Жестокий спор

Глава 27

Замираю и смело смотрю на Артема, когда он кладет мою ладошку на свою грудь, чувствую как с бешеной скоростью колотиться его сердце.

Мои пальцы самопроизвольно двигаются по его коже, от чего взгляд Артёма становиться более глубоким, гипнотическим. Ему нравятся мои действия. Чувствую это и становлюсь увереннее в своих действиях. Мы наслаждаемся моментом, неспешно касаясь друг друга губами, руками, глазами, нежимся в объятиях, упиваясь ласками.

Все резко меняется, когда Артём в одно движение подхватывает меня под бедра и вжимается, что есть силы между ног, одновременно целуя глубоко и порочно. Нежность исчезает, на ее месте вспыхивает дикая потребность в более глубоких, острых, откровенных чувствах. Мы голодны друг до друга. И каждое наше соприкосновение, как возможность наверстать потерянное время.

Там внизу становится горячо и невероятно сладко, не контролируя себя стону ему в губы, на что Артем только довольно улыбается и снова целует.

— Хочу тебя, Настя! — шепчет порочно, прячу свое пунцовое лицо на его плече, молчу, делая несколько рваных вдохов.

Артем ведет руками по груди, снова перекатывая сосок между пальцами, а потом, не выпуская меня из зрительной ловушки, впивается в него ртом.

Внутри все пылает и ноет, хочется большего, сжав его бедрами бесстыже подаюсь вперёд, соприкасаясь своей промежностью с его голым животом.

Замираю, пытаясь переварить все свои ощущения, но Артём не останавливается, зацеловывает мое, сошедшее с ума тело, под грудью, вокруг пупочной впадины, опускаясь все ниже. Рука его соскальзывает на лобок.

— Артем! — на выдохе, когда пальцы проходятся по расщелине, и проникают внутрь.

— Съем тебя, Букашка! — низко рычит, горячим языком повторяя путь пальцев.

— Артем, стой, — пытаюсь выкрутиться, он в ответ сжимает крепче мои бедра, продолжая сладкую пытку. Разве можно вырваться из этих лап?

Его откровенные ласки, шепот, глубокий взгляд, полный восхищения, отбивают желание сопротивляться, и я, прикрыв глаза рукой, позволяю себе расслабиться окончательно, уйти с головой в эмоции, забыть обо всем, кроме Артема.

Это похоже на безумие. Внутри разрастается пузырь из сладких газированных шариков. С каждым прикосновением, с каждым движением его пальцев и языка, пульсация этих шариков учащается, а сами они увеличиваются, нагнетая мое, неизведанное до этого момента, наслаждение.

В какой-то момент вдруг понимаю, что связь с реальностью потеряна, и я витаю в пограничном пространстве, задыхаясь от нахлынувшего удовольствия.

— Артем! — выкрикиваю на выдохе, потому что это состояние пугает, терпеть сладкую пытку невыносимо, но и отказаться от нее я не готова, Абрамов замирает лишь на секунду, потом усиливает давление на клитор, и я разлетаюсь на сотни осколков.

Артем хватает меня в свои огромные лапы, целует, пока содрогаюсь и кричу, укачивает, словно ребенка.

— Сейчас, Настя, подожди, — шепчет, закидывая мои ноги на свои бедра, я все еще балансируя между реальностью и сладкой негой, слепо слежу за его действиями, льну к нему, когда он целует.

Острая вспышка боли внизу заставляет вынырнуть из иллюзий, прихожу в себя, пытаясь сопротивляться, но Артем принимает мои попытки за игру.

— Пиздец, Букашка, — стонет он, — Узенькая какая, моя Настя!

— Артём, Тема! — пытаюсь докричаться до него, но мой рот снова запечатывается поцелуем. Боже, какой ужас! Я никогда больше не буду этим заниматься, никогда!

— Сейчас Настя, еще! — утробно рычит мой мучитель, касаясь горячим дыханием мочки уха, — Как оторваться? М-м-м.

Горячий язык скользит по моей шее, дыхание опаляет лицо и вот я уже плавлюсь в смеси болезненных и острых ощущений. А когда вижу перед собой лицо Артёма, забываю сразу обо всем.

Меня потрясает его чувственность и открытость сейчас, никогда не думала, что он может быть настолько уязвим, словно обнажен душой. Его реакция настолько потрясает, что ради вот таких его ощущений, я готова терпеть болезненные ритмичные движения.

Утыкаясь мне в шею, Артем наконец-то покидает мое истерзанное тело и содрогаясь, изливается мне на лобок.

— Пиздец, Настя, — шепчет, целуя в пульсирующую жилку, — Это пиздец!

Я не шевелюсь, внизу саднит, горит, но когда все уже пройдено, воспоминания притупляются, и все кажется не таким страшным. И почему-то я рада, что это произошло именно с Артёмом, с кем-то другим было бы отвратительно.

А с ним… От ярких воспоминаний нашей близости по телу пробегают мурашки, в голове слайдами вспыхивают откровенные картинки, от которых, не смотря на ноющие ощущения внизу, в животе снова зарождается приятное тепло.

Артем, прижимая меня к себе все также крепко, довольно урчит, потираясь своей щекой о мою. Мне хочется вырваться из его объятий только потому что между нашими телами липко и это меня смущает, а так, я готова вечность просидеть здесь на подоконнике, забив на боль.

— Не понял! — выводит меня из гипнотического состояния голос Артёма, — У тебя там… Настя?

Вот в эту секунду я готова провалиться сквозь землю, запахиваю халат, виновато пряча глаза.

— Погоди, — хватает меня за руку Артем, — У тебя в первый раз что ли?

Молчу, отворачиваясь, слезы то и гляди вырвутся наружу.

— А если бы ты знал, что в первый раз? — спрашиваю с вызовом, сейчас вот он посмеётся и скажет, что не связался бы ни за что.

— Ну не на подоконнике же и не так, блин! — срывается его голос, вопреки моим ожиданиям.

Его ладони снова гуляют по моей спине, чувствую, как ласково скользит губами по волосам, поднимает мое лицо за подбородок, стирая, все-таки предательски хлынувшие, слезы.

— Я опять тебя подвел, да? — шепчет расстроенно, касаясь своим лбом моего.

— Нет, — выдыхаю судорожно, — Надо было предупредить.

— Надо было, малыш.

— Я думала, что как тогда в машине и все, дальше не зайдёт.

— Ты против, что зашло дальше?

Отрицательно кручу головой.

— Очень больно? — опускаю в ответ голову, потому что да, больно, — Прости меня.

Нежно целует в губы.

Вот как на него обижаться и за что? Змей- искуситель! Улыбаюсь сквозь слёзы.

— Мне в ванную надо, Артем.

— Пойдём, — аккуратно, словно я ваза хрустальная, снимает с подоконника.

— Можно я сама, пожалуйста.

— Хорошо, — отвечает через несколько секунд, — Только дверь не запирать и не рыдать больше!

— Хорошо, — целуя его в щечку, убегаю в ванную.