Жестокий спор

Глава 23

В какой-то момент все резко меняется, меня словно затягивает в водоворот. Картинки одна за одной быстро сменяют друг друга, не успеваю понять, как пьяная, оскалившаяся физиономия отморозка меняется на лицо Брусова Серёни, растирающего снегом мои щёки.

Гул в ушах прекращается, слышу, как где-то, совсем рядом, причитает Лерка. Возвращается сознание и первое, что я чувствую- дикий озноб и боль.

Пытаясь окончательно прийти в себя, взглядом окидываю собравшуюся толпу в поисках подруг. Вздрагиваю и, кажется, сама начинаю истерить, потому что первый человек, на которого я напарываюсь взглядом- тот мужик, что ударил меня в машине, рядом второй. Их держат наши парни, и им обоим далеко не до веселья. Девчонки чуть поодаль, их тоже сдерживают, не подпускают ко мне пока.

В этот момент с грохотом открывается дверь клуба и прямо на нас, натягивая куртку на ходу, летит Артём. В нем сейчас нет ничего человеческого, даже на расстоянии от него разит чем-то животным, по мере его приближения мне становится ещё страшнее.

Абрамов отталкивает от меня Серёню, поднимает за подбородок моё лицо, замирает, глаза его наливаются кровью, появляется дикий оскал. Резко убирает руки, а в следующую секунду кидается на одного из моих обидчиков.

Я не вижу, что там происходит, Сереня опять рядом, отворачивает в другую сторону, но маты слышаться отборные, а ещё удары и стон.

— Пиздец, не было печали, — скулит Брусов, — Ща Темыча закроют, ему на гражданке кулаками махать нельзя.

Пожалуй, эти слова первое, что я чётко осознаю. Артём с детства занимался единоборствами, потом служба тоже не в простых войсках, его и правда могут привлечь…. Из-за меня…

Фокусирую взгляд на том, что там происходит: Артёма держит Андрей Авдеев, он единственный по комплекции не уступает, но долго сдерживать его не получится, Артём физически сильнее плюс, он в ярости, рядом, практически у них под ногами, лежит один из отморозков, скрюченный и на первый взгляд кажется, что без сознания. Второго Юрка пытается увести в сторону, потому что понимает- следующая порция ударов прилетит ему.

Я это понимаю тоже и допускать не хочу. Освобождаясь от Серёниных рук, начинаю медленно двигаться в ту сторону, где пышет гневом Абрамов. Вокруг полно зевак, все шокированы происходящим и ждут развязки, но вникать в мужские разборки никто не решается. Никто, кроме меня.

— Настюх, ты че задумала? — вопит Сереня, пытаясь схватить меня за руку, но поздно.

Я уже подлетаю к Артёму, врезаюсь в его грудь, висну на шее, заставляя согнуться. Замерев, он шумно дышит, пытаясь сдёрнуть с себя мои руки, смотрит мне за спину. Глажу его по спине, шепчу какие-то нежности, чувствую, как его начинает отпускать, осмеливаюсь и прикасаюсь губами ко всему до чего могу дотянуться: до ледяного кончика носа, колючей щеки, теплых, немного жестковатых но таких желанных губ.

Забывая обо всем на свете, растворяюсь в этом моменте, растворяюсь в Артеме целиком. Он отвечает, сначала неловко, видимо не соображая, что происходит, а потом с каждой секундой распыляется все сильнее, и вот я уже вдавлена в его тело так, словно приросла к нему, и мы единое целое. Пусть все они катятся к чертям, пусть весь мир катится, лишь бы вот так всегда рядом.

— А че так можно было? — где-то рядом раздается Серёнин голос, — Я не знал!

Артём дергается, резко отрывает меня от себя, смотрит, внимательно сканируя взглядом мое лицо, тело и так несколько раз. Я снова делаю шаг к нему, но он жестом останавливает.

— Ща, — говорит мне, сам присаживается на корточки и трет лицо ладонями.

— Артемий, ты нормально? — спрашивает Юрка.

— Ща, — отвечает опять, но уже ему, умывается снегом, трясет головой.

Потом встаёт, накидывает мне на плечи свою куртку, я и не заметила, что стою в мороз в одной кофточке, как-то не до этого было.

Артём снова присаживается на корточки, снова закрывается ладонями.

— Ушлепок где твой? — спрашивает не без агрессии, я только плечами пожимаю, — Струхнул, да? Тварь, увижу, прибью!

— Артём, — шепчу я, почти в истерике. Сердце то и гляди пробьет грудную клетку, трясущимися руками, кутаюсь сильнее в его куртку, словно пытаюсь защититься не только от холода, но и от Абрамовского гнева.

Он же в этот момент вскакивает, подходит и встряхивает меня за плечи.

— Ты больная, да? — орёт на меня, — Безмозглая! Никогда не лезь под горячую руку! Я же мог просто не понять, что это ты…. - сглатывает, обнимает меня опять сильно, до хруста костей утыкается мне в макушку, и уже спокойно, — Я же покалечить тебя мог или убить, понимаешь?

— Прости, Артём! — шепчу ему.

— Потом, Насть, все потом, — шепчет, — Тебе в больничку надо, думаю, что у тебя сотряс.

— Нет, я домой хочу, проводи меня пожалуйста, — снова висну на нем, целую в скулы, губы, делаю всё, чтобы не отвлекался от меня, ещё боюсь, что дров наломает.

— Ладно, разберёмся, — говорит мне, а потом, — Авдей, ты вроде за рулём?

— В больничку едем?

— Нет, домой просится, сейчас отвезем, а там отцу сдам её и вместе с ним решим.

— Папа уехал, я там одна, — еле пищу.

— Разберёмся, Андрюха отвези нас, она замёрзла вся.

Идём к Авдеевской машине, зевак, окружавших нас, уже разогнали, уродов, что издевались на до мной тоже нет.

Артем открывает заднюю дверь и подхватывая меня на руки, тихонько усаживает на сиденье, обегает машину и через несколько секунд оказывается рядом.

— Темыч, ты бы с ней остался. Юрец сказал, что разрулит с полицией, — тревожно поглядывая на нас в зеркало, советует Андрей.

— Куда же я денусь, вдруг и правда сотряс.

В машине тепло и тихо, Артём обнимает меня, гладит успокаивающе по волосам, губами прижимаясь к скуле.

— Голову не кружит! — опять осматривает меня обеспокоенно, когда к дому сворачиваем.

— Что? А нет, вроде не кружит.

— Хорошо. Андрюха, спасибо.

— Темыч, на пару слов.

Артём бросает на меня тревожный взгляд, но все равно отступает, о чем то быстро переговаривается с Андреем, возвращается.

— Насть, я у тебя сегодня останусь. Вдруг всё-таки сотрясение, да и переживания такие. Одной тебе нельзя.

— Может лучше девочки кто-то приедут?

— Может быть бы и лучше, но девочек нет здесь.

Заходим в дом, разуваемся, я снимаю куртку. Спохватываюсь. Артем из-за меня все это время в одной футболочке щеголял, замёрз наверное жутко, надо чайник поставить. Но тут по привычке поворачиваюсь к огромному зеркалу и замираю. Колготки и кофта подраны, лицо опухшее, в одном глазу полопались капилляры, переносица распухла, наверное завтра будет синяк огромный. Проходясь по себе ещё раз взглядом, начинаю реветь, воспоминания возвращаются. Артём тут же рядом, все понимает, обхватывает своими ручищами, раскачивает, словно баюкая.

— Насть, они не успели ничего, Сереня вовремя их заметил, с тобой все будет хорошо. Просто это сейчас нужно пережить, понимаешь!?

Я киваю в ответ, а у самой перед глазами всплывают картинки одна страшнее другой, но больнее всего, это воспоминание, как поджав хвост, убегает Денис, оставляя меня одну.

Артем помогает переодеться, пока я в душе, стоит за дверью, ждет, потом идем с ним на кухню, пьем чай. Все это время он внимательно за мной наблюдает, много шутит, пытаясь хоть как-то перевести мои мысли, рассказывает о себе, расспрашивает меня о чем-то.

Спать идем уже под утро. Он наотрез отказался спать в зале, пришлось бросить ему матрас рядом с моей кроватью.

Я засыпаю быстро, не помню даже как, Артем держал меня за руку все время, щекотал ладошку.

Мне снятся кошмары, но рядом кто-то крепко обнимает и шепчет на ушко нежные успокаивающие слова. Сны отступают, я словно в защитном коконе из которого не собираюсь выбираться.