Жестокий спор

Глава 7

Угораздило же нашу Юльку родиться сегодня! И почему тогда она Юлька, если Татьянин день? Думай о всякой ерунде, Настя, думай! Только не о том, что собравшаяся сегодня молодёжь, уже тусуется на крыльце дома напротив.

День студента, будь он неладен, празднуется весело и шумно. Абрамов там же. Его появление встретили восторженным женским визгом и сигналами клаксонов у припаркованных машин. Я знаю, это он играет сейчас на гитаре и поёт. Настя, не слушай! Собирайся уже! Через полчаса ты должна быть у Юльки дома, а на тебе халат и волосы не уложены!

Я мечусь по дому, хватаясь сразу за все дела, и ничегошеньки не получается. Мне нравится его песня.

И все же нужно собраться. Решаю не париться ни с нарядом, ни с причёской, тем более, что время на исходе. Просто заплетаю высокий хвост, одеваю джинсы и чёрную водолазку отделанную стразами, ресницы подкрашиваю тушью, а на губы наношу блеск. Простенько и со вкусом.

Обуваю ботинки на плоской подошве, натягиваю новую чёрную куртку, обхожусь капюшоном, потому что шапка на хвост не оденется. И пожелав своей семье хорошего вечера, пробую бесшумно выбраться на улицу. Получается. Теперь бы еще пройти незамеченной.

По дороге не иду, она вся освещена фонарями, пробираюсь по тропке вдоль домов. Гитара стихла, но молодёжь по-прежнему на Галькином крыльце. Отдалившись на несколько домов, выдыхаю с облегчением, как оказалось слишком рано.

Сзади слышны приближающиеся шаги, а через секунду мне на плечо опускается огромная ручища, прижимающая к массивной мужской фигуре.

— Скучала? — шепчет своим хриплым голосом Артем, не обращая внимания на мои попытки вырваться, — Я вот скучал.

— Отпусти! — пытаюсь оттолкнуть, но парня мое сопротивление только заводит, и он прижимает меня к себе ещё сильнее.

— Не понял, где шапка, Колоп?

— Иди в баню! — трепыхаюсь я.

— Я спросил где шапка? — рычит.

— Дома! У меня хвост!

— Да ладно, — растягивает смеясь, — Дай-ка посмотрю.

Без усилий разворачивает меня к себе спиной и присаживается на корточки.

— Где хвостик, Букашечка?

— Отвали! — сгребаю горсть снега и извернувшись, размазываю ему по лицу. Абрамов такого явно не ожидает, валится в сугроб, плюётся снегом, пытаясь встать, а я с визгом бегу, куда глаза глядят, бегу, пока бок не начинает ломить от боли, а во рту не пересыхает.

Стою у какого-то забора, выравниваю дыхание. За мной никто не гонится, дура, можно было не бежать! Теперь сообрази, как тебе выбраться отсюда.

На праздник я, естественно, опаздываю, отшучиваюсь, говорю поздравление, внимание с меня перемещается.

Дурацкий Абрамов! Я весь вечер не могу себя собрать. В голове кисель вместо мозгов, в груди отбойный молоток вместо сердца. Он меня в покое не оставит. Нашел себе девочку для забав, развлекается, придурок. Как же я его ненавижу сейчас, как же злюсь!

На дискотеку приходим в самый ее разгар. Осматриваюсь сразу. Галька и ее свита кучкуются у входа на сцену, далеко не трезвые. Замечая нас, встают в круг впереди, оттесняя меня и девчонок дальше. Мы переглядываемся, но в конфликт вступать не собираемся, какая разница где танцевать.

Сереня и Андрей салютуют нам с кресел сзади, Артема с ними нет.

Отвлекаюсь на очередное приветствие девчонок, помню их смутно, я вообще кроме своих мало кого запомнила. Такое впечатление, что компания моих подруг очень привлекательна для остальных. Девочки стараются вписаться, парни уважают, мы приветствуем всех в ответ, общаемся, даже танцуем в одном кругу, но близко дружим только между собой, остальных я бы назвала просто хорошими знакомыми.

Как ни странно, переключиться и влиться в общее веселье, у меня получается очень быстро. Музыка делает свое дело, помогает расслабиться. Забыв обо всем, двигаюсь в такт, подпевая уже запомнившиеся композиции. Приподнявшись немного на носочках, поднимая руки над головой, плавно покачиваю бёдрами.

Танцевать я люблю, сейчас, когда стала увереннее в себе, окруженная поддержкой подруг, могу танцевать часами. Тем более Абрамов не появляется ни через десять минут, ни через полчаса, выдыхаю окончательно. Было бы забавно, если Артём застрял в том сугробе. А не проверить ли на обратном пути?

Композиции меняются одна на другую и вот уже вместо яркой, весёлой мелодии звучит нежная, медленная. Девочки тихонько расходятся, ждут приглашения от парней. Я не жду, по- этому не сразу даже понимаю, что обращаются именно ко мне.

— Насть, — берет меня за руку Саша Хохлов, одноклассник, он иногда провожает домой, — Разреши тебя при… — опускает робко руки мне на талию, но договорить не успевает, потому что по всему клубу разносится свист, на который обращают внимание абсолютно все.

Опираясь плечом о проем выхода на сцену, скрестив руки на груди и улыбаясь самым ядовитым оскалом, стоит Абрамов.

Саша резко убирает руки и буркнув что-то себе под нос, исчезает. Я остаюсь одна, посреди танцпола, под испепеляющим взглядом Абрамова, насмешками свидетелей происходящего и диким стыдом. Попав в зрительную ловушку не смею сама отвести глаза, хотя очень хочется. Глубокий ледяной взгляд пробирает до мурашек, слишком откровенный и требовательный. Приходится приложить усилия, чтобы снова начать дышать и обнять саму себя руками, пытаясь укрыться от Абрамова.

— Вот же козёл! — шипит подошедшая ко мне Лерка. Артем, ухмыляясь, проходит мимо.

Он не уходит на улицу, он танцует с Галькой. Та вне себя от счастья, жмётся к нему, трется бедрами, пытаясь быть соблазнительной, целует его в шею, скулы, а он не сводит с меня глаз.

Надменный ледяной взгляд пробирает насквозь. Мне кажется он смотрит даже в тот момент, когда они целуются.

— Может и правда Леше расскажем? — предлагает Анютка.

— Не надо, он еще сильнее начнет меня доставать, — возражаю ей, — Лучше внимания не обращать. Перебесится!

Девчонки, клянутся и божатся, что в обиду меня не дадут, но верится слабо, зная таких, как Артём.

Я не решилась рассказать им про поцелуй и сегодняшнюю встречу, не хочу чтобы раздули из мухи слона, как я в своей голове. Сейчас даже смешно. Напридумывала всякого. В таких как я парни не влюбляются, подшучивают, посмеиваются, даже дружат, но девушки у них другие.

На медляки меня никто больше не приглашает, да и внимание самого Артёма поубавилось. Единственное, что очень напрягает, он всегда рядом.