Гимназист

Глава 18. Дружеские будни или дорога к осознанию.

Я ушёл с линии атаки Николая, и разорвал дистанцию, оказавшись за спиной своего друга, который завалился вперёд, делая удар рукой, помогая при этом себе телом, которое он также вытянул вместе с атакой.

Резкий разворот, и Николай вновь мчится в нападение, словно скорый поезд. Удар коленом, потом ещё один, и вдогонку прямой в челюсть.

Я же отразив все выпады князя, из последнего своего блока провёл захват его ударной конечности.

После чего просто сместив корпус назад и вправо, продёрнул его руку дальше по ходу движения, от чего Николай словно супер мен с прямым кулаком пролетел вперёд делая несколько шагов, дабы не упасть плашмя на живот.

— Николай! Не сдавайтесь, я в вас верю. Вперёд! — Со скамейки выкрикивала Роза, наблюдая за нашим тренировочным спаррингом.

От слов поддержки, князь вновь как заведённый рванул в бой, пытаясь выжить из серого круга родовой силы максимум и даже чуть больше.

Я в глубине души улыбнулся, созерцая такую искреннюю поддержку Розы. Для неё я сейчас был, наверное, самым ужасным человеком, который почём зря колотил того, в кого она как я думал, по уши влюбилась.

Да и Николай, если судить по его поведению, также разделял чувство милой и наивной девушки, которая ни пойми как, выросла именно такой среди аристократии.

Отразив пару сумбурных выпадов Николая, я небрежно открылся, и князь, сразу же провёл бросок, а через секунду я уже валялся на полу, под крики Розы:

— Да! Вот тебе! Николай вы невероятны. Раз и всё. Я даже ничего не поняла, а вы уже… Вот вам Григорий. Вот вам.

Я с трудом сдержал улыбку, а Николай, склонившись надо мной, тихо произнёс:

— Поддаваться нехорошо. Но спасибо на этом.

— Да ты посмотри сколько радости. Как в таком счастье можно отказать. — Также тихо произнёс я, принимая руку помощи от князя Ястрина.

— Вот так! — всё не унималась Роза в своей простоте и радости за Колю. — Не тот хорош кто быстро запрягает, а тот, кто быстро потом едет. Но вы молодец Григорий. Вы тоже хорошо дерётесь. Просто у Николая практики больше, наверное. Но вы не расстраивайтесь. Всё ещё впереди. Я за вас обоих буду держать кулаки. — Подняла княжна свои руки и, сжала кулаки, имитируя наши боевые стойки.

Тут уж рассмеялись все, настолько это выглядело мило и искренне.

— Спасибо Роза Михайловна, — улыбнулся я девушке. — Я последу вашему совету, и уделю больше времени на тренировки.

— Николай, — схватила за рукав рубахи Роза князя. — Григорий опять за своё. — Надула она обижено губы, смотря в лицо Николая.

— Ох, — откинул голову назад Коля. — Григорий вы же подружились как ни как. Может уже пошлёте к чёрту формальности наконец. Мы же договаривались.

— Да! Именно туда Григорий, — поддакивала княжна Горлицына. — Мы же друзья. Ну, право слово. Вот на фуршетах будем, там и Михайловничайте, а тут я Роза. — Широко улыбнулась мне девушка.

— Забылся. Виноват, — поправил я края рубахи. — Исправлюсь.

— Очень надеюсь. А то попрошу Николая, и он вас опять на пол кинет. — Наградила она меня детским, но при этом кровожадным взглядом. — Ой. — Сделала лицо Роза, словно внезапно, что-то вспоминала. — Время-то. Григорий вы же поможете нам с Николаем сегодня избежать поездки на скучный приём?

— Конечно, — слегка улыбнулся я уголками губ.

— Спасибо Григорий. Вы настоящий друг, — чуть не подпрыгнула от радости Роза, и сделав оборот на девяносто градусов раскрутив слегка подол своего лазурного платья. — Тогда я пойду, скажу княжне, что мы будем помогать вам в библиотеке, а после пойдём кататься на санках как вчера. Надеюсь, Мария Павловна и Дарья Филипповна примут такую отговорку. Ну, я вас оставляю. Вы же тут недолго ещё планируете находиться.

— Самую малость. — Ответил Николай, смотря в лицо радостной девушки влюблёнными глазами.

Роза Михайловна шурша подолом, быстро покинула тренировочный зал, оставляя нас одних, можно сказать впервые за два дня моего пребывания в усадьбе Негиной.

— Спасибо Гриш. — Через секунду после того как Роза исчезла за дверью произнёс Николай.

— Было бы за что. — Размял я плечи.

— Да как за что? Ты же нас покрываешь. Мы честно потом придём и поможем тебе в библиотеке. — Словно оправдывался передо мной князь.

Я наигранно скривился и положил руку на плечо Николая.

— Да брось ты уже. Я там и сам разберусь. А вы об этом не беспокойтесь. Я же вижу, как вы хотите наедине остаться. Вы же друг за другом хвостом ходите. Хотя я удивлён Николай. Ты же грезил о любовных победах да гимназистках в огромных количествах, а тут такое.

— Грезил. Твоя, правда, — воровато обернулся на дверь князь. — Но уже не грежу я этим Гриш. Я когда Розу в лицеи увидел в первый раз. Она туда бумаги на поступление приехала отдавать, чтобы после праздников сразу к учёбе приступить. То подумал, что за простушка такая наивная рядом с крёстной. А потом когда её по лицею водил. Окрестности показывал. То сам для себя не понял, как глаз отвести не могу. Другая она Гришка. Не такая, как все эти лицеистки титулованные, или гимназистки, что на первых быть похожими хотят. Она искренняя и добрая. Местами наивная, и где-то ведёт себя как ребёнок, но от этого на душе у меня радостно Гриш. Да спокойно так. Вот и не нужны мне теперь другие.

Я только присвистнул от таких откровенных слов.

— Ну, тогда поздравляю тебя, — качнулся я на пятках. — В высшем обществе с твоих слов только акулы водятся, а ты цветок нашёл.

— Тут ты прав мой друг. Да только Роза не была в высшем обществе, и в Петербург впервые приехала для поступления в лицей. Их семье нельзя было в столицу до недавнего времени, как и в свет общества выходить.

Я удивлённо посмотрел на князя и произнёс:

— Так она светлейшая княжна. Выше многих на аристократической ступени стоит. Кто запретить то может таким, что-то.

— Император может, — как данность произнёс Николай. — Горлицыны же больше шестнадцати лет в немилости были. Можно сказать в изоляции. Им даже официальные привилегии титула упразднили. Ты чего Гриш? Об десяти семьях слыхом не слыхивал что ли?

Я замотал головой.

— Николай. Да откуда мне слышать о таком. Я сам в свет ни ходил. Из дядиного поместья сразу в гимназию. Можно сказать из одного закрытого места в другое. Что там, что там о таком не говорили, так откуда мне знать об этом.

Николай понимающе посмотрел на меня, и слегка замешкался, словно о чём-то стал думать. Хотя все его мыслительные процессы отражались у него на лице.

— Ты это дело брось, — улыбнулся я князю. — Думать я про Розу плохого не собираюсь. Даже если её семья в прошлом что-то худое творила.

— Спасибо Гриш. — По-дружески толкнул меня в плечо Николай.

— Ну, так что там с десятью родами то? — Шутливо и заинтересованно протянул я.

— Да всё просто. Они против нового Императора были. Чуть гражданская война тогда не началась. Как ты понимаешь, они проиграли. Многие тогда умерли, а кто остался, тот в немилость попал. Сослали с глаз долой, да прав и привилегий лишили. А сейчас император амнистию им дал. Теперь они вновь в своих правах и привилегиях восстановились.

— Ну, раз вернули. Значит, простили их. Так зачем прошлое то ворошить. — Произнёс я, и в это время в зал влетела, словно маленький ураган Роза.

— Нас оставили в поместье. — Радостно подбежала к Николаю девушка, и резко остановилась в полуметре от него, внезапно посмотрев на меня.

— Ох, — отвернулся я в пол оборота от парочки. — Нашли, кого стеснятся. Я вас прикрываю, а они и передо мной спектакль устраивают. Хотели обняться, так обнимайтесь уже.

Роза смутилась, как и Николай, но всё же через секунду князь робко обнял девушку за талию, слегка притянув к себе.

— Ладно, я пойду в библиотеку, а вы хоть для виду туда загляните, перед тем как Мария Павловна и Дарья Филипповна покинут поместье. — Улыбнулся я уголками губ, и развернулся к двери, пошёл на выход.

На часах было десять вечера, когда я отложил читаемую книгу на небольшой столик.

Весь день я провёл в библиотеке, изначально делая нужную работу, после которой уже смог приступить к изучению последних книг Остроговых, которые я ещё не расшифровал в первый свой визит сюда.

Но вот как чуть больше получаса, я не мог сосредоточиться из-за навязчивых мыслей, которые лезли мне в голову.

Все они крутились вокруг выведанной у одного из гимназистов информации, о беспорядках и диверсиях.

Теперь я узнал, что некие десять семей, которые в прошлом выступили против императора, были помилованы и допущены вновь до императорского двора.

Очень странные стечения обстоятельств.

Подготовка гимназистов и лицеистов к ведению боёв в городской черте. Создание скрытых диверсионных ячеек из учащихся. При этом, во всём этом виднелась рука тайной канцелярии.

Теперь вот возвращение бывших мятежников, с полным возвратом их прав и привилегий титулов.

Всё это было едиными частями, чего-то одного.

Самое простое, что приходило на ум, это усиление императорской силы за счёт дополнительных аристократов в преддверии неминуемых событий. Завербовать их, дав вновь утраченные права, дабы их не завербовал враг, пообещав то же самое в случае победы.

Или прощение это только ширма, и в пылу беспорядков, власть хочет их устранить. Но не всех. А только изначальных противников Императорского рода, при этом сделав это чужими руками, а те, кто останется примкнут сами к императорской свите, так как будут думать, что это не их рук дело и, они борются на одной стороне.

Тогда становится понятны подпольные кружки наподобие того, что собрал граф Брилов. К канцелярии и к императору отношения не имеют. Собраны исключительно из непризнанных аристократами или бывших крепостных. Такие, не имеют ничего общего ни с одним домом знати. Они простой безродный народ. Разменная монета, которая не сможет привести по своему следу к заказчикам.

Так бы я и сидел в кресле в гордом одиночестве в библиотеке, ломая себе мозг догадками, если бы в неё не зашли Роза и Николай, дабы позвать меня на поздний ужин.

К этому времени Мария Павловна и Дарья ещё не приехали в поместье, от чего быстро перекусив, я, сославшись на усталость, покинул обеденный зал, и направился в выданную мне комнату.

Уже за закрытыми дверями, я, скинув одежду, оставшись только в одних штанах, подошёл к окну и, отодвинув тяжелую штору, стал смотреть в окно. При этом я сложил печать техники, которая при первом моём знакомстве с ней меня напугала, и даже родила мысли, что лучше не изучать данный самый тайный раздел силы Остроговых.

Техника разума имеющая пять ступеней сложности, которые на самом желе были кодом к истинной сути техники, где от исполнителя требовалось безупречного исполнения и контроля над своим разумом и духом, и родовыми центрами.

Техника, которую по описанию боялись все враги Остроговых, и жаждали её больше всего на свете. Техника, которая могла убить своего исполнителя за малейшую ошибку или свести с ума.

За полгода в гимназии я смог узнать, что существовали похожие техники, скорее всего построенные на принципах Остроговых, после разграбления их библиотек.

Однако по слухам и записям я сделал вывод, что дальше второй ступени они не продвинулись.

Больше двух месяцев я разбирал эту технику, додумывая её недостающие части. При этом всё это время я тренировал медитации, нацеленные на контроль своего разума, и разделение сознания.

И вот, наконец, как я думал, я был готов начать тренировки истинной тайной техники разума.

За окном была ночь, и падал не спеша снег, рядом с моим окном росло большое дерево, которое было покрыто снегом.

Открыв ставни, я впустил морозный ветерок в комнату. После этого вынув из кармана кусочек хлеба, я кинул его на самодельную кормушку для птиц. Её я еще вчера привесил на самую ближнюю к окну ветку.

Время шло, и вскоре появились несколько воробьёв, которые с радостью решили полакомиться хлебным мякишем.

Стоило им сесть рядом с кусочками хлеба, как мои пальцы сотворили печати, после чего птицы в страхе сорвались с места, а я, застонав в голос, схватился за глаза, из которых потекли кровавые слёзы.

— Твою мать, — шипел я, протирая глаза. — Почти получилось.

Утерев кровь, я закрыл окна, и сев на кровать стал размышлять над своими ошибками, а через десять минут услышал тихий стук в дверь.

Встав с кровати засовывая окровавленный носовой платок в карман, я подошёл к двери и, отодвинув щеколду, приоткрыл ее, выглядывая в коридор.

На пороге стояла Дарья, которая сразу же без лишних реверансов проскользнула в комнату, и повисла у меня на шее.

— Григорий как хорошо, что вы не спите. Я так ждала вас. Но всё не получалось остаться с вами наедине. — Шептала мне на ухо Дарья Филипповна.

Одна моя рука легла чуть ниже поясницы женщины, прижимая её к себе, а вторая, захлопнула дверь, после чего закрыла её на щеколду.

Я не врал себе, что не ждал ночей, которые проведу с баронессой. Я был в объятиях красивой особы, которая сейчас шептала мне на ухо лестные слова, слегка касаясь его губами, словно обжигая кожу своим дыханием.

Мы оба знали, что на данном этапе, да и вообще нам не светит быть вместе, но при этом нам было хорошо друг с другом, и мы были оба честны в своих желаниях и потребностях перед собой и друг другом.

Моя голоса слегка подалась в сторону, и я, найдя губы Дарьи, поцеловал её, сильнее прижимая её тело к своему, после чего приподняв баронессу, шагнул к кровати.

Пальцы Дарьи скользили по моей голой спине, начиная слегка царапать кожу, а я, разорвав поцелуй, повалил женщину на кровать, после чего она ловко стала выбираться из своего платья, которое чуть меньше чем через минуту полетело на пол, оставляя Дарью в одной белой ночной рубашке.

Я же, за это время, освободившись от последних деталей одежды, навис над лежащей женщиной, а моя рука заскользила от её колена вверх, задирая подол ночной рубашки, оголяя при этом тело Дарьи.

Когда ткань была поднята практически до груди, я припал губами к животу баронессы, и стал покрывать её тело поцелуями.

Я, поднимаясь то вверх, то вниз к бёдрам, не забывая при этом играть с её грудью, подметив при этом, что на пальце женщины было кольцо, как тогда в последнюю нашу ночь перед моим отъездом.

Дарья слегка стонала, запуская свои пальцы мне в волосы, притягивая тем самым мою голову впритык к своему телу.

Когда мои ласки внизу живота вызвали спазм и, тело Дарьи выгнулось дугой, я резко отстранился от неё.

Моя рука подхватила за спину женщину, и я мягким рывком дёрнул её на себя, при этом усаживая её на свои бёдра.

Дарья тут же обняла меня руками, впившись губами в шею, и приподнимая свои бёдра, дабы я мог легче войти в неё, а через секунду она рывком опустила свои бёдра вниз, кусая меня при этом за шею изливая глухой стон наслаждения.

Мои руки тут же сжали ягодицы женщины и стали помогать, ей двигаться, от чего Дарья, словно дикая кошка, стала больше крутить своей пятой точкой, извиваясь на мне в сладострастном желании близости.

Пальцы женщины по мере нарастания удовольствия и кульминаций, расцарапывали мне спину, но в таком состоянии отдавшись полностью страсти, Дарья не могла заметить как кожа, разодранная её ногтями, уже через несколько секунд начинала срастаться вновь, не оставляя даже намёка на царапину.

Через пару часов Дарья мирно спала в моей кровати, уткнувшись лицом в подушку, а на её губах даже во сне играла счастливая улыбка.

Я же в одних трусах стоял у окна и смотрел в ночь, размышляя над тайной техникой Остроговых.

Мысли текли плавно и размеренно, давая понимание техники под новым углом осознания.

Секс с Дарьей заставил меня на пару часов откинуть прочь все проблемы и мысли, дав мне на это время просто отдохнуть душой и телом, очистив от всего мой разум.

Задвинув шторы, я лёг в кровать, обняв и поцеловав при этом спящую женщину, которая сама не осознавая этого, подарила мне возможность, переосмыслить самую сложную и страшную технику Остроговых.

Рекомендую книгу Виктора Глебова "Агентство "Эргоном: Последний ассасин". Цикл: Эргоном: https://author.today/work/227879

Аннотация: Моё кредо — эргономичность во всём. Этого требует моя профессия, ведь я — киллер экстра-класса. Вот только не ожидал, что меня подставит контора, на которую я работал пятнадцать лет! А что окажусь в другом мире, где правят аристократические кланы, а окружённый крепостной стеной город атакуют полчища гулей — тем более. Теперь мне, последнему из рода, нужно выжить и овладеть местной магией, ведь вокруг — одни враги, жаждущие моей скорейшей гибели. Но тот, кого прозвали Зодчим смерти, не доставит ублюдкам такого удовольствия!