Женюсь на первой встречной-поперечной

Меня изменила любовь к тебе

На моих глазах растерянных коллег рассаживают по машинам с мигалками. Уводят и Макса. Но почему-то в душе нет особой радости от случившегося. Такое чувство, что я упустил что-то важное.

Быстро завершаю пресс-конференцию и выгоняю журналистов, прикрывшись тем, что люди в форме — очередной сюрприз. «Продолжение банкета» для своих и розыгрыш от Сафина вместо десерта. Мне сейчас не до смеха, а папарацци только и ждут новых сенсаций.

К счастью, гости быстро расходятся и мне удается улучить минутку, чтобы набрать номер адвоката.

— Что за чертовщина?

— Спокойно, Ростислав. Все под контролем.

Выхожу из офиса, когда на небе загораются звезды. Лика не берет трубку. На ее месте я поступил бы так же. Чувствую себя полным дерьмом, ведь она так помогла мне… а я? Занимался делами фирмы вместо того, чтобы сказать ей спасибо. Черт… ну почему я такой баран? За всей этой суетой не догадался пригласить ее на праздник. Оставил за дверью, ждать… как собачонку.

Покупаю цветы, хотя знаю, что это не сможет загладить мою вину.

Заглядываю в окна и не вижу света. Неужели, опять уехала?!

Дома пусто. Смотрю на Джо: похрапывает, не поведя ухом. Видимо, я виноват со всех сторон, если даже собака понимает, что я накосячил.

Спасительный звонок раздается спустя минут двадцать. Но я разочарованно замечаю на экране имя «Лена». Зачем она мне звонит в такое время?

— Алло?

— Рос. Привет. Прости, что влезаю, Лика просила не звонить… Но… В общем, ты приезжай за ней. Она тут. С Хатико. У вас проблемы, да?

— Лен, спасибо! Ты золото… Скоро буду.

Сбрасываю вызов, хватаю букет и коробку с кормами, заранее заготовленную, чтобы отвезти в подарок приюту. Как я не догадался? Ей ведь совсем некуда идти.

Нахожу девчонку на улице. Они с Белочкой сидят на траве, обнявшись, и о чем-то общаются, на своем, только им понятном языке.

Подхожу тихонько и сажусь рядом.

— Прости.

Лика поднимает глаза. Вижу, что они наполнены обидой.

— Знаешь, Рос… Похоже, что в твоей новой старой жизни никогда не будет места для таких дворняжек, как я.

— Почему ты так говоришь? — слова больно бьют ниже пояса. Хотя ее можно понять.

— Я видела интервью, — отрезает она.

— При чем тут интервью? — поднимаю брови, пытаясь вспомнить, что я сказал не так.

— «Девица из глухомани»? «Невеста — простушка из села»… и все в таком духе. Как гордо это звучит! Все про меня, правда?

— Ты знаешь, что я никогда так не считал…

— Но ни слова не сказал об этом! Не осадил журналиста, который смешал твою жену с грязью. И после этого ты будешь говорить, что любишь меня? Ты же сам сказал, что наш брак фиктивный! — Лика отворачивается. А меня сжимает изнутри. Эти слова, глупого и бестактного журналиста… да я даже их не услышал!

— Я найду его и заставлю извиниться.

— Это всего лишь слова. Ты красиво говоришь. Вот только все не о том.

Она поднимается с травы и тянет Белочку за собой, чтобы скрыться в павильоне. А я так и остаюсь сидеть под звездами, сжимая букет. Так и не подаренный ей.

На телефон приходит сообщение от Тани. Такое впечатление, что она следит за мной, четко знает, что произошло.

«Лике понравилось интервью? То ли еще будет… Я не оставлю твою подставу просто так».

Следом прилетает ссылка на видеоролик обо мне. Точнее, на нарезку из моих ответов, сложенных в мерзкую речь богатого мажора, которого интересует только собственная персона и деньги. Откуда там взялись слова про наш фиктивный брак и даже упоминание про спор с Веней?!

— Лика! Это все вранье! — бегу за ней. — Не ведись на провокации, прошу.

— Я не знаю, чему верить, — сжимает губы. — Давай сделаем паузу. Мне нужно все обдумать.

— Нет, — хватаю ее за руку и притягиваю к себе. Я не позволю нашей семье развалиться из-за этого, — показываю ей сообщение Тани. — Она завидует. Бесится. Я обманул ее, и она будет мстить.

Лика с недоверием перечитывает сообщение. Затем смотрит на меня.

— Это правда! Ролик специально смонтировали так, чтобы мне насолить, — сейчас я рад, что у меня есть хоть какое-то доказательство, что видео — проделки Татьяны. — И я миллион раз готов сказать тебе, что люблю. Хочешь, я сейчас же откажусь от должности, которую мне предлагают? Или пожертвую все деньги на благотворительность? Мне ничего не надо, только чтобы рядом была ты. Все, что я делаю — для тебя. Хотел вернуть бизнес — для тебя. Чтобы ты жила как королева, чтобы наши дети ни в чем не нуждались. Если уйдешь, исчезнет смысл. Мне незачем будет продолжать. Я не вынесу... Ты — единственное, что у меня есть!

Выслушав мою эмоциональную речь, Лика вздыхает и отдает мне телефон. А потом первая протягивает руки, чтобы обняться. В этот момент я настолько счастлив, что словами не передать. Кажется, у меня за секунду выросли крылья. И я готов вознести эту идеальную, умную и самую любимую на свете девушку до небес и даже выше. Положить к ее ногам все, что у меня есть и еще будет. Все для нее одной.

— Я люблю тебя, солнышко. Поедем домой? — вдыхаю запах волос, целую. Она прикрывает глаза, крепко прижимается, позволяет ласкать. Надеюсь, верит мне.

— Мне нужно кое-что сказать, пока мы здесь, — Лика опускает глаза, немного отстранившись.

— Что? — сердце падает в пятки.

— Я нужна не только тебе…

— Как это понимать?!

— Белочка. Не ест и не встает, когда меня нет. Ей очень плохо, — виновато кивает на собачонку, мирно лежащую у наших ног. Вернее, положив голову на кроссовок Лики.

— Блинский, Лика! Ты специально, да? Знаешь, что я уже надумал?!

— Что? — пугается.

— Что у тебя кто-то есть… Или что ты беременна.

— А что, это разве плохая новость? — на этот раз хмурится она.

— Да, конечно! То есть, нет… То есть плохо, если у тебя есть кто-то кроме, но не ребенок… Тьфу! Я совсем запутался! — трясу головой. — Ты беременна?!

Лика не отвечает. Около нас откуда-то появляется Лена.

— Так что, вы ее забираете? — улыбается. А я хочу ее расстрелять, за то, что вмешалась в важный разговор.

— Хочешь забрать собаку? — поворачиваю голову к жене.

— Да… — она все так же виновато смотрит.

— Значит, берем. Полагаю, они с Джо найдут общий собачий язык.

— Она стерилизована, так что проблем не будет, — хлопает в ладоши.

— Прекрасно, — стараюсь быстрее отделаться от Лены. — Ну что, девочки. Бегом в машину.

Лика молчит. А когда поворачиваюсь, вижу, что они с Белкой сопят на заднем сидении. Решаю не будить до дома. А потом осторожно беру на руки жену и несу в нашу норку. Она, конечно, маловата для двух собак и семьи, которая рано или поздно станет больше... Ну ничего, есть стимул, есть деньги, есть идеи.

Собака радостно виляет хвостом, обнюхивая новый дом. Он ей по душе, гораздо больше, чем клетка в приюте. Джо оценивающе смотрит на нее и зевает, а потом, немного подумав, приносит из комнаты свой любимый мячик и предлагает ей поиграть. Смотрю на это с открытым ртом, поражаясь уму собак. Людям бы у них поучиться…

Оставляю их знакомиться и несу малышку в спальню. Целую и накрываю пледом. На мгновение представляю, какой она могла бы стать мамой и меня обволакивает приятное тепло. Глупо было так реагировать. Теперь она решит, что я не готов к детям. А ведь я всегда мечтал о большой семье.

Ложусь рядом, обнимаю ее, чтобы чувствовала себя защищенной. Сегодня мне дали надежду узнать о своем прошлом… А впереди у нас самое счастливое будущее из всех возможных. Уверен, у нас все получится.

***

— Мне нужно в отделение на допрос. Поедешь со мной? — решаю разбудить Лику, чтобы знала, что секретов у меня нет.

— Останусь, ладно? — сладко потягивается и обвивает мою шею.

— Черт. Может, ну его? — эта девушка заставляет кровь кипеть от желания близости. Прикидываю, что есть еще время.

— А что? Имеются предложения получше? — игриво поднимает бровь.

— Давай займемся… детьми. Не меньше трех раз, — ныряю к ней под одеяло, и мы ненадолго забываем обо всем, лаская друг друга.

В отделении неприятно. Хочется быстрее сбежать, вернуться к жене и забыть все, как страшный сон. К счастью, мой адвокат приехал следом за мной и здорово помогает мне в общении с полицейскими.

— Ну что ж, Ростислав Романович, можете быть свободны. Если у вас есть какие-то вопросы…

— То я задам их вам сам, — за меня отвечает юрист. Благодарю судьбу, что мне попался именно он. Ответственный, умный и справедливый! В общем, я доволен как слон.

— Спасибо, Денис.

— Поблагодаришь позже, когда все будет закончено.

— Их отпустят?

— Да.

— Отлично.

— Мне обязательно являться в суд?

— В этом нет особой необходимости. Если только захочешь плюнуть ему в лицо, — смеется. — Но за это можно нарваться на штраф.

— Тогда пошел копить яд. Просто плеваться неинтересно.

— А, Рос… Насчет Татьяны… Дожимаем ее? К тому же это видео…

— Думаю, с ней нужно поговорить. Она определенным образом жертва.

— Это точно. Всегда лучше сначала попробовать решить мирным путем, — соглашается адвокат. Мы жмем руки и расходимся. Дома меня ждет любимая и два хвоста. И у меня есть для них сюрприз.

Лика что-то готовит, чувствую по божественному аромату, доносящемуся из кухни. Вспоминаю то, как она кормила нас с Лобановым пережаренными и слишком солеными котлетами и сдерживаю смешок. А ведь я тогда и вправду решил, что эти две дамы совершенно ничего не смыслят в кулинарии… Вот балбес!

— Привет, — улыбается.

— Привет, — чмокаю ее в макушку.

— Ну как все прошло?

— Хорошо.

— Ну и?.. Видел Макса? — осторожно спрашивает, боясь задеть щекотливый вопрос.

— Да.

— Дал против него показания?

— Нет.

Повисает пауза, а потом Лика отбрасывает фартук и прыгает мне на шею, маленькая моя обезьянка. Так люблю ее, что сам не верю своему счастью.

— Сафин, ты у меня герой, — целует.

— Знаю, — гордо поднимаю нос. Хочу хотя бы минутку насладиться ее восхищением, а уже потом рассказать о том, что выяснил.

— Ну давай, обед готов, открывай шампанское и рассказывай все, — хозяюшка расставляет бокалы, и передо мной появляется красивая тарелка с безумно аппетитным стейком.

— Уверена, что не училась на шефа? — подозрительно смотрю на мясо идеальной прожарки.

— Нет, — смеется. — Это просто кусок говядины.

— Скажи это владельцу ресторана, куда я часто захаживал на ужин. Тем поварам такое и не снилось.

— Ты меня слишком хвалишь. Дело в посуде и технике. Здесь же все есть! — обводит взглядом небольшую кухню, съемной квартиры. Она и рядом не стояла с моей прошлой, видимо, там бы Лика получила настоящий экстаз… даже пленочка с духовки не снята. Я ничем не пользовался.

Но мы туда не вернемся.

— Не в посуде, а в руках, — делаю ей очередной комплемент, пока она нахваливает гриль и супермасло с розмарином и морской солью. Интересно, что скажет Лика, когда узнает… А вдруг ей не понравится мое предложение?

— Все хорошо? — она замечает, что я ушел в себя.

— Да, конечно. А ты уверена, что тебе можно шампанское?

— Ну… вроде бы да, — пожимает плечами.

— Тогда за наше счастливое будущее, — касаюсь ее бокала.

— Рос… А каким ты его видишь? — становится серьезной.

— Какое бы оно ни было, главное рядом с тобой, —пока не говорю ей все, что так хочется сказать. Сначала решим все прошлые вопросы. А потом я покажу ей наше будущее.

Лика ничего не говорит, пригубив шампанское, принимается с аппетитом жевать свою порцию стейка.

Когда я прошу добавки, она не выдерживает и напоминает о том, что я обещал рассказать о деле. Да мне и самому не терпится.

— Это Андрей во всем виноват, да? — спрашивает, теребя салфетку.

— Андрей — звено в цепочке продуманной махинации. Замешаны все, но в основном больше все-таки жертвы, чем виновные.

— А Веня? Он все затеял?

— Слушай.

«Март Корпорейшн» — молодая и динамичная компания всегда привлекала к себе внимание инвесторов, прессы и, чего греха таить, конкурентов. Информационные компании редко идут в открытую борьбу, в основном действуют исподтишка, выведывая новые разработки, опережая, подкидывая вредоносные и шпионские программы. Но иногда мы стараемся дружить и собираться в коллаборации, чтобы совместными усилиями создать что-то новое и полезное, выгодное для обоих сторон. Но так, конечно, действуют только те, кто хочет работать чисто. Но и среди «чистых» компаний заводятся перебежчики, которые любят сидеть на нескольких стульях. Почему они это делают? Кто-то из-за денег, кто-то из-за личных убеждений... Ну вот Максим Лобанов, к примеру, из-за любви к работе. Как бы парадоксально это ни звучало. Он одержим кодингом, и как только где-то маячила интересная работа, не мог смотреть, как другие решают задачи, пока он делает что-то скучное.

Началось с малого, Макс написал левак для одной из компаний наших конкурентов. Безобидную программку, от нее никому не стало хуже.

— Ты знал?

— Знал. Максим всегда и все мне рассказывал.

— И как отреагировал?

— Удивился. Но не принял близко к сердцу, уверенный в том, что Лобанов любит нашу фирму. Мы вместе начинали, и он не променял бы «Март» ни на что другое. А его «подработку» я расценивал как фриланс. До тех пор, пока он не принес мне на стол бумаги, вернее, предложение на миллиарды евро. Нужно было написать обеспечение, которое будет узнавать о новейших разработках компании. Не безобидный маленький шпион, а такой электронный «червь»-предатель.

— Ворующий ваши разработки?

— Не только. Вернее, в договоре было написано, что наша компания будет исключением. Нам бы сулило это вечную славу и почет, лучших клиентов и передовые разработки со всех компании. В итоге несколько крупных фирм слилось бы в одну, и мы превратились бы в монополию, управляющую миром.

— Макс отказался?

— Сначала он загорелся идеей самой программы. Будто бы не понимал последствий. Его интересовала только техническая часть, а дальше… дальше не знаю. В общем, я отговорил его. Убедил не соваться.

— Он послушался?

— Судя по тому, что программа готова, не факт.

Лика хлопает глазами, наверное, не верит.

— Но это ведь не он?..

— Расследование до конца не окончено. Но я видел кусок этого кода. И стиль написания, если говорить о таком понятии, непохож на Макса.

— Ох… как сложно.

— Точно.

— Но как это относится к тому, что он тебя подставил?

— Макс не подставлял меня. Подставили его.

— Не понимаю.

— Когда мы с тобой сидели у костра в лесу, Лобанов получил анонимный звонок. Ему сказали, что в курсе всех его теневых разработок и знают о том, над чем он работает сейчас. Прислали доказательства и доступно объяснили, на какой срок тянет его любовь к программированию. А главное, что источником информации сделали меня. Пригрозили расправой и напугали.

— Ты подставил Макса?!

— Ага. Спал и видел, как подсунуть свинью лучшему другу.

— Он поверил?

— Сначала нет. Но когда ему дали послушать запись моего голоса, где я рассказываю о нем такие факты, от которых кровь стынет в жилах… у него не осталось выбора.

— А что, у него настолько большая связь с криминалом?

— Конечно, нет! Но когда умело давят на психику, подтверждая грамотно подделанными уликами… Такой вот добрый и наивный ботаник Лобанов быстро становится грушей для битья.

— Его били?!

— Нет, надеюсь. Это фигурально, — успокаиваю Лику.

— И что же случилось потом?

— Дальше ему рассказали о моих планах отправить Веню на покой, отобрав его акции, посадить Лобанова и воспользоваться программой, чтобы завоевать рынок.

— Класс. А тебя спросить он не подумал?

— А ты бы пошла спрашивать прямо? Особенно когда тебе не дают время подумать? Встреча с Саудитами была очень кстати, они провернули все быстро. Без меня.

— Не знаю, что бы я делала… Но точно не держала бы в себе. Рассказала бы тому, кому доверяю… бабушке.

— И он также поступил.

— У него есть бабуля?

— Нет. У нас есть общий дед, которому можно доверять. Вениамин Петрович.

Лобанов все ему рассказал. И Веня начал думать, как выбраться из этой ситуации с меньшими потерями. Учитывая, что они не знали, насколько я в этом замешан, и насколько сильное желание у организатора меня устранить… Веня решил использовать ситуацию со спором. Вывести меня из игры.

— Он боялся за тебя?

— Да. Не хотел верить, что я причастен к этому. А тогда, была бы у меня хотя бы малейшая возможность и средства, я начал бы воевать.

— Двинулся бы на велосипеде против танка.

— Именно. Меня устранили. Чтобы я не портил им возможность во всем разобраться своими эксцентричными выходками и не гнал волну. От внимания прессы все бы стало только хуже. Да, и между нами говоря, есть у меня предположение, что Веня хотел меня перевоспитать. Ну и проверить, можно ли доверить мне управление фирмы, когда его не будет.

— Хм.

— Ну за это я ему даже благодарен. Хотя меня перевоспитал вовсе не он.

— А что? Отсутствие денег?

— Нет. Меня изменила любовь к тебе.