Гимназист

Глава 22. Эндшпиль.

Только в последнюю секунду я успел отразить удар саблей, который был нацелен мне в плечо.

Раздался сабельный звон, после которого, я, чётко отдавая себе отчёт в том, что за моей спиной лежат мои друзья, яростно провёл контратаку.

Ехитов словно не ожидая такого сопротивления, отпрыгнул на пару метров назад, и скривился в ухмылке.

— А не дурно Оражен. Времени на уроках ты не терял. Да только этого мало. — Принял он атакующую стойку, и вновь понёсся ко мне.

Я не стал ждать удара, дабы начать действовать от защиты, и так же как и граф рванул в бой.

Серия ударов, и мы словно два кузнечика стали быстро перемещаться по двору особняка, маневрируя среди мёртвых тел.

Очередной выпад Ехитова, и лезвие вспороло мне плечо, а я, скрутившись как волчок, наношу ему в лицо удар с разворота локтем, после чего сразу не прекращая движения, пытался достать его горло саблей.

Но Ехитов успев уйти в нижнюю стойку, пропустил лезвие сабли над головой, и сразу же провёл колющий выпад в живот.

Не успевая, защититься саблей, я дёрнулся в бок, продолжая вращение, от чего остриё оружия графа прорезало мне слегка бедро, а я оказался у него за плечом, вновь нанося рубящий удар холодным оружием.

Александр же прыгнув вперёд, ушёл в кувырок, тем самым разорвав дистанцию, и через секунду сложив печать одной рукой, выпустил огромную струю огня изо рта, словно огнедышащий дракон, стоя на одном колене.

Теперь мне уже пришлось прыгать в сторону, уходя в кувырок, дабы не попасть под огненный шквал.

Прокатившись по трупам, я сложил ключи печатей и, выставив руки в сторону Ехитова. Однако ничего не произошло, а я застонал в голос, после чего содрогнулся рвотным спазмом, после которого изо рта брызнула кровь.

Смех графа огласил внутренний двор особняка.

— Что Оражен? Силёнки подвели. Надорвался. Это тебе не саблей махать. Тут чистая кровь нужна. — Поднялся с колена граф, идя на меня с саблей наперевес.

Мне же ничего не оставалось, как вновь броситься на него с саблей наголо.

И вновь обмен ударами после которых, я прыгнул назад, с рассеченным плечом и, зарычав как дикий разбуженный медведь зимой, вновь кинулся сломя голову на графа.

Но каждая моя атака заканчивалась полным превосходством графа Александра Романовича Ехитова.

В очередной раз, отпрыгнув назад после неудачной атаки, я споткнулся об тело стражника и упал спиной, покатившись, словно мяч по двору особняка, оставляя за собой кровяной шлейф из большой раны на бедре.

Как только я остановился, то сразу сложил печать и из земли, словно щит на два метра поднялась земляная стена, на которую налетел Ехитов и разнёс её вдребезги, после чего сходу пнул меня в грудь.

Я словно футбольный мяч отлетел к забору, выронив саблю и, ударился об стальные прутья спиной, падая после этого в снег.

— Ты дурак Оражен, — шёл на меня, смеясь граф. — Ты думал, что сможешь справиться с резидентом тайного отдела. С тем, кто имеет допуск к огромному количеству техник. И кто имеет огромный боевой опыт. Ты наивный сопляк Оражен. Хотя не могу отметить, что саблей ты научился пользоваться на высоком для школяра уровне.

— Попытаться-то стоило. — Сплюнул я кровяной сгусток.

— И чего ты этим добился? — встал в метре от меня Ехитов. — Они всё равно не жильцы. Даже если они могли бы убежать пока ты меня отвлекал, их всё равно ждёт смерть. Горлицына должна умереть во имя империи.

— Дайте угадаю, — сел я, морщась от боли облокотившись спиной об забор. — Этим вы намерены заполучить ярого союзника, который будет ненавидеть душой и телом ваших врагов. — Закашлялся я из-за подступившей крови в горло.

— Соображаешь, — навис надо мной Ехитов. — Я бы поболтал с тобой ещё. Да некогда мне. Надо завершить начатое, и подготовить рапорт для комиссара. Из тебя выйдет хороший мятежник, который вёл подпольную агитацию в учебном заведении. Надо же как-то прибавить лирическую роль заговорщиков к смертям аристократов. Молодец. Сослужил хорошую службу. А теперь сдохни. — Воткнул он мне саблю в грудь.

Сила удара была настолько велика, что клинок прошёл насквозь, и вышел за приделами забора.

— Ну, вот и всё, — Упёрся ногой Ехитов в мой живот, вытаскивая обратно своё оружие. — Теперь, те двое и, можно в канцелярию писать отчёт.

Как только сабля была вынута, он убрал ногу, а я так и остался сидеть у забора со стекленеющими глазами, истекая кровью.

— Уже уходишь? — Произнёс я, размазывая рукой кровь по кителю.

Ехитов который успел сделать пару шагов в направлении лежащих на снегу Николая и Розы, повернулся на меня полу боком, и удивлённо смотрел, как я встаю на ноги.

— Я-то думал, ты как главный антагонист этой ночи будешь куда сговорчивей, за минуту до моей смерти, — улыбнулся я окровавленными губами. — Но видно придётся по старинке добывать нужную мне информацию.

— Какого чёрта?! — Воскликнул Александр Романович.

— Удивлены? Я бы тоже удивился. Будь я на вашем месте граф Ехитов. Но не будем терять время. У меня его мало осталось. — Сделал я шаг в направлении растерянного члена царской тайной канцелярии.

— Я не знаю, что это за фокус. Но с отрубленной головой ты точно не воскреснешь! — Рванул на меня Александр, занося в ударе саблю.

В долю секунды он был возле меня и нанёс быстрый как сам ветер удар своим оружием, мне по шее. Однако сабля рассекла лишь воздух, ведь меня уже не было на линии удара.

— Что?! Куда ты исчез?! — Смотрел перед собой в пустое пространство Ехитов.

— Я у тебя за спиной. — Произнёс я.

Граф подпрыгнув на месте, резко развернулся, и хотел было вновь рвануть в атаку, но из-под снега вырвались корни и, обвив его туловище, ноги и руки, растянули его словно морскую звезду.

— Как! — крутил головой граф, на шее которого обвивалась лаза начиная фиксировать его голову, чтобы она стояла прямо. — Ты же не можешь управлять деревом. Да при этом без ключей печатей.

— Здесь я могу всё. — Улыбнулся я графу, подходя к нему практически вплотную.

— Недооценивай меня ублюдок! — взревел Александр, и от него пошла красноватая видимая энергия, а сам граф словно стал увеличиваться в мускулатуре, жаждая порвать путы.

— Да не рыпайся ты. Уже поздно, — щёлкнул я пальцами и окутавшая графа сила улетучилась. — Минуты три назад ещё бы сработало. Но не сейчас. А теперь отвечай на мои вопросы. Адрес канцелярии, где лежит моё дело?

Мгновение граф смотрел на меня, а потом произнёс:

— Катись ко всем чертям Оражен. Я тебе ничего не скажу. — Оскалился он на меня.

— Значит по-плохому. — Скривился я, смотря в лицо Александра Романовича.

— Решил меня пытать Гришка, — засмеялся Ехитов. — Да пока ты будишь пыхтеть сюда уже кто-то да придёт. И тогда мы поменяемся местами. — Всё скалился граф.

Я грустно усмехнулся.

— Я как-то спросил одного из своих учителей. Сколько я бы продержался, если ему понадобилось срочно вытащить из меня информацию. Он тогда посмотрел на меня и сказал: Думаю трёх секунд, мне бы хватило. А потом он рассказал, как бы он это сделал. Посмотрим, сколько ты протянешь. — Схватил я его за щёки железной хваткой, от чего его губы обнажили зубы, а в моей руке появился напильник. — Адрес? А потом протокол вербовки.

Прошло чуть меньше трёх минут, из которых практически всё это время я слушал нужные мне ответы.

Теперь я знал всё, что мне было нужно.

— Канцелярия всё равно убьёт эту девку, и её хахаля, — стонал граф окровавленными губами. — Тебе их всё равно не спасти. А когда они узнают, что ты со мной сделал, и тебе придёт конец, чёртов ты выкидыш. Всё что ты узнал пустая информация, которая тебе не пригодится. — Попытался он засмеяться.

— Ты так думаешь? — с каменным лицом произнёс я. — А знаешь, как я думаю. У канцелярии сверху которая. Которая решает, а не исполняет. Другое виденье. Вы же не настолько тупые чтобы всё ставить на один план, который может не получиться. Княжна должна умереть именно этой ночью, иначе вся суть задумки теряет смысл. Любое другое покушение будет расцениваться как политическое. Я не исключаю ещё попыток. Но это будет не сразу. Если вообще будет.

Если она бы выжила. То они дали бы ход плану, как я думаю, который был основан на том, что царские войска ценой своих жизни её защитили и, пали ради этого. Тоже неплохо для налаживания связей. Не так как хотелось. Но тоже сойдёт. Николай вообще не при деле. Он лицеист в рядах стражи. Это его долг как защитника города. Защищать знать и люд. А то, что он тут очутился. Так это стечение обстоятельств.

А то, что ты умер. Так поди найди того кто тебя убил и где. В городе десятками умирают аристократы, ты просто один из них Александр Романович.

А про пустую информацию, — цокнул я языком. — Есть такая фраза. Нет человека, нет проблем. Нет архива? Правильно. — Улыбнулся я. — Нет личного дела, как и человека. Пойди, разберись, кто там был не принят и отложен в дальний угол. Авось пригодится. Тех, кого завербовали бы восстановить. А вы дорогой мой граф. Сами сказали, что в этом году по всей империи более нескольких тысяч кандидатов завербовали.— Произнёс я, и закашлялся диким кашлем, сгибаясь вдвое, а двор особняка стал, словно блекнуть и становится безжизненным. — Пора заканчивать. — Разогнулся я и сложил печать.

Последнее, что я услышал, прежде чем растворился в воздухе на глазах ошеломлённого графа, было:

— Не может быть! Мы же всех вас извели.

Шум улицы и звуки взрывов, доносившиеся эхом, вновь ударили в мои уши, а в нос ударил запах опаленной плоти и крови.

Вставая с колена, я смотрел на застывшего, словно каменная фигура Ехитова, так же стоявшего на одном колене после использования огненной техники, в глазах которого была словно задумчивая пустота.

Из моих глаз и ушей текли тонкие струйки крови, а внутренности словно выворачивало наизнанку.

Тяжело дыша, я сделал шаг к графу, утирая кровь с глаз.

— Ты был невнимателен, — произнёс я, подходя к Ехитову, и с ходу снёс ему голову с плеч.

Голова упала в снег, а тело завалилось набок, я же засунув саблю за ремень, наклонился и, взяв одной рукой за волосы голову Ехитова, а другой за отворот одежды его тело, выпрямился и поволок безжизненный труп к крыльцу особняка, в котором уже вовсю начинал бушевать пожар.

Преодолев всё расстояние до дома, тяжело дыша, я поднялся по ступеням и вошёл в дверной проем, из которого струился дым.

Идя по холлу особняка, где разгоралась мебель, и повсюду виднелись тела защитников дома и бандитов, я тащил обезглавленное тело графа всё дальше вглубь особняка.

Где-то в стороне трещали балки перекрытий второго этажа, а я то и дело сотрясался кашлем.

Пройдя холл и очутившись в большом зале, я подволок тело к импровизированной баррикаде из мебели, возле которой валялись несколько тел.

Кинув свою ношу к ним, я за считанные секунды завалил их разваленной мной баррикадой из мебели, после чего прокашлявшись, сложил печати.

Тут же из моего рта вырвалась струя огня, устремляясь к горе мебели, которая под жаром пламени вспыхнула словно бумага.

А я, не останавливаясь на достигнутом, продолжил погружать комнату в реки огня.

Когда я покидал дом, первый этаж горел так, что, скорее всего особняк сгорит до каменного основания, уничтожая саму возможность понять, что тут и в правду был граф Ехитов.

Подойдя к лежащим на снегу Розе и Николаю, я присел над ними, и бегло осмотрев их, понял, что их жизням ничего не угрожает.

Бой с графом был настолько скоротечен, а мои манипуляции с его разумом дали мне возможность за одну две секунды времени, прожить в технике свыше десяти минут, хотя такие выкрутасы несли серьёзные последствия для меня, по крайней мере, пока.

Вот и выходило, что с момента моего лечения княжеских особ, прошло всего нечего, и очнутся они явно не скоро.

Ржание коней вдали отвлекли меня от моих мыслей.

Вскочив на ноги, я метнулся к забору и увидел конный отряд, который быстро заполнял улицу, сплошь состоявшую из особняков.

Смотря на прибывший отряд, который подступал всё ближе к нам, я увидел в их первых рядах графа Бельгинского.

Вновь сорвавшись с места, я в один миг был рядом с лежащими в снегу друзьями, и с ходу влепил пощёчину Николаю, а следом вторую.

Князь застонал и начал открывать глаза.

— Вот и славно, — тихо произнёс я. — Вставай княже. Героем будешь.

— Гриш. — Протянул князь Ястрин, медленно приходя в себя, а я уже шёл к дальнему углу особняка под треск обваливающихся потолочных балок, которые завершат уничтожение улик.

Когда я прибыл на место расположения здания, где хранился архив третьего круга царской тайной канцелярии, моё состояние оставляло желать лучшего.

Кровавый кашель скручивал меня в бараний рог, а тело становилось, словно тяжелее с каждой минутой.

Наклонившись к земле, я взял в руки ватную фуфайку которую снял недавно с какого-то убитого мной бунтовщика, и хотел было начать её надевать, как из темноты подворотни, в которой я стоял, услышал голос:

— Вам Григорий необязательно штурмовать третий круг канцелярии. Да и думаю, что сил вы истратили сегодня не мало. Может и не повести.

Я резко повернул голову на говорящего, и с трудом сдержал головокружение, которое хотело захлестнуть меня с головой.

— Мария Павловна? — Прохрипел я, разразившись диким кашлем отхаркивая кровь.

Из полностью чёрного угла подворотни, куда не проникал свет, ко мне выходила княжна Худалова.

Женщина была одета в шубу, которая уходила в пол, и была чёрная как сама тьма.

— Вижу, что ваш окончательный выбор вам достался дорогой ценой Григорий. Вы же за этим сюда пришли? — Засунула женщина руку под шубу и извлекла тоненькую серую папку. — Для того чтобы разорвать всё, что вас связывало с тайной канцелярией. Я права?

— Что? Как? — вытаращился я на женщину, ощутив, словно меня облили из ведра ледяной водой. — Кто вы?

— Как много вопросов, — улыбнулась мне Мария Павловна. — Я надеюсь, что я ваш друг Григорий. И хочу вам помочь в вашем начинании быть свободным. — Подошла она ко мне и протянула папку.

— Что вы за это хотите? — Смотрел я, то на княжну, то на тонкую папку.

— Ничего, — улыбнулась мне Худалова. — Разве могу я, что-то требовать с того, кто спас моего крестника, и возможно его будущую невесту. При этом можно сказать совершил царскую измену и даже убил императорского чиновника. Хоть и тайного. Берите папку Григорий, — потрясла она ей. — Будьте спокойны, это единственный экземпляр, а все хвосты, ведущие к вам, подчищены. Вы больше не имеете ничего общего с тайной царской канцелярией.

— Кто вы такая? — Посмотрел я пристально в лицо пожилой женщины, не спеша брать папку.

— А разве мы не знакомы Григорий? — улыбнулась мне женщина. — Просто вы видите меня сейчас с другой моей стороны. Так же как и я вижу вас сейчас с вашей другой стороны. Так вы будете брать папку? Или мне её сжечь?

— Сожгите. — Тихо протянул я, смотря на папку, на которой стояла императорская печать.

— Даже не заглянете внутрь? — Склонила голову набок княжна.

— В этом нет нужды, — поджал я губы. — Для человека, который осведомлён о моей принадлежности и действиях. Не составит труда подделать документ, если потребуется.

Худалова скривила губы в улыбке и, отведя руку в сторону, посмотрела на папку, которую держала в ладони.

В тот же миг царский документ вспыхнул ярким пламенем, после чего княжна кинула горящую папку на землю, которая продолжала гореть, сгорая до мельчайших кусочков.

— Ну, вот и всё Григорий, — потёрла ладони женщина, словно стирая копоть. — Вы теперь абсолютно свободны от царской тайной канцелярии. С чем я вас и поздравляю. На этом мои дела тут завершены. Надеюсь, вы навестите, когда всё это закончится Николая в лазарете. Думаю, он будет очень рад вас лицезреть. — Сделала неспешный шаг обратно по направлению темноты подворотни княжна.

— И это всё? И вы просто так уйдёте? — Удивлённо смотрел я на Худалову.

— А что вы хотели? — стояла ко мне боком Мария Павловна, делая удивлённое выражение лица. — Что я начну вас принуждать к чему-либо? Мы с вами в равных ситуациях Григорий Александрович. Вы знаете, что я выкрала ваше дело из канцелярии, а я знаю, что вы убили графа Ехитова. Вы помогли мне, я вам. Как и присуще друзьям. Мы оба сделали то, что считали правильным. Единственное, что я могу вам предложить Григорий, это протянуть мне руку помощи, и в ответ получить мою ладонь. Ведь мы хотим одно и того же, чтобы у наших близких, было всё хорошо. Даже если мы нарушаем при этом правила. — Улыбнулась мне княжна.

— И что будет дальше? — Облокотился я вновь на стену.

— А дальше Григорий вы сами решите. Быть вам просто на поверхности, или уйти со мной прочь от софитов.

Я отстранился от стены, и повернулся к Марии Павловне.

— Знаете княжна. Я думаю, что букет роз это ваша работа. А свет софитов меня никогда не привлекал. Вы хотели уйти туда, — показал я свободной рукой от оружия в темноту подворотни. — Думаю нам по пути. — Шагнул я к женщине.

— Рада это слышать, — развернулась и шагнула в подворотню княжна. — Красивый был букет, не правда ли?

— Очень. — Ответил я, идя с ней рядом.

— Знаете Григорий, — повернула на меня голову Мария Павловна. — Вы не задумывались над тем, чтобы стать семейным человеком?

Я удивлённо посмотрел на женщину, после чего мы исчезли в непролазной темноте переулка.

Конец.