видела такого яркого сияния.

Как правильно называются эти прозрачные камни? Знаю, что ими заменяют бриллианты. Фианиты? Цирконий? Я плохо разбираюсь в украшениях, ведь возможностей купить что-то подобное никогда не было.

Я поворачиваюсь и сталкиваюсь с мрачным взглядом Захара.

- Тебе надо вернуть кольцо в магазин, - говорю я.

- Там нет возврата.

- Ну как это? Везде есть…

Я пробую снять украшение, но парень накрывает мою ладонь своею, не позволяя двинуть пальцами.

- Там – нет.

- Ты сказал, я могу его не надевать, - хмурюсь. – А теперь принуждаешь носить силой?

- Сказал, - хмыкает. – Но тебе же нравится. И снимать не тянет. Можешь отдать мне, когда надоест. Куда спешить?

Хитрый прищур. Кривая ухмылка. Так выглядит змей-искуситель. Шансы устоять ничтожные. А потом он опять целует меня, заставляя забыть обо всех сомнениях.