Женюсь на первой встречной-поперечной

Положительный герой

Ростик. Накануне

Лика спит. А я снова открываю компьютер. Профессиональное любопытство берет верх. Кроме того, уже придумал в голове кусок кода, пока бродили по улицам. Как говорит один из моих преподавателей: хороший программист кодит всегда, даже во сне. Так вот и я пишу постоянно, даже когда под рукой нет клавиатуры.

Сначала собираюсь отказаться от этой работы, вирусы — противозаконный программный продукт. С таким не связываюсь. Но есть в этом во всем кое-что такое, что меня цепляет. Дамочка неспроста выбрала меня. И мне очень хочется узнать почему.

Но, кроме символов и знаков, в голове вертится чертово сообщение. И я не был бы компьютерным гением, если бы оставил все как есть. Доверяй только себе — мой девиз на остаток дней. А еще проверяй… даже тех, кого любишь. Это грустно, но такова жизнь. И сейчас руки сами лезут в базу данных. Узнаю факты о владельце телефонного номера по имени Вячеслав Львов.

Это, конечно, не взлом ФБР, но кое-что интересное нахожу.

Альпинист, значит… Не повезло. В больнице весь переломанный лежит, семью потерял… И мне почти жаль его, если бы не ревность...

Делаю пометки. С утра узнаю подробнее, что за парнишка. И какое он имеет отношение к Лике.

— Рада видеть! Знала, что ты не сможешь отказаться, — щебечет Татьяна. Так ее, оказывается, зовут. И работает эта Танечка в компании, конкурирующей с моей бывшей фирмой. Конечно, кто еще мог заказать вирус? Только конкуренты.

— У меня есть ряд условий, — заявляю с порога.

— Готова выслушать.

— Деньги вперед, оплата адвоката тоже вперед. И еще… Программа специфическая. Если ты думаешь, что код удастся протестировать, то это невозможно. Он будет написан строго под время и место. А затем самоуничтожится. Я не хочу рисковать.

— Ок. Главное — результат.

— Где и когда он должен заработать?

— Не уверена, что хочу посвящать тебя в детали.

— Тебе придется.

— Только тогда, когда увижу, что ты настроен решительно, и не станешь меня подставлять.

— У меня свои счеты с компанией. Так что… можешь мне верить.

Татьяна плавно встает из-за стола руководителя и лукаво улыбаясь подходит ко мне, а затем касается воротничка рубашки. Она, конечно, эффектная женщина, но у меня с недавних пор реакция только на Лику. И в этом моя большая проблема. Я слишком к ней привязался. А у нее оказывается Славик есть.

— Красивые у тебя глаза, Сафин… — выдыхает мне в губы Татьяна. — Честные. Хочу тебе верить… Очень хочу.

Стою столбом. Она специально надела блузку с вырезом, чтобы меня соблазнить? Стараюсь смотреть в глаза, хотя мог бы сейчас, как раньше, воспользоваться тем, что красивая девушка сама мне в руки отдается. Да еще и приплатить за это готова. Но я же не мальчик по вызову. И пока на пальце кольцо… Хоть и фиктивное.

— Что-то ты напряженный, Ростик… Может, в СПА сходим, после работы? А?

— Мне программу писать надо. Время не ждет, — выдерживаю ее взгляд. Она хмыкает. Женское самолюбие задето. — В другой раз.

— И то верно. Первым делом, первым делом самолеты… Ну а девушки, а девушки… потом, — растягивает мотив и отпускает мой воротничок. Делает вид, что поправляет на мне рубашку. — Иди, Ростик. Твори. Но долго не засиживайся… стручок отсохнет совсем, если его не поливать.

Справедливо подмечено. Но предпочитаю все-таки головой думать, а не стручком. Иначе программа бы писалась гораздо дольше.

Пытаюсь не вспоминать про Лику, а она делает попытку мне позвонить. Но я не могу разговаривать с ней сейчас. Сорвусь.

Ближе к обеду решаю позвонить в больницу и окончательно убедиться в своих догадках. И то, что мне по секрету докладывает медсестра, когда я представляюсь представителем благотворительного фонда, вбивает последний гвоздь в гроб моего доверия Лике.

— В отделении все знают… Трагическая история… такой молодой и красивый парень. А девушка к нему постоянно ходит. Он ведь любит ее, а двигаться не может. Какая тут жизнь?

— Грустно.

— А вы с какой целью интересуетесь? — вдруг спохватывается. — Нам ведь нельзя…

— Знаю, знаю. Но мы должны проверить перед тем, как помогать. Сами понимаете.

Медсестра оказывается доверчивой и говорливой. И по ее словам Лика целыми днями у его постели плачет. Значит, любовь у них. Вот как… И денег ей надо целую гору, чтобы парня на ноги поставить. Причем не когда-нибудь, а завтра. Операция экстренная, дорогая.

В голове поселяется навязчивая мысль: замуж она за меня вышла, потому что любит Славика. Зацепилась за шанс, думала, что с деньгами помогу. А я остался у разбитого корыта, и взять с меня нечего… Вот она и плакала тогда. А я дурак решил, что у нее на собак аллергия. И вообще, думал, что она в меня влюбляется… и сам влюбился. Нам бы с ней поговорить. Но что это изменит? Раз уж она скрывает факт наличия Славы, значит, не будет со мной искренней. Да и что могу с нее требовать? Наш брак изначально был фиктивным. Сам виноват.

Но на душе больно. Ладно я глупец, а Лика… воспользовалась ситуацией. Но бабушка у Лики? Она-то почему молчала?

Эта мысль не дает мне покоя. Понимаю, что писать ничего не смогу, пока не выясню. День проходит, а сделанного почти нет. И тут меня посещает мысль, как провернуть дела так, чтобы всем было хорошо. Ну кроме меня, конечно. Я же положительный герой. Современный рыцарь, пусть и печального образа.

***

— Людмила Васильевна? — снимаю трубку. Бабушка Лики мне звонит довольно редко. Значит, что-то произошло.

— Ростик, миленький. У меня сердце не на месте. У вас с Ликой все хорошо?

Молчу. Не знаю, что сказать.

— Она трубку не берет…

— Я не звонил. На работе.

— Вы поссорились? Она ведь не говорит ничего… Грустная какая-то в последнее время.

— Людмила Васильевна, можно вопрос?

— Да, конечно… — охает.

— Вы знаете Славу Львова?

— Припоминаю… друг у Лики был давний. Вроде даже ухаживал за ней. А что с ним?

— Он в больнице, двигаться не может. А внучка ваша к нему ходит. Любовь у них.

— Как в больнице? Что с ним?! — в голосе столько волнения, что чувствую, что зря я это начал. Но деваться некуда, уже сболтнул лишнего. Рассказываю ей трагическую историю про горы, про то, как Лика деньги собирала на операцию тайком.

— А мне ничего не сказала.

— И со мной молчала, — бабушка вздыхает. — Скрытная она. Не понять…

— Ясно же… любит она его.

— Но она же с тобой... И у вас ребенок будет, — обмирает. — Или… Неужели?!

— Да…

— Ты знал, что ребенок не твой и женился?! — пугается.

— Людмила Васильевна, про беременность вам соврал, — тихо признаюсь. Я самый гадкий человек на земле. Знал бы чем обернется моя глупая фраза тогда... Ну не думал, что так привяжусь к Лике и ее бабушке. А теперь… Выкладываю все и снова извиняюсь.

Мне жаль, что этот разговор происходит по телефону. Чувствую себя злодеем. Но лучше я ей все объясню сейчас.

— Такими вещами не шутят, Ростислав. Я думала вы порядочный человек, — вдруг голос меняется, переходит на вы, отчего мне еще хуже. От бабушки даже через телефон веет холодом. Меня обволакивает чувством одиночества. Но деваться некуда. Нужно отпустить Лику. Пусть будет счастлива. Она ведь этого так хотела… что даже пошла к моему врагу, чтобы взять денег на лечение Славы. Тайком от меня.

— Простите, Людмила Васильевна. Мне жаль, что не оправдал ваших ожиданий. Надеюсь, Лика будет счастлива со Славой и маленький подарок для них загладит мою вину. А вам спасибо за Джо. Заеду за ним в ближайшее время, как только с работой улажу.

На том конце слышу всхлипы. Женские слезы для меня всегда были самым сильным оружием, поэтому слушать их невозможно. Поспешно извиняюсь в очередной раз и отключаю телефон. Теперь, когда все решено, можно посвятить все силы работе. И я пишу код, не отходя от компьютера. Только Татьяна постоянно заглядывает, поинтересоваться, как дела. Она странно довольная, после того как слила мне информацию про тайную встречу Лики и Макса. Думала, что делает мне одолжение. А я и сам не рад от этого… лучше бы мне не знать.

Сколько ни оттягивай, но этот разговор должен случиться. Поэтому я захлопываю ноутбук и собираюсь к Лике, надеясь застать в квартире. Ее мобильный отключен, да это и к лучшему. Расставаться нужно не по телефону.

Лика

Трясущимися руками едва получается удержать трубку около уха.

— Бабуль… Что случилось?

— Нетелефонный разговор. Садишься на первую электричку и едешь домой, там и обсудим.

— Ты меня пугаешь. С тобой все хорошо?

— Со мной?! Все нормально! — строго говорит. — А вот тебя ремнем бы, да боюсь поздно уже. Раньше надо было, а жалела! И что? Получаю на старости лет… — слышу, начинает реветь.

— Баб… ты не плачь. Это из-за того, что я скрывала от тебя про Славу? Ну, прости… Не хотела тебя волновать. Но ему уже лучше, нам денег послали на операцию… Теперь все хорошо.

— Дело не только в Славе. Ростик… Рассказал мне обо всем. А я-то поверила… любовь у вас… а ты… а он… — Пауза. Плачет. — Додумались, свадьбу фиктивную! Ради чего? Ради денег?! И про Славку смолчала! Конечно, что с бабушкой советоваться? Одна коза да куры… Что с нее взять?

— Все не так! Успокойся. Я приеду и объясню, — обещаю, быстро собирая немногочисленные вещи. Если Ростислав решил со мной порвать таким изощренным способом, то ему это с рук не сойдет… Бабушка — это святое.

Дожидаться его не буду. Звонить тем более. Бросаю взгляд на карточку — моментальное фото из фото будки в парке. Мы улыбаемся, целуемся… Будто бы это было в другой жизни. Разрезаю напополам, выбрасывая в мусорное ведро половинку, где я. А его половинка остается на столе с надписью «За бабушкины слезы не прощу».

Дорога до дома тянется бесконечно долго. Не думала, что буду возвращаться с такой тяжестью на душе. Но виновата сама — поверила обманщику. Он же сразу говорил, что я ему не пара. Простая мойщица окон… и он — самовлюбленный гений.

Ростик

Лики нет. И судя по тому, что я нахожу в мусорном ведре половину фотографии… Она не за хлебом отлучилась, а ушла насовсем. Думал, что расставаться в глаза тяжело. Оказывается, вот так вот еще тяжелее… Когда внутри сидит такая обида и горечь, что хоть на стену лезь.

Оглядываюсь на эти самые стены светло зеленого цвета, как в больнице и вздыхаю. Мы не успели обжить скромную, старенькую квартирку, но теперь она и вовсе выглядит уныло и пусто. Лика была солнцем, которое согревало, дарило тепло и уют. А теперь… даже подаренные цветы завяли: стоят, понуро опустив головы. Им, как и мне не хватает этого солнца.

Решаю позвонить, хотя догадываюсь, что Лика не захочет со мной общаться. И действительно: долгие гудки, а затем абонент недоступен. Думаю, набрать Людмиле Васильевне… но в итоге сбрасываю. Пасую.

«За бабушкины слезы не прощу…» — красным маркером по фото. Значит, бабушка рассказала про мой звонок, и Лика уехала домой. Теперь у меня нет ни друзей, ни жены, ни денег. Может быть, это и к лучшему. Как в песне: «если у вас нету тети… то вам ее не потерять».

Готовлю «холостяцкий» ужин и, без удовольствия перекусив яичницей, заваливаюсь с ноутбуком в постель. Сна нет. Буду писать.

Программа пишется на удивление легко. Но только основная задача пока еще не ясна до конца. Мне нужно больше информации, а Татьяна упорно не собирается мне ее выдавать. Поэтому решаю пойти на крайние меры: разговорить ее, воспользовавшись нездоровым интересом, который девушка демонстрирует ко мне.

— Ростик, дорогой, ты выглядишь уставшим. Неужели твоя жена не дает тебе выспаться? — Таня наклоняется над моим столом, пытаясь заглянуть в экран ноутбука и заодно потереться своими подружками о мои плечи.

— Да… жена, дело такое. Не выспишься, — почти не вру. Я действительно не спал из-за Лики. Думал о том, что мы могли бы быть счастливы, завести настоящих, невымышленных детей… Мне бы хотелось не меньше троих... большую семью! Мечтаю о том, чего у меня никогда не было.

— Сафин! Не спи, замерзнешь! — громко заявляет на ухо. Ей не нравится, что я не позволяю совать нос в программный код.

— А ты? Как у тебя на личном? — изо всех сил делаю заинтересованное лицо. Таня хмурит брови и молчит. — Проблемы?

— Тебе правда интересно? — прищуривается.

— Да.

— Тогда дописывай свой код и пошли выпьем чего-нибудь. Я угощаю.