Гимназист

Глава 1. Старая и новая реальность.

Я спускался по ступеням университета, кутаясь в ворот куртки от промозглого осеннего ветра с мелкой изморосью.

Мимо меня быстро проходили студенты, открывая чёрные, как пасмурное небо зонты, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Стоило мне только сойти с крыльца учебного заведения, как у меня зазвонил телефон.

Вынув из кармана свой смартфон, я увидел на дисплее имя «Семён». Палец скользнул по экрану, и я принял звонок.

— Ты закончил уже? Я через минуту буду. — Без слов приветствия, в своей любимой манере сразу заговорил мой друг.

— Да. Только вышел из университета. — Только и успел ответить я.

— Сейчас буду. — Перебил меня мой друг, после чего прервал звонок.

Я, засунув смартфон в карман, посмотрел в хмурое практически чёрное небо, и стал ждать Семёна.

Мой друг появился в поле зрения уже через пару минут.

Чёрная иномарка в наглую припарковавшись прямо в самой близости к университету заморгала мне фарами, а из окна высунулся широкоплечий брюнет с волевым лицом, и короткой модельной причёской.

Я же на его действия шагнул к машине, и услышал слова Семёна:

— Прыгай назад. Я с Олей.

Я так и сделал, и уже через пару мгновений сидел на заднем сидении авто, где пожал массивную ладонь своего друга.

— Привет Дим, — улыбнулась мне красивая по нынешним стандартам брюнетка. — Как у тебя дела с Любой?

Я откинулся назад, и расстегнул ворот куртки.

— Никак, — поджал я губы в скупой улыбке. — Она после пары наших встреч решила вынести на повестку дня обращение о нашем не целесообразном общении, как пары.

Оля слегка подвисла, а Семён разразился громким смехом, отъезжая при этом от университета.

— Ох Димон, — сквозь смех произнёс мой друг. — Все-таки не зря ты учишься на дипломата. Короче Оль, перевожу на обычный язык. Люба его продинамила.

— Ну и дура, — посмотрела в свой навороченный смартфон Ольга. — Не умеет она смотреть на долгосрочную перспективу.

— Это точно, — согласился с девушкой Семён. — Диман у нас вскоре станет дипломатом. Мой отец говорит, что его уже видят на арене международных отношений, и то, что помощь Димке, это единственное хорошее дело по блату в его жизни.

— Сём, так что за срочное дело было у тебя ко мне? — Резко сменил я курс разговора с себя на друга.

— Короче. У меня же скоро соревнования. Список участников всего час назад выместили. Надо противников посмотреть, и проанализировать их, как ты умеешь. Так что сейчас едем в зал. — Прибавил газу мой друг, от чего меня слегка вмяло в сидение его машины.

Зовут меня Дмитрий Платонович Оврагов. Мне двадцать два год, и я студент четвёртого курса университета международных отношений.

В свои годы я был болезненно худ, и плохо развит физически. Всему виной была сильно выраженная сердечная недостаточность, которая навсегда закрыла мне дверь хоть к каким-то физическим нагрузкам.

С самого раннего детства, я любил и желал больше всего на свете заниматься боевыми искусствами. Но врожденный порок дал мне возможность изучать только теоретическую часть многочисленных боевых систем мира.

Когда я учился в средней школе, то случайно познакомился с Семёном. Это произошло, когда меня перевели в более престижное учебное заведение, а Сёму напротив туда сослали за хулиганство.

Меня тогда там пытались задирать, из-за моего худого болезненного вида, а Сёма в тот момент влез в это дело, и всё прекратилось.

Он стал для меня сильным телом, а я для него мозгами. А когда выяснилось, что мы оба фанаты боевых искусств, и я неплохо разбираюсь в тактике, стратегии и теории, и вовсе сдружились с ним как братья.

С того времени я и познакомился с его семьёй, которая была весьма богата, а вскоре и вовсе стала крутиться в верхних эшелонах власти нашей страны.

Отцу Семёна нравилось, что я со своим сдержанным уравновешенным и расчётливым характером, стал неким катализатором для его вспыльчивого и импульсивного сына, который прислушивался ко мне больше чем к родственникам.

К концу учёбы в гимназии, Семён благодаря своим врождённым физическим данным, и моим наставлениям, стал впервые чемпионом России по контактному каратэ, а я попал в больницу.

Этим самым я перечеркнул себе возможное поступление в вуз. Однако по просьбе Сёмы в дело вмешался его отец и, зная мой потенциал, предложил мне помощь в поступлении в институт международных отношений.

Так я сюда и попал.

В спортивном зале, где тренировался Семен, было, как всегда, многолюдно.

Пока мой лучший друг прибывал в раздевалке, я и его девушка устроились на стоявшей у стены скамейке.

Оля как обычно залипала в телефон, а я, открыв Сёмин ноутбук, уже загружал первое видео с боем одно из возможных его будущих соперников.

— Как тебе? — Обратилась ко мне Оля, чуть не тыкая в меня телефоном.

Я, оторвавшись от экрана ноутбука, посмотрел в дисплей её телефона.

На экране красовалась фотография молодой шатенки с медведем в обнимку.

Девушка с фото была миловидной, и на первый взгляд выглядела простой и открытой, но неуловимые на первый взгляд черты лица девушки, уже выдали мне её внутреннюю и возможно подавленную стервозность.

— Симпатичная. — Хмыкнул я, отводя взгляд от фотографии.

— Могу познакомить. — Расплылась в улыбке девушка моего лучшего друга.

— Не стоит, — закатил я слегка глаза. — Я ещё от Любы не отошёл полностью.

— Ну, если надумаешь, скажи. Я всё устрою. — По-дружески улыбнулась мне Оля, после чего вновь залипла в телефон.

Я же переключился на просмотр боёв соперников Семёна.

Время шло, а я смотрел видео за видео, анализируя при этом манеру боя очередного каратиста.

Примерно через час, когда все видео файлы были просмотрены, и я просто сидел и смотрел, как тренируются ребята в зале, со мной рядом присел Семён.

— Ну что скажешь? — Мотнул он вопросительно головой на закрытый ноутбук.

— Да ничего особенного для тебя, — Ответил я, поудобней облокотившись на стену спиной. — Только Блирьдье требует отдельной тактики.

— Нука-нука поподробней, — с интересом протянул Сёма. — Этот парень один из фаворитов соревнований.

— У него в отличие от остальных, сильнее преобладают удары ногами. Если смотреть под обычным углом, то можно подумать, что он боец дальней дистанции. Удар ногой и быстрый разрыв дистанции. Вновь удар ногой, и снова отпрыжка. Однако, это просто прикрытие. В основном очки в кумитэ он набирает ударами рук. Его тактика заставляет противника думать, что при очередном ударе ногой он отступит, разрывая дистанцию, от чего его соперники не ожидают удара кулаком в корпус. Из-за огромного количества ударов ногами, удары руками практически не заметны, и больше выглядят как оборонительные, чем наступательные.

— И как быть? — Заулыбался Сёма.

— Отбей ему голени. Поставляй под его удары ног локти. Лиши его скорости, и его привычной тактики боя, — тоном старого тренера произнёс я. — В основном его защита строится на опережающих ударах ногами. А с отбитыми конечностями его защита посыплется. И удели больше внимания Маэ-гери с небольшого подскока. Это будет для него большой неожиданностью, при обманном движении рукой в сближении. И вот ещё что. Отточи блок асикубе. Когда ты отобьёшь ему ноги, его скорость упадёт, ты сможешь подцепить его голенью, и уронить. Блок этот очень редко используют в каратэ, а в кумите и вовсе его не увидеть, и он, скорее всего не знает защиты, и техник от него. Также Сём не забывай про то, что он в основном набивает очки руками, так что при его атаках не рвись в ответку, а напротив, разрывай дистанцию.

— Ничего себе? — Удивлённо произнесла доселе молчавшая Оля, смотря на меня округлившимися глазами. — Я практически ничего не поняла, но звучит это так, словно Дима шарит в этом вашем каратэ лучше твоего тренера Сём.

— Знаешь Оль, — улыбнулся Семён, кладя мне на плечо руку. — Если бы Димон мог заниматься спортом, без опасения за свою жизнь. То мне кажется, что ни один каратист в мире, не смог бы на татами победить в кумитэ нашего гуру боевых искусств.

— А я и не знала, что Дима так хорошо знает, это ваше каратэ. — Улыбнулась нам девушка.

— Ха, каратэ, — хохотнул мой друг. — Да Диман не только его в теории знает. Спроси его про любой вид единоборств и, Димка точно что-то да расскажет.

Я не очень любил, когда весь разговор скатывался к моей персоне, от чего я учтиво перевёл тему на других участников соревнований.

— Сём, — отложил я ноутбук в сторону. — Я накидаю тебе план по всем участникам. Думаю, пару дней мне хватит, но только на выводных. У меня сейчас просто в университете много дел накопилось.

— Как скажешь, — легко согласился Семён. — Тогда покажи мне этот блок ногой, о котором ты говорил. Я его сегодня по отрабатываю.

Я улыбнулся своему другу, вставая с лавки.

Даже нынешние чёрные пояса уже потеряли старые техники каратэ в угоду спортивным достижениям, от чего многие приёмы и движения для них канули в лету.

Потратив с полчаса на правильную постановку блока наружной стороной голени с зацепом наружной стороны стопы своему другу, я вроде смог донести Сёме суть этого движения.

— Ну и блок, — хохотал мой друг, стоя, словно цапля на одной ноге. — Ладно, я понял, что надо отработать. Пойду, потренируюсь в спаррингах, а через часок как закончу, закину тебя домой.

Я посмотрел на часы, висевшие на стене, и произнёс:

— Нет, ни стоит. Я пойду. На метро доеду, а то час терять неохота. Учёбы много.

— Ну, смотри, — опустил ногу на пол мой друг. — Кстати мой отец тебе звонил?

Я кивнул.

— Да. Я уже сказал, что приеду в его офис на следующей неделе, как французские бизнесмены пожалуют.

— Класс, и спасибо. А то мой отец тот ещё параноик в плане переводчиков. Мало ли, что они там переведут ему ни так. А тебе он как мне доверяет, если не больше. — Вновь заржал Сёма.

Попрощавшись с Семёном, а потом и с его девушкой, я покинул спортивный зал, а потом и сам комплекс.

Выйдя на улицу, где уже вовсю шёл дождь, только посильней закутался в куртку и пошёл к ближайшей станции метро.

Если б только Семён знал, что на самом деле крылось за моей учёбой на посла. Ещё на первом курсе, когда меня приняли с подачи его отца в престижнейший вуз страны, я стал можно сказать тем, кто должен в скором будущем представлять бизнес интересы нескольких крупных бизнесменов, от чего они не жалели связей и средств на моё образование.

На втором курсе дошло даже до того, что они подключили к моему образованию людей, которые до выхода на пенсию служили во внешней разведке страны.

Однако надо добавить ещё то, что не только на меня была сделана ставка. А точней, ставка на меня была сделана только отцом Семёна. У остальных его друзей были свои фавориты, которые, так же как и я постигали знания во благо их дальнейшего обогащения.

Дойдя до метро, я спустился на станцию, и стал ждать свой поезд, который на моё счастье должен был уже подойти к платформе через одну минуту.

Когда поезд прибыл на станцию, я в потоке народа вошёл в открывшиеся двери. Меня быстро оттеснили в хвост вагона, где я и встал, держась за поручень.

Состав же плавно тронулся, набирая скорость, а я, достав смартфон, открыл на нём файл с планом моих первоначальных заданий по учёбе.

Сегодня мне предстояла опять бессонная ночь, так как уже к завтрашнему дню надо было подготовить не только плановые вузовские задания, но и задания, выданные мне бывшими военными внешней разведки, с которыми у меня были занятия несколько дней в неделю после университета.

Завтра мне нужно будет сдать моему наставнику Петру тест по беглому психическому портрету личности человека, и сделать это мне нужно будет, разговаривая на французском языке, так как любил говорить мой наставник, которому уже стукнуло семьдесят лет:

— В нашей работе ребята должны знать и уметь выражать одну и ту же мысль на нескольких языках одинаково.

Да, за четыре года учёбы на посла, я с практически одинаковым успехом изучал несколько языков, в основном которые могут пригодиться в переговорах и ведении бизнеса. Первый курс прошёл под эгидой английского. Второй немецкого. Третий год обучения привёл меня к французскому, и частично испанскому, а последний наградил вообще турецким и базовым китайским.

Убрав смартфон в карман, я произнёс сам себе:

— Ну-с приступим. Надо потренироваться.

И стоило мне начать бегать глазами по толпе народу, как я заметил стройную высокую девушку, которая выделялась из общей массы.

Яркая и красивая особа, словно выглядела неестественно, в присущем ей сейчас образе.

Я и сам не заметил, как мой взгляд сам собой приковался именно к ней.

На вид девушке было около восемнадцати лет, а слегка яркий и вульгарный макияж на её лице, словно чужим и не присущим незнакомке.

То же самое можно было сказать и об одежде, в которой ей явно было дискомфортно, или даже стыдливо.

Короткое обтягивающее платье, которое только слегка закрывало верхнюю часть бёдер, поверх которого была надета лёгкая кожаная куртка.

Чёрные колготки, и высокие осенние сапоги, на которых как мне казалось, девушка с трудом стояла.

То и дело молодая особа смотрела на дисплей своего телефона, и нервно прикусывала нижнюю губу, а когда я закончил её беглую оценку, она вздрогнула, уставившись в свой телефон.

Её губы при этом задрожали, а рука державшая телефон затряслась, что даже было заметно невооруженным глазом.

Глаза слегка распахнулись и заблестели, предвещая слёзы, а на лице незнакомки словно проступила тень.

Ещё секунда, и она убрав смартфон в карман лёгкой куртки, быстро стала пробираться к выходу из вагона, хотя явно должна была ехать дальше.

Уже практически у дверей, она потеряла равновесие на огромных каблуках, и чуть не упала, но вовремя схватилась за поручень, и устояла на ногах, начиная прятать лицо в волосах.

Я не знаю по какой причине, я сделал шаг за ней, но он был сделан, и я так же, как минуту назад незнакомая особа, стал пробираться к выходу.

Мне было ясно, даже без всяких там дедукций, что у этой девушки, что-то случилось, а её состояние приближалось к истерике, и только наличие огромного скопления людей, сейчас не давали ей случиться.

Двери поезда открылись, и она выскочила как ошпаренная на платформу, а я поспешил следом, но был слегка остановлен потоком народу, который хотел как можно скорее проникнуть в вагон.

Когда я вновь нашёл глазами девушку, она уже поднималась, чуть не бежав по ступеням метрополитена на выход из метро, а я, прибавив шагу, устремился за ней.

Я не мог понять, зачем я это делаю, и только миновав лестничный пролёт, сам для себя понял, почему у меня была такая реакция.

Если смыть тонну косметики и заделать волосы незнакомки в хвост, то она практически походила на мою первую девушку и по существу первую любовь, с которой я не хотел расставаться, но был брошен в одностороннем порядке.

Выйдя из метрополитена, я увидел как незнакомка, быстро, насколько ей позволяли её каблуки, чуть не бежала в сторону моста, под которым разливалась огромная по своим размерам река.

В промозглый дождь я рванул следом, словно па подсознании понимая, к чему всё идёт, и оказался прав.

Через пятьсот метров, там, где уже не ходили прохожие, а дорога была перекрыта на ремонтные работы, незнакомка преодолела для себя предпоследнюю преграду, и оказалась на мосту, рядом с ограждением.

Я ещё только пробирался через брошенную на сегодня раскуроченную дорогу, а девушка достав телефон, что-то там написала и откинула его в сторону, после чего полезла через ограждение.

— Стой! — Заорал я в голос, но только добился взгляда полного слёз и отчаянья, после чего она перевалилась за ограждение моста, начиная падать вниз.

Я от увиденного, впал в шоковое состояние. На ходу скидывая куртку, а так же кроссовки, не думая о последствиях, подлетел к ограждению, и устремился вниз.

Пролетев расстояние с десятиэтажный дом, я солдатиком ворвался в холодную, словно лёд воду, уходя глубоко в её пучину, чтобы через пару мгновений устремится вновь на поверхность.

Вынырнув из воды, я крутил головой, ища хоть намёк на местонахождение девушки, и я его нашёл.

В пяти семи метрах от меня, в пучину уходило уже бессознательное тело девушки.

Терпя жуткие физические и температурные перегрузки, я плыл так быстро как мог в том направлении, чтобы через минуту, уже нырнуть в чёрную осеннюю воду, где все-таки смог добраться до тела девушки.

Схватив её за одежду, я рванул, что было сил обратно на поверхность реки, и уже через какие-то секунды всплыл в месте с бессознательной суицидницей, держа её со спины, начиная плыть к берегу.

Но чем ближе был берег, тем больше я чувствовал слабость во всём теле, от чего я сжимал до скрипа эмали зубы, и упрямо игнорировал тревожные сигналы своего больного тела.

И вот он берег, на который я волоком вытащил девушку, которая уже приходила в себя, и чуть слышно сдавленно кашляла.

Оказавшись на суше, я устало повалился в грязь, слыша признаки жизни спасенной мной девушки, от которых на губах проявилась улыбка, внезапно сменившаяся гримасой боли, что пронзила мою грудь.

В глазах потемнело, а дыхание спёрло. Это последнее, что я успел почувствовать, прежде чем тьма поглотила мой разум.

Очнулся я в кровати, укрытый тонким одеялом. Тело дернулось от нахлынувших последних запечатлённых воспоминаний, и я сбил рукой что-то стоявшее слева от меня.

Раздался грохот, а я услышал женский голос:

— Очнулся. Зовите Ибрагима Филатовича.

— Я в больнице? — Крутил я головой, осматривая комнату, походившую на полевой лазарет, только в здании.

А через минуту, я услышал добродушный мужской голос, который мог принадлежать мужчине преклонного возраста:

— Очнулись голубчик. Знатно вы переполошили тут всех Григорий Александрович. Не ровен час, уже думали службу просить по вам.

Я приподнялся на локтях, и уставился на идущего ко мне пожилого мужчину в странном врачебном облачении.

— Что простите? — Произнёс я, пребывая словно в зыбком тумане.

— Я говорю, хорошо, что богу душу, вы не отдали. А то негоже сударь гимназию под перо подставлять, да Петергофскую канцелярию тревожить понапрасну. Особенно перед визитом сюда нашего благодетеля великого князя Борского.

От услышанного, я впал в некий ступор.

Прибывая всё ещё в лёгком затмении рассудка, я как мог, собрал себя в кулак, и быстро попытался оценить обстановку, и ситуацию, как когда-то меня учил Пёрт.

Незнакомое место, которое выглядит как лазарет, но не одного известного мне медицинского оборудования тут не видно.

Койки совсем не похожи на кровати в обычных больницах, коих я повидал очень много из-за своего заболевания.

Окна высокие где-то два метра в высоту, и очень широкие. Такого уже давно не встретишь в современных, или пост советских постройках.

Из слов пожилого врача, вычленим слова «Гимназия» «Петергоф» а также «Великий князь».

Отсюда становится понятно, что я нахожусь со слов мужчины в гимназии под Петербургом, и сюда едет с проверкой некий князь. Звучит как розыгрыш. Но в моём состоянии, и при моём круге знакомых, таким никто бы не стал заниматься. Особенно после случившегося.

К тому же задействовать такие декорации и актёров, и перевозить меня сюда из, скорее всего реанимации, никто бы не дал.

— Что со мной было? — Нарушил я слегка затянувшуюся паузу.

Старый врач подошёл к моей кровати вплотную и, поджав губы, провёл руками по пышным усам.

— А вы разве голубчик не помните? Вы повздорили с гимназистами сразу по прибытию, а потом, убегая от них, упали со второго этажа. Лёгкое беспамятство — это нормально после падения с высоты, особенно при ударе головой. Так давайте я вас ещё разок осмотрю.

Осмотр длился каких-то пятнадцать минут, и всё это время я делал вид, что все, что тут происходило, было в порядке вещей.

Хотя наличие у меня синяков по всему телу, а также пары шрамов на предплечье правой руки, и я уже не говорю об обращении ко мне другим именем и отчеством. Вообще не в порядке вещей.

Когда врач, и как я понял медсестра, покинули лазарет. Я, щурясь от боли во всём теле встал с кровати, и подошёл к окну, где мне понадобилась вся моя выдержанность и выучка, чтобы не заорать в голос, от того, что на меня в полу прозрачном отражении стекла смотрело совершенно другое лицо.