Женюсь на первой встречной-поперечной

Шахтеры, динозавры и полуночные скитания

Ростислав

Просыпаюсь оттого, что меня обнимают.

— Лика… ты пришла… — сквозь сон бормочу. — Знал, что придешь…

Руки тяну и нащупываю вместо миниатюрной девочки крупный торс Лобанова. Сон как ветром сдувает. Отпрыгиваю от него, как от прокаженного. Еще чего! Парней обнимать во сне не хватало. Он похоже спит и видит какой-то сладкий сон. Аж подушка в слюнях, а на лице улыбка до ушей.

— Подвинься на свою половину, я тебе не подружка, чтобы руки распускать! — расталкиваю его. Он что-то мычит и отворачивается. С утра не поверит, что обниматься лез. Фу! Хоть снова в баню отмываться.

Сон не идет. Ворочаюсь, по сторонам смотрю. Да еще часы эти громкие. Тик-так, тик-так! Отмеряют мои акции, уплывающие из рук, вместе с секундами.

За окном темнотища. Сколько я проспал? Час? Два?

Кто там на новом месте должен сниться? Жених невесте? Так мне снился Джо. Как он, бедный, бегает и меня ищет… кошмар!

Нет, спать я точно не смогу. Встаю, беру из сумки Лобанова ноутбук. Надо объявления напечатать. Пароль подобрать легче легкого, только вот есть загвоздка: где я в этом колхозе распечатаю его?! Нигде. Захлопываю бесполезную железяку и швыряюсь в поисках бумаги. Кто-нибудь еще пишет руками? Есть такие динозавры?!

О, да неужели? Блокнот! Макс, ты меня спас. Рядом и карандаш валяется, прекрасно!

Пишу как можно понятнее: «Пропал Мопс. Вознаграждение. Звоните»

Коротко и ясно. Интересно, чем я смогу вознаградить нашедшего? Разве что программу написать бесплатно. Или мобильник отдать. Дорогой, ценный. Может, заинтересует. Но это потом, для начала пусть собаку найдут.

Беру телефон и, подсвечивая себе дорожку, выхожу на улицу. Буду на столбы клеить объявления. Хорошо, что скотч у бабы Люды на видном месте в сенях лежал, я его еще вечером приметил.

Неудобно фонарем светить и клеить. Но я же инженер, компьютерный гений! Ничего лучше не придумываю, как сделать себе из скотча «ободок» на голову, почти как шахтерский фонарь. А я как шахтер. Если меня в таком виде кто заметит… на всю жизнь запомнит. Майка эта с единорогом даже мне до колен, больше на платье смахивает, чем на пижаму. Ну и ладно, пусть. Главное, чтобы объявления было заметно.

Шарахаюсь от столба к столбу. Кстати, почему-то ни один не горит. Только в конце деревни мерцает еле-еле. Безобразие!

Скоро у меня заканчиваются бумажки. Но возвратиться домой мне не приходится: внезапно так скручивает живот, что первая мысль: бежать в кусты. Но я же не Джо, об траву не вытрешься, а объявления на вес золота... К счастью, дом Бабы Люды не так далеко. Вот только судя по тому, что баня у них в огороде, там же и туалет. Деревянный. Сельский. Атмосферный.

Да и Лика намекала, что удобства в городе остались. Пулей влетаю в «избушку», видавшую виды. Чертов суп гороховый. Не поверю, что бабушка так плохо готовит… это проделки стервы, жены моей будущей. Интересно, чего она мне в тарелку подсыпала? Месть за лягушек отравленных? Так это не я виноват, а в ресторане повар.

Сидеть мне тут до утра похоже…

Лика

— Дочка, просыпайся! Беду натворили, — причитает бабушка, хватая меня за плечо. — Ты только не волнуйся, беременным нельзя переживать…

От этих слов меня в дрожь бросает.

— Пожар?! Горим?! — вскакиваю.

— Ростика чуть не погубила… Соседка наша, Марфа Афанасьевна.

— Баб, ты чего? — трогаю ее лоб. Вроде с головой все нормально было, неужели возраст?.. За окном темнота, в такой час только спать.

— Людмила Васильевна, очнулся. — в комнату заходит Макс. Значит, они либо на пару с ума сошли, либо с Ростиславом что-то и правда приключилось. От последнего становится не по себе. Вскакиваю с постели и, натягивая халат, бегу на кухню.

— Миленький, прости, Бога ради… разве ж я знала, что ты зять?..

— Марфа Афанасьевна, что произошло? — влетаю, как угорелая. Рос лежит на диване, на голове у него почему-то лента для ловли мух намотана, а под глазом синяк.

— Лика, ты не волнуйся, тебе вредно, — начинает бабушкиной фразой. Я даже багровею от ее слов. Ну, надо! По деревне уже весточка разлетелась о моем интересном положении?! И что ж теперь, подушку подкладывать, чтобы не разочаровывать бабулек? Зла на них не хватает!

— Что случилось?! — повторяю вопрос. Но меня игнорируют.

— Лед есть у вас? — Макс озадаченно чешет подбородок.

— Вот. Приложи, — бабушка протягивает окорочка. Такой себе лед… специфический. Но у Роса нет выбора. Прикладывает то, что есть.

— Марфа, расскажи, как дело было.

— Дай переведу дух. — Дрожащими руками соседка капает себе валериану. Потом повторяет эти манипуляции с другим стаканом и протягивает его бабушке. Обе не чокаясь выпивают. За здоровье, наверное.

— Ох. Сильно болит?

— Терпимо, — бубнит Сафин.

— Что ж ты, милок, в темноте ходишь? По чужим огородам?

— Да не знал я, что ваш это! Не знал! Ночью все туалеты одинаковые.

Макс поднимает брови, а я, наоборот, хмурюсь.

— Лика! — говорит бабушка, — ты что, не сказала, что у нас в доме туалет есть?!

Сжимаю губы. Подумаешь? И что?

— Ладно, предположим. Но почему ты пошел к соседке? Чем тебе наша уличная «тайная комната» не по душе? — уточняю.

— Я же говорю: перепутал. Это ты виновата, супом испорченным накормила!

Бабушка бледнеет и почти бежит к плите. Не успеваю ее остановить, она зачерпывает ложку и морщится. А затем смотрит на меня так, что чувствую себя школьницей, которая двойку принесла домой.

— Ох, а котлеты? С ними что? — хватается за голову. — Ты чем гостей накормила, Гликерия?!

— Ну, пересолила малость, с кем не бывает? Беременных на соленое тянет, что тут странного? — прищуриваюсь, ожидая реакции Сафина. Лобанов в углу едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Он даже рот рукой прикрыл, наверное, еще немного и лопнет от напряжения.

— С супом ясно, но неужели так торопился, что не заметил, как через забор перепрыгнул? — не унимается бабушка. Ты откуда бежал?

— Дело так было, — наконец выдает Марфа Афанасьевна.

Сижу я перед окном. Сна нет, который день. Все думы в голову лезут. Да и страшно одной после рассказов Семеныча, что маньяк из психушки сбежал и в нашей деревне прячется. Вдруг чего? А я сплю… Вот и дежурю у окна.

И тут мужик в женском платье со странным предметом на голове появляется на дороге. И ходит он как-то странно: столбы обнимает. Ну, думаю, точно псих. За телефон хвать, а баланс на нуле… Неотложку не вызвать! К вам бежать среди ночи? Не откроете, спите… Ладно, решаю подождать. Авось со столбами поздоровается и мимо пройдет. А наутро обнаружится где-нибудь, да докторов вызовем.

— И что? Где твой сумасшедший? И при чем тут наш Ростик? — бабуля еще валерианы капает в стакан.

— Слушай.

Мужик этот странный всем столбам поклонился и дальше пошел. Я и обрадовалась. Обождала минут с десять и пошла проверить, заперта ли калитка. Чтобы уж наверняка никто не пожаловал. И тут…

— Что?! — хором спрашиваем мы с бабушкой. Лобанов слушать не может, бочком из комнаты и ржать. Да так, что даже здесь слышу, как похрюкивает.

— Что, что… Из туалета странные звуки, будто волки воют. Или приведение по мою душу пришло. Ну я хватаю грабли и вперед… чего ждать, лучше напасть первой.

В этот момент дверь скрипит и открывается. А там сумасшедший наш… в платье и с мухоловкой на голове. Ни дать ни взять чокнутый!

Он меня с граблями увидел и обратно в сортир. Да только так дверью хлопнул, что доска с крыши, на одном гвозде пятьдесят лет провисевшая, как оторвется! И ему на голову хряп! — в красках рассказывает соседка.

При этом ее «хряп» у меня аж мурашки по коже. Бедный Рос… досталось ему.

Бабушку отодвигаю и сажусь на диван, поглядывая на женишка.

— Сильно пострадал? — тихо спрашиваю.

— До свадьбы доживу. Наверное…

Улыбаюсь, хотя как-то не смешно.

— Давай, надо вот так прикладывать, — беру у него из рук окорочка мороженые и приставляю к затылку. Пальцами в волосы забираюсь, ощупываю. Шишка будет, видимо.

Бабушка Марфе кивает на дверь.

— Пошли, пускай вдвоем побудут.

Уходят, стараясь не шуметь. Мне сейчас его от чистого сердца хочется пожалеть, а не беспокоиться про то, что про меня подумают.

— Вот, так сразу легче стало, — мурлычет, когда я ему делаю легкий массаж, не касаясь ушиба. Не зря нам первую помощь преподавали.

— Сейчас таблетка подействует, вообще будет хорошо. Попробуй поспать.

— Без тебя не усну, — хитрит. — Останешься?

— Знаем мы вас, парней…

— Лик, я же самый больной в мире человек! Может быть, мне положена хотя бы ложечка варенья? — пытается подражать голосу Карлсона из мультфильма.

— Варенья хоть целую банку.

— А поцелуй? — вдруг хватает меня за шею и притягивает к себе. Сердце готово вырваться из груди, Сафин слишком близко. Смотрит в глаза, да так, что коленки подкашиваются. Но я не дам ему манипулировать собой. Знаю, что на самом деле ему нужно.

— Отпусти, — шепотом говорю. — Перестань, иначе банка с вареньем будет надета тебе на голову.

— Ладно, Лика… Еще первая попросишь… — надувается Рос. Мне и самой как-то обидно. На секунду даже хотела его поцеловать, вот дурочка!

— Думаю, ты почти здоров. Туалет по коридору направо, если что. Кстати, в суп, кроме соли, я ничего не добавляла, у Лобанова спроси. Он же не бегает, значит, все нормально.

— Хочется верить тебе, да что-то не получается…

— Как знаешь, — встаю. На глаза попадается лента от мух, которая была на голове Сафина. И вообще, в этой истории осталось много вопросов. — Я уйду сейчас, но сначала открой секрет: зачем ты клейкую ленту к башке приклеивал, и почему обнимал столбы? Лунатишь? Или с головой проблемы?

— Да нет! — хмыкает. — Не спалось. Объявления развешивал, про собаку. Откуда я знаю, в темноте не разобрать скотч или мухоловка. Клеится и ладно… А потом приспичило, ну и не признал ваш сортир. Пошел в соседский. Дальше ты знаешь.

— А что за вой Марфа Афанасьевна слышала? Тебе так плохо с супа было?

— Реальные пацаны, Лика, в туалете в телефон играют. Звук не отключил, вот и выли волки. Кто ж знал, что бабка с граблями под дверью будет сторожить? Я ее как увидел ночью в сорочке, снова чуть не обделался. А туалеты крепче надо строить. На нее бы упала доска и каюк. Так что, я ей жизнь, можно сказать, спас. На амбразуру кинулся. Мне теперь памятник при жизни нужно.

— Или посмертно… — добавляет Макс. — В вашей деревне нам не очень-то рады. Я завтра же свалю. А ты можешь и дальше ждать, пока тебе памятник поставят. Где-нибудь на местном погосте.

— Нет уж, от меня так просто не отделаешься, — подмигивает Рос. — Невеста моя хоть и строптивая, но так даже интереснее.

***

После такой ночи утро добрым не бывает. А уж если оно начинается с настойчивого звонка в дверь…

Но пока я натягиваю майку, чтобы узнать кого принесло, Ростислав выбегает и начинает громко басить:

— Здравствуйте! Какая чудесная новость! Вы не представляете, как я рад… дайте, я вас обниму! Меня, кстати, Ростислав зовут, а вас?

— Катя… я звонила, но у вас телефон не работает… — слышу тоненький голосок. Что еще за Катерина? Не было таких в нашей деревне…

Подхожу к окну и вижу: девушка, наряженная и накрашенная явно не для прогулки по сельской дороге, хлопает ресницами и строит глазки Ростику. Что-то она мне не нравится… вот совсем.

— Давай на ты?

— Конечно! Я в новом доме живу, они там. Такая парочка, загляденье… Теперь у нас с тобой щенки будут! — сюсюкает и глазки опускает. Знаем мы этих девушек: «святая простота». А у самой вон губищи ботоксом накачаны, а грудь по-любому силиконовая, того и гляди, из декольте вывалится. И чего она на него так смотрит?! И куда это он с ней идти собрался?!

Перевожу взгляд на Сафина. Он мою пижаму снял, полотенце на плечо повесил. Торс без майки, рельефный, красивый. Стоит, мышцами играет. Аполлон местного разлива…

— Так что, пойдем?

— Да, сейчас... Минутку подожди… майку надену.

Ну Сафин, я ему покажу, как с чужими девками ходить… завтра вся деревня будет на меня пальцем показывать: мол, привела жениха, а он сразу гулять. Прям как его Джо… Кстати, насчет собаки.

Додумать не успеваю, телефон начинает мигать входящим видеозвонком. Степан Семенович… Вспомнил про меня? Прикидываю: сегодня должна формироваться группа для работы с Арнольдом. Меня накрывает разочарованием и едва сдерживаюсь, чтобы не сбросить вызов. Но беру, нацепив улыбочку.

— Доброе утро, тренер.

— Привет, Лика. Куда ты запропастилась? — вижу, звонит из зала. Вздыхаю.

— У бабушки в деревне. По семейным обстоятельствам пришлось уехать.

— Как твое здоровье? После падения даже не написала мне! Все за тебя беспокоимся. Мы же почти семья… — выглядит и правда расстроенным, на заднем плане моя группа. Тренируются. Вижу Шилову, она улыбается и машет. Семья, ага.

Знал бы он, что за эти дни у меня в жизни столько всего приключилось. Но все равно, почему-то стыдно.

— Вы меня простите, некогда было… много всего произошло.

— А ты расскажи, — снова Шилова влезает. — Как там твой ухажер? Еще не сбежал?

— Алена! — одергивает тренер.

— Лучше вы расскажите, как дела? Какие новости.

— Хорошо, вот Арнольд про тебя спрашивал. Тоже волнуется.

— А мы с Ванечкой прошли в его команду, рада за нас? — снова лезет.

— Лик, когда вернешься? Нам подающие надежду нужны…

— Да разве она вернется, если ее шанс упущен? — Шилова провоцирует в открытую.

— По-твоему, это единственный шанс? — не выдерживаю. — Хотели знать, так ладно. Я замуж выхожу. Некогда мне тренировками заниматься. У меня любовь! Ну тебе-то Ален, это чувство не знакомо, когда еще так повезет? Чтобы сразу и за богатого? Если надо, он мне не то что экзамен, он мне горы купит, — щурюсь, ожидая реакции. Шилова бледнеет, думает, что ответить.

Степан Семенович брови поднимает:

— Замуж говоришь? Ну Лика, ну тихоня…

— Счастье любит тишину, — шиплю.

— Не верю! — смеется в ответ Алена. — Ни платья, ни жениха. Да и какой в деревне ЗАГС?

— Не веришь? Я тебе видеоотчет пришлю персональный.

«Подавись», — мысленно добавляю и отключаю звонок. Ну и гадина эта Шилова. И зачем они мне позвонили, только настроение испортили!

В голове быстро рождается план, но потенциального жениха уже и след простыл.