Женюсь на первой встречной-поперечной

Бюро займов

Удивительно, но внутри совершенно не так, как можно себе представить. Никакой жуткой грязи и запаха. Все чисто, аккуратно и… все равно грустно. Потому что повсюду вольеры с собаками разных пород, размеров и окрасов. При виде нас кто-то приветливо машет хвостом, другие начинают рычать, не признавая чужаков, громко лаять и скакать по своей клетке.

— Тише, тише! — Усмиряет Лена. — Вы не бойтесь, это они так радуются. Им скучно, ищут развлечений, показывают себя во всей красе. Знают, что иногда, если повезет, так можно обрести новый дом и любящих хозяев.

— Они постоянно на замке? Целыми днями? — сердце сжимается. Уже не так страшно, как жаль животных, от которых отказались.

— Нет, мы выгуливаем их, конечно. Но есть те, кто никак не освоится. С такими сложнее, — вздыхает.

— Может, их лучше отпустить? — почему-то озвучиваю странную мысль, которая приходит в голову.

— Лик, животные же здесь в тепле и сытые… Куда их отпустить? В город? Они же погибнут.

— Да, работает отлов собак. Многих травят, а те что выживают вынуждены питаться на помойках.

При этих словах Рос становится каким-то другим. Наверное, вспоминает то, как сам был в похожей ситуации. Брошенный мальчик. На мои глаза наворачиваются слезы, беру его за руку.

— Можно их как-нибудь развеселить? Чтобы не тосковали так сильно? — тихо спрашиваю. Глупо, наверное, предлагать веселить собак… Но я не могу иначе сформулировать мысль.

— У нас сейчас как раз поздняя прогулка перед сном по расписанию, — признается Лена, — а моя помощница ушла домой: простудилась. Мне, конечно, одной с такой оравой не справится… но вы ведь боитесь собак. — Девушка смотрит на меня с надеждой. И еще бесчисленное множество четвероногих не сводят с меня своих печальных глаз. И конечно, Рос. Он, наверное, обожает животных.

— Хорошо. Давайте попробуем. Если меня не укусят.

— Правда? Поможете мне? — Лена искренне рада. — Дам вам самых спокойных.

— Я буду тебя защищать, — улыбается Рос. — Никто не посмеет. Да и они добрые. Посмотри сама, как оживились при слове гулять.

— Если хотите, надену намордники.

— Есть опасные среди них?

— Нет. Только с виду. Могут порычать, оскалиться, но не укусят. Мы воспитываем их для семей.

— Неужели все такие добрые и послушные? — удивляюсь.

— Бывают и проблемные. С особенно сложной судьбой. Мы прикладываем большие усилия, но иногда собака настолько забита, что ничем не помочь. Как ни старайся.

— И что тогда? — с волнением спрашиваю.

— Тех, кто не приживается, приходится усыплять.

Вздрагиваю от этой фразы.

— Но это редкий случай, — спешит добавить Лена. — Так что все не так плохо.

— Сам факт того, что есть добрые люди и приюты типа вашего — уже хорошо, — тепло улыбается Ростик. — Ну давай рассказывай, как с ними гулять?

Лена по очереди открывает клетки, объясняя нам правила поведения и технику безопасности. Не столько для нас, сколько для собак.

— У них разные темпераменты, как у людей. Я возьму самых резвых, а вам дам тихих. Но нужно все время быть начеку. Если сорвется с поводка, может убежать и не вернуться, — она ловко наряжает питомцев в одинаковые ошейники и цепляет на шлейку. Специальную, длинную. Для выгула.

Собаки действительно ведут себя по-разному. Но здесь уже нет грусти. Среди нас царит атмосфера всеобщего оживления и веселья, когда маленькие хвостики радостно виляют от предвкушения прогулки. Несколько собак порываются подбежать ко мне, чтобы обнюхать, но Лена твердой рукой сдерживает их. Я еще побаиваюсь. Но уже не впадаю в панику при виде четвероногого. Что очень обнадеживает.

— Я возьму этих. Пусть Лика пока просто пойдет рядом.

— Согласна, — кивает Лена.

— Потом, если захочешь, возьмешь поводок. Хорошо?

— Да…

Мы почти готовы. Только несколько клеток все еще остаются не открытыми.

— А что с ними? Почему этих не берем? — спрашиваю, оглядывая вольеры. Собака в одном из них особенно привлекает мое внимание. Не поддаваясь всеобщему настроению предвкушения прогулки, она просто лежит, не поднимая головы. Нет, собака не спит. Она смотрит на нас. Смотрит устало, грустно. Без тени надежды на то, что люди пришли за ней.

Лена вздыхает и молчит.

— Что-то не так с ней? — показываю на белую дворняжку с самыми печальными на свете глазами.

— Это особый случай.

— Дикая? Бросается на людей? — удивляюсь.

— Нет… Она почти не встает.

— Болеет? — не унимаюсь.

— Проверяли. Со здоровьем все хорошо.

— А в чем же проблема? — спрашивает Рос.

— Мы зовем ее Хатико. У этой малышки умер хозяин. Она долгое время была одна. А потом соседи нашли ее, истощенную, и привели к нам в приют. Мы как могли выхаживали, лечили. Казалось, что она пришла в форму. Даже нашли ей новую семью. Но люди попались недобросовестные. Они не уделяли внимание бедному животному, которое тосковало. В конце концов, она сорвалась и убежала. И нам не сообщили. Представляете? Пропала собака и все! Так вот, соседи вновь привели ее к нам. Оказалось, что Хатико вернулась к своему дому, легла у порога и лежала там, ожидая хозяина.

— Какая преданность… и какая безответсвенность. Даже не знаю, чему больше удивляться!

— И теперь мы выводим ее отдельно от других. Она гуляет только один раз в день, неохотно. С людьми почти не контактирует. Но самое ужасное, что ее пытались пристроить в другую семью… и, знаете? Все повторилось. Бедняжка снова сбежала. Первый раз хозяин смог ее поймать, и на второй, третий, и на четвертый... А потом ему надоело. Надоело ездить к тому старому дому. И вот Хати снова у нас. Этот раз дался ей особенно тяжело.

— Можно мне к ней подойти? Она не укусит?

— Можно, если хочешь. Эта собака полностью безразлична к людям. Да и вообще ко всему, — Лена цепляет шлейки к перилам и открывает вольер, прихватив с собой лакомство. — Вот, возьми. Предложи ей. Возможно, получится наладить контакт.

Несмело беру кусок сосиски и на дрожащих ногах захожу в клетку с тигром. Во всяком случае именно такие ощущения внутри меня.

— Что делать? — оборачиваюсь.

— Подойди к ней, протяни руку. Главное, не бойся.

Следую совету. Собака поднимает глаза. Но они все так же ничего не выражают, кроме глубокой тоски.

— Эй, привет! — тихонько говорю, опускаясь рядом. Присаживаюсь на корточки. Почему-то мой страх уходит, и появляется уверенность, что это беззащитное существо не тронет. Она сама меня боится. — Хочешь сосиску?

Хати едва заметно шевелит черным блестящим носом, улавливая запах. Подношу ладонь к ее морде, демонстрирую угощение и… она отворачивается, громко вздыхая.

— Вот так. За такую сосиску наши подопечные душу бы продали, а ей не нужно, — грустно усмехается Лена.

— Белочка, пойдем гулять? — тихонько говорю ей, чтобы никто не слышал. И собака вдруг оживает. Она поднимает голову и смотрит на меня. — Белочка? Тебе нравится это имя? — Собака начинает вилять хвостом. — Гулять? Белочка! Гулять!

Она приподнимается и встает около меня. Поднимает голову и смотрит, оценивает. Понимает, что я не ее хозяин. И удивляется. Во всяком случае так могу трактовать ее странный взгляд и поведение.

— Удивительно… — только и говорит Лена. — Белочка?

Но малышка не отходит от меня ни на шаг.

— Дайте мне шлейку.

Этот вечер я запомню надолго. Произошло столько всего удивительного, что можно начать верить в чудеса. И вот я уже иду с белым четвероногим созданием, к которому пару дней назад даже на пушечный выстрел бы не подошла. Лена что-то говорит Ростику, они держатся поодаль, наблюдая за нами. А я наслаждаюсь тем, что смогла найти подход к сложной собаке и побороть свою фобию. Вот только хорошее настроение меняется, уступая новому страху. Меня беспокоит, что будет дальше. Как Белочка снова останется одна. Но я боюсь сказать об этом. Буквально на днях мы с Ростом лишились крыши над головой и забрать собаку нам просто некуда. Да и вообще, не думаю, что ему понравится моя глупая идея. Поэтому когда время прогулки кончается, я отвожу Белочку в вольер и стараюсь не смотреть ей в глаза. Потому что вижу в них собачьи слезы.

— Пойдем, пожалуйста, быстрее домой, — прошу Ростислава.

— Да, конечно. Устала?

Не отвечаю. Киваю и поспешно прощаясь с Леной выбегаю на улицу.

— Лика, что случилось? — Ростислав не понимает моего настроения. — Тебя обидело то, что я общался с Леной? Мало внимания тебе уделял?

— Все хорошо. Много эмоций.

— Прости. Мне казалось, что тебе там нравится.

— Да. Спасибо, что помог посмотреть на собак другими глазами. Если бы не ты, я пошла бы сразу в кошачью часть помещения.

— До кошек так и не дошли. Если хочешь, съездим снова.

— Думаю, не стоит, — слишком быстро говорю отворачиваясь. Эту собаку и так много раз обманывали, давая надежду. Нового предательства она не переживет.

Ростислав

Мы отлично провели время. Лика выглядела такой счастливой. Она все больше и больше удивляет меня своей открытостью и добротой. Но все резко ухудшилось после прогулки. Мою жену как подменили. Она закрылась в себе, перестала разговаривать и загрустила. Неужели Лика приревновала? Мне стоило быть с ней рядом, а не таскать целую свору собак. Но мне казалось, что ей нравится… И Хатико, то есть Белка… Такое странное доверие с первого взгляда. Может быть, дело в ней?

И как разобрать этих женщин?!

— Лика, что случилось? Тебя обидело то, что я общался с Леной? Мало внимания тебе уделял?

— Все хорошо. Много эмоций, — сухо говорит, не смотря в глаза. Обманывает.

— Прости. Мне казалось, что тебе там нравится.

— Да. Спасибо, что помог посмотреть на собак другими глазами. Если бы не ты, я пошла бы сразу в кошачью часть помещения.

Расстроилась, что мы не посмотрели на котиков?! Тогда зачем убежала так быстро?!

— До кошек так и не дошли. Если хочешь, съездим снова.

— Думаю, не стоит, — Лика совсем уходит в себя и молчит всю дорогу до дома. А я гоняю тяжелые мысли о том, что сделал не так.

Конечно, ни о какой романтики в продолжение вечера и речи не заходит. Лика надолго запирается в ванной и выходит какая-то другая. С красными глазами?

— Эй, ты чего? — пугаюсь. И тут до меня доходит: — Неужели аллергия на шерсть?! И ты молчала все это время! Вот я дурак...

Она смотрит на меня удивленно, трет нос и соглашается.

— Именно так. Пойду, прилягу. Доброй ночи.

Между нами витает странное напряжение. Но я решаю не лезть к ней с вопросами. Может быть, и правда перегуляла, и надышалась аллергенами. Утром станет лучше, пусть отдохнет. Девушка так торопится убежать от меня, что забывает телефон на кухне. Хочу отнести ей, но вижу новое входящее сообщение, выведеное на экран:

«Доброй ночи, солнышко. Не грусти. Просто нужно подождать, перетерпеть. Пройдет. Про деньги не заботься. Обнимаю, Слава».

Несколько раз перечитываю это сообщение и в груди противно ноет. Хочется сейчас же выяснить, что еще за Слава и по какому праву называет Лику «солнышком». Но обстоятельства и то, что происходит со мной в последнее время, диктуют иной план действий. Возможно, Лика и вовсе подставная. Что если она в сговоре с Максом и ее участие во всем этом нужно выяснить. А пока буду наблюдать. Не хочется вновь обжечься.

Эх, Лика… а я тебе доверял.

Лика

Утро начинается с неприятных новостей. Мне звонят из больницы и ставят перед фактом, что Славу нужно оперировать в ближайшее время. Иными словами, на сбор денег есть чуть больше суток.

В противном случае операцию будут делать за счет бюджета и то, как она пройдет одному Всевышнему известно.

Сажусь на диван и гипнотизирую вазу на столе. Будто бы от этого в ней может появиться пачка денег.

Но ничего не происходит.

Решаю позвонить Ростику, но он не берет трубку. Когда я уже отчаиваюсь, присылает странное сообщение, которое окончательно отбивает желание что-либо ему рассказывать.

«Прости, говорить не могу. Мне придется поработать. К ужину не жди».

«Не хочешь рассказать подробности?»

«Я сейчас занят».

Решаю больше не писать. Он ушел рано, даже не разбудил. У него свои дела, в которые меня посвящать не собирается. Значит, есть только один выход. И как бы мне ни хотелось, но ради здоровья Славы, придется пойти на этот шаг.

Выбираю место в самом дальнем углу кафе. Не хочу, чтобы меня кто-нибудь увидел. Особенно в такой компании.

— Привет.

— Привет… не ожидал, если честно.

— Я тоже не ожидала.

— Судя по всему, вопрос жизни и смерти? — расплывается в улыбке.

— Да. Иначе бы… — начинаю, но прерывает:

— Давай к сути, у меня мало времени.

— Мне нужны деньги.

— Ну… Они всем нужны.

— Много и срочно.

— Я не банк. И не бюро займов.

— Слушай, это действительно вопрос жизни человека. Моего друга. Ему нужна срочная операция. Вот. Нам не хватает, — сбивчиво объясняю, что произошло в горах, называю страшный диагноз и показываю заоблачную по моим меркам цифру.

Но у него должны быть такие деньги, я уверена.

— Ух. Немало. Сочувствую твоему другу.

— Мне больше негде взять их так скоро. Все что могла я собрала, но этого мало.

— Здесь действительно большая сумма, Лика.

— Понимаю. Я верну, — складываю руки в позе молящегося.

— Каким образом? Ограбишь банк?

— Не знаю, — опускаю глаза. — Отработаю. Можешь ставить условия.

— Он тебе очень дорог, раз ты идешь на такой шаг… А муж твой в курсе?

— Это тебя не касается.

— А если я попрошу тебя встречаться со мной в уплату долга?

От этих слов становится так гадко, что приходится больно прикусить губу, чтобы не разреветься.

— Ладно, не парься. Этого был всего лишь вопрос.

— Тогда мой ответ нет. Я не буду встречаться с тобой даже за все деньги этого мира. Мое тело не продается.

— Хорошо. Спасибо за честность. Деньги будут на твоем счету завтра с утра.

— Что хочешь взамен?

— Я подумаю.

— Ты понимаешь, что можешь просить все, кроме…

— Да. Я не дурак.

— Хорошо. И… спасибо. Это очень важно для меня.

— Почему ты не просишь помощи у Ростислава?

— Это мое личное дело.

Встаю, чтобы уйти. Но в последний момент все-таки останавливаюсь и спрашиваю:

— Почему ты так поступил?

— Это мое личное дело, — зеркалит он.

Кафе покидаю в смешанных чувствах. Мне стыдно перед Ростиком, но когда на кону жизнь и здоровье друга… Ждать нельзя. Он, конечно, поймет почему я так поступила. У него доброе сердце. А если я ошибаюсь, то нам с ним не по пути.

Весь вечер я надеюсь, что он придет. Понимаю, что ждать нечего, но все равно вздрагиваю от звука шагов в подъезде. Уговариваю себя, что расскажу ему, как только смогу. Тем более эти деньги… я же не для себя их попросила.

Когда тоска становится невыносимой, решаю чем-нибудь заняться и нахожу номер телефона приюта для собак. Недолго раздумываю и звоню Лене.

— О, Лика! Здравствуй, — голос кажется мне напряженным.

— Как дела?

— Нормально… А у тебя?

— Тоже… просто решила спросить…

— Про Хатико?

— Да.

— Она скучает. Может быть, ты сможешь приезжать хотя бы раз в неделю?..

— Я… не знаю.

— Подумай.

Мы молчим, но после она продолжает:

— Некоторые люди, из тех, что не могут взять домой собаку или кошку, приезжают навещать питомцев в приют. Гуляют, играют, привозят подарки. Знаешь, ей правда нужна твоя компания. Может быть, еще не все потеряно и удастся ее спасти…

Вздыхаю в трубку. Лена воспринимает мое настроение как сожаление.

— Ладно, мне идти нужно. Пора кормить стаю. Удачи тебе. И Ростику привет. Приезжайте вместе, — слышу, как она улыбается. Наверное, он ей понравился… Стоит ли ревновать? Или пора учиться доверять тому, кто небезразличен?

Но как, если в голову лезут разные мысли, а сомнения одолевают настолько, что всю ночь не получается заснуть?..

Рос не приходит и утром. Меня начинает беспокоить мигрень. Не знаю, куда себя деть и решаю поехать к Славе в больницу. Может быть, к тому времени придут деньги, и я смогу его обрадовать. Хотя бы кому-то из нас станет лучше.

Меня встречает знакомая медсестра. Расплывается в улыбке.

— Твой молодой человек как раз про тебя все утро говорит, — подмигивает. Я даже вздрагиваю, но потом вспоминаю, что пришлось соврать. Да и Слава при ней мне в любви признался. Так что теперь мы с ним на всю больницу пара… Это не к добру. Впрочем, сейчас важно другое. Мне надо его спасать. Синдром «Чипа и Дейла» активирован.

— Привет! — захожу в палату и скромно сажусь на край койки. Слава видит меня и расплывается в такой счастливой улыбке, будто бы его посетила какая-то звезда, не меньше, чем королева Англии.

— Привет, Лика! Я так рад! Ты даже не представляешь! Правильно я говорил, что ты — моя удача. Если бы не твоя забота… Лика… Столько всего хочу сказать, — его голос дрожит, а я смотрю на него непонимающими глазами.

— Тише, не волнуйся, Слав. Мне приятно видеть тебя в таком приподнятом настрое.

— Да я самый счастливый человек на свете! И все благодаря тебе.

Трогаю его лоб. Вроде бы не бредит. Прохладный, жара нет.

— Не преувеличивай. Мне, конечно, лестно…

— Лик, ты не понимаешь! Сегодня утром благотворительный фонд мне на операцию перечислил деньги. Мои проблемы решены! Представляешь?!

Делаю удивленное лицо. Хотя если честно, то я на самом деле шокирована. Почему Макс придумал действовать так сложно? Чтобы не компрометировать меня перед Ростиком? Не похоже на то, что он решил геройствовать после подлости… Или грехи замаливает таким образом?

— Ты что? Не рада? — меняется в лице Слава.

— Очень рада! Есть же хорошие люди на земле… — в глазах начинает щипать. Хочу позвонить Лобанову, но оставлять друга сейчас будет слишком подозрительно. Не хочу, чтобы он догадался.

— Врач сказал, что к операции все готово. Знаешь, мне было так страшно… Но сейчас я уверен: мне помогает Ангел-Хранитель… И ты. Я буду ходить! Обещаю. Сделаю все, чтобы стать нормальным.

Накрываю его руку своей.

— Ты и так нормальный. А то, что будешь ходить — это обязательно! Все пройдет замечательно, главное — настрой. Ты сильный молодой человек. Еще вся жизнь впереди.

— Лик, если все хорошо пройдет… если стану здоровым человеком… ну не инвалидом… у меня есть надежда, что ты… что мы… Прости, зря я это все…

— Слав, ты думаешь не о том. Вот видишь, я сейчас здесь. Рядом. Никуда не делась.

— Спасибо тебе. За все.

— Так, голубки! Еще успеете пообщаться, — в палату заходит медсестра с капельницей. — Пациенту покой нужен. Иди домой. Завтра после операции позвоним.

— Раз выгоняете, я пойду. Не бойся, Слав. Ладно?

— Хорошо. До встречи, Лика, — прикрывает глаза. На его лице появился румянец и это обнадеживает.

Дожидаюсь врача, и он меня вселяет в меня надежду. Теперь дело за малым. Чтобы все прошло так, как должно. И тогда Слава сможет жить полноценной жизнью.

Выхожу на улицу и набираю номер Лобанова. Он отвечает почти сразу.

— Привет, красавица.

— Спасибо, Макс.

— За что?

— За деньги.

— А что они уже пришли?

— Ну...

— Я только что перевел, не может быть, чтобы так быстро пришло... Все утро не было ни минуты свободной. Вот только сейчас добрался до банка. Ты как баба Ванга или в меня вмонтирован датчик слежения? — хмыкает.

— Не понимаю тогда…

— Ну вот в течение часа, двух проверь счет. Должны появиться.

— Хм.

— Лик, чего молчишь?

— Спасибо… — обдумываю. Сказать ему про то, что на операцию уже собраны деньги? Нет… вдруг там какая-то ошибка? Быстро сбрасываю звонок и возвращаюсь в клинику.

— Никаких ошибок. Не волнуйтесь, перевод был четко на имя Вячеслава. Так что можете выдохнуть, — врач смотрит на меня сквозь очки.

— Да… Ну ладно. Действительно, чудо какое-то…

— Вы так молоды и уже не верите в чудеса?

— Трудно сказать. Но очевидно, что за каждым чудом стоит волшебник.

— Знаете, волшебство на то и волшебство, чтобы просто принимать его не анализируя. А вам бы отдохнуть. Поезжайте домой и ложитесь спать. От кругов под глазами ни один волшебник не избавит.

Пожимаю плечами. Наверное, он прав. Этой ночью я не сомкнула глаз и теперь выгляжу как зомби.

Но все-таки странное пожертвование не выходит из головы. Кто еще мог узнать о Славе? Даже бабушка и та не в курсе… кстати, о ней. Вспоминаю про звонок, который пришлось сбросить. Примерно час назад. Надо перезвонить, пока не надумала себе чего-то плохого.

— Здравствуй, Гликерия, — берет трубку и сердце пропускает удар. Полным именем она называла меня всего пару раз, и всегда за этим следовал такой большой разнос… что сейчас, даже находясь на огромном расстоянии, я чувствую ее флюиды. Бабушка разочарована, расстроена или сердита. А вывести ее из себя очень, очень сложно. Мамочки, вдруг что-то произошло…