Гимназист

Глава 3. Этот новый мир.

Быстро идя по коридорам тренировочного комплекса, я безошибочно выбирал нужные мне повороты, так как ещё в своей прошлой жизни на втором курсе бывшие сотрудники внешней разведки, что преподавали мне свой накопленный опыт, пытались мне наработать фотографическую память.

Ей-то я и пользовался сейчас, возвращаясь один обратно в своё общежитие.

Когда я миновал последний коридор, и очутился на выходе из спортивного строения, то нос к носу столкнулся с тремя молодыми парнями приблизительно моего возраста.

На всех них была похожая форма, а их внешний вид изменился при виде моей персоны, словно они внезапно вступили в говно.

— Ооо, — протянул высокий как жердь белокурый парень, с узкими плечами, и соломенными жёсткими волосами. — Гришка.

Я встал в дверном проёме, и уставился на незнакомцев, которые явно меня знали.

— Да, я слыхал, что его турнули из лазарета. — Хмыкнул слегка полный курносый паренек, которому от силы можно было дать лет шестнадцать.

— Это замечательно друзья мои, — расплылся в улыбке среднего роста крепкий на вид парень с курчавой чёрной шевелюрой и тонкими острыми чертами лица. — Я так мечтал отблагодарить эту шваль, за наше наказание. — Уставился он на меня надменными глазами полными пренебрежения.

-Да ну этого деревенщину безродную, — сплюнул полный парень. — Колени от гороха до сих пор болят.

— Вот и у меня болят. — Вставил своё слово жердь.

Слушая разговор трёх парней, я уже понял, что именно из-за них бывший Григорий свалился со второго этажа и загремел в больничное крыло.

— Ну как же судари, — гневно прошипел явно их заводила. — Надо же отблагодарить этого холуя.

— Пётр, — Обратился полный к заводиле. — Нам же сказали, и близко до первого сентября к этому, не подходить, — мотнул он головой в мою сторону. — Я не хочу опять на горох, а может чего похуже — солёные розги.

— Я поддерживаю Афанасия. — Встал на сторону полного парня высокий.

Заводила, которого окрестили Петром, только ещё больше скривился, от чего его черты лица стали смахивать на звериные.

— Бог с вами. Подождём, — сплюнул он мне под ноги. — Придёт осень, свидимся с тобой Гришка. — Сделал он шаг в дверной проём, и сходу влепил мне кулаком в живот.

Я был в принципе готов к такому стечению обстоятельств, а вот тело нет, от чего мой блок не получился, а так же запоздал, поэтому я даже руку не успел подставить, дабы прикрыть живот.

Вот и получил я кулаком под дых, от которого спёрло дыхание, и я сложился пополам, а Пётр злорадно хохотнув, проходя мимо, положив мне руку на голову, толкнул меня в сторону.

Я, не устояв на ногах, грохнулся в дверях на пятую точку, жадно глотая воздух, а мне послышались слова Петра:

— Вот так и должно быть. Когда аристократы идут, чернь должна склоняться к их ногам. Ещё увидимся после праздника первого дня осени.

Троица после этих слов исчезла в коридоре спортивного строения, а я, шипя от боли в животе, стал подниматься на ноги.

Когда я смог подняться и разогнуться в полный рост, то увидел в паре метров у скамейки, которая расположилась под могучим дубом, молодого парня с блондинистыми волосами, и худым изучающим меня лицом.

Стоило нашим взглядам пересечься, как незнакомец отвернулся от меня и неспешно пошёл в сторону центрального здания, а я, всё ещё чувствуя боль в животе, держась за него рукой, поплёлся в общежитие.

За окном хмурились тучи, и начинался дождь. В сильных порывах клонились ветви деревьев, а вдали доносились раскаты грома.

Я сидел в пустой комнате общежития на выделенной мне кровати.

Как я понял, гимназисты, которые должны были занять оставшиеся три места ещё не прибыли на территорию Николаевской гимназии.

Из документов о моём зачислении было ясно. Я прибыл сюда двадцатого августа, а это значило, что основной поток учащихся ещё только прибудет в ближайшем времени.

Поудобней устроившись на кровати, я облокотился на её изголовье, беря в руки толстую книжицу которую мне выдали после странного теста.

Уже только это событие наталкивало меня на мысли о том, что это не прошлое, а скорее всего альтернативный мир, который пошёл по другому сценарию.

Открыв учебник на первой страницы, я приготовился изучить странное пособие по некой боевой системе.

Время шло, а я, прочитывая страницу за страницей, всё больше удивляясь написанному, от чего мои глаза уже не могли поверить в написанное на страницах этого учебного пособия.

Знания, которые излагались в этом труде, не просто давали мне понять, что это другой мир, а просто кричали об этом.

Потеряв счёт времени, я словно слился со страницами, вчитываясь в каждый абзац, анализируя каждую тему и раздел, я только вечером оторвался от учебного пособия, прочитав его местами дважды или трижды.

За окном лил проливной дождь, а раскаты молний, то и дело освещали плохо освещаемую одной масляной лампой стоявшей на моей тумбочке комнату.

— У нас о таком только фильмы снимали, — крутил я в руках прочитанную книгу. — Да только ради этого не жалко умереть и потерять старую жизнь.

Данное учебное пособие объясняло суть этого неизвестного недавно мне родового дара, а также приводило первичный учебный план по его освоению и использованию, от чего у меня уже чесались руки окунуться с головой не только в теорию данной темы, но и практику.

Однако, я не спешил. Понимая, что изначально неверно заложенную базу будет исправлять куда сложнее, от чего я вновь открыл книгу, и стал читать её с самого начала.

Родовой дар — это отдельная от жизненной энергии человека сила. Смесь физической и психической энергии, которые заключены в двух основных центрах человека располагающихся в голове и солнечном сплетении. От центров идут энергетические каналы наподобие кровеносных сосудов пронизывающих каждую частичку тела.

В зависимости от соотношения физической и психической энергии, а также от родового слияния кровей образуются разные виды родового дара.

Родовая сила делится на три первичных категории.

Первая категория — Это предрасположенность к элементам стихий, а также духовному и физическому началу. Огню, воздуху, воде, земле, телу и разуму. Встречается по отдельности или в связке у большинства обладателей родовой силы, кроме нейтрального серого дара, не имеющего стихийного начала.

Вторая категория — Это наследственный родовой элемент, воплотившийся из слияния двух и более элементов. В категорию входят элементы: Природное проявление. Камень. Метал. Свет. Тьма. Молния. Звук. Дух. Воплощение. Яд. Лёд. Иллюзия. Сотворение, и другие малоизвестные элементы. Вторая категория присуща только потомственному дворянству.

Третья категория — Это потомственно многогранная предрасположенность силы. Встречается только в старинных дворянских родах.

Родовой дар или сила может вмещать в себя как не одной, так и любое число категорий. Наличие многогранности дара зависит в основном от древности и чистоты дворянских родов.

Родовой дар, не имеющий категории, считается серым. Обладатели такого дара могут изучать только техники тела, а также серые нейтральные техники боя. В основном проявляется у незаконнорожденных детей от обычного люда.

Родовой дар, попадающий под одну или несколько категорий кроме третьей, чьи техники строго засекречены дворянскими родами, могут изучать как техники тела, серые техники, так и базовые техники доступных элементов. Продвинутые и развёрнутые техники боя, а так же печатей и призыва, обладатель родового дара изучает внутри своих дворянских родов.

Царские гимназии проводят только базовое обучение дару по имеющемуся предоставленному дворянским советом материалу, так как осуществляют образовательный процесс гимназистам не являющимися дворянами.

До поздней ночи я читал учебник, буквально зачитывая разделы до дыр, запоминая все, что там было написано.

На деле выходила очень интересная картина.

Получалось, что родовой дар был ничем иным, как энергией, которая имела свой первичный элемент, относящийся к стихии, как огонь или вода и прочие. А в некоторых случаях дар и вовсе был смешанного типа, то есть стихий было больше чем одна.

Обладатель родовой силы мог иметь расположенность к элементам второй категории, что давало ему возможность изучать техники не только первичной или первичных стихий, но и вторичных. Однако вторичными они были только на бумаге, так как могли быть, а могли не быть, а их число могло также варьироваться.

Также книга объяснила мне, как это на деле выглядит и работает.

На деле это выглядело так. Первично надо было научиться чувствовать эту силу рода путём статических и динамических медитаций и тренировок. Так же эти тренировки были нацелены на раскачку этих центров, чтобы они вмещали и вырабатывали больше энергии. Такие тренировки были для меня словно дикой смесью практик Цвигуна, Каратэ и Ушу, и прочих систем.

Это явно говорило мне о том, что малый запас энергии родового дара мог ограничивать в изучении техник и их эффекте.

Следом, когда ученик хоть как-то худо-бедно почувствовал свои центры и текущую в них силу, он должен был начать изучать так называемые серые техники, которые могли изучать все, кто обладал любым даром с любыми элементами, а также научится контролю этой энергии в своих центрах.

Тут уже начинались трудности. Для использования и активации изученной техники требовались ключи.

Ключом считались определённые комбинации фигур пальцами, которые имели каждое своё название и форму. Они делились на два круга. Первый круг был серых печатей. Эти распальцовки запускали только нейтральные техники, не завязанные на элементах. Второй же круг был уже элементальный, и включал в себя фигуры определённых элементов, которые и запускали уже ту силу, к которой принадлежал твой дар.

Эти распальцовки назывались печатями, и если в первом круге их было чуть больше тридцати, то во втором круге этих печатей было за пятьдесят, и это были только базовые и дозволенные к общему изучению. Для ключа техники или просто определённой техники требовалось от двух до непонятного количества печатей, в зависимости от призываемой техники.

А дальше меня ждал нехороший сюрприз и разочарование.

Во-первых, гимназистов обучали, как я понял только крохам знаний, а остальное гимназисты должны были изучать уже у себя дома.

Отсюда я сделал вывод, что у каждого аристократического рода были свои индивидуальные боевые техники, которые ревностно хранились и не разглашались никому кроме членов этого самого рода.

Во-вторых, я не был членом, какого либо рода. От чего мне получалось, можно было довольствоваться только теми техниками, что предоставляла гимназия. А сам план обучения на этот год был настолько скуден, что хотелось выть волком.

В принципе эта книга, которая на большую часть состояла из теоретических объяснений, и только в малой части из практики, намекала мне.

Весь первый год обучения может протекать в теоретических лекциях, медитациях, а также в изучении или заучивании этих самых печатей, ну и освоении боевой системы, которая смутно и упрощённо смахивала на школу рукопашного боя.

Уже глубокой ночью, когда я вернулся в свою комнату в общежитии, выходя из неё ища туалет, раздевшись и забравшись под одеяло, погасил светильник.

Лёжа в темноте, я смотрел в темноту потолка, и думал над тем, что этот мир для меня таит ещё много секретов и тайн, которые мне только предстало узнать.

Однако одно я уже понял. Этот мир был только частично похож на мой, и тут я остался сам по себе, а значит, надо устроиться в нём как можно лучше.

Я гимназист царского образовательного учреждения с контрактом на работу на престол, что значило, что мне нужно получить тут достойное образование и на базе этого попытаться выбить себе привилегированное место работы, а потом по максимуму продвинуться по карьерной лестнице. Тем самым обеспечив себе стабильную безбедную жизнь.

Но это в будущем, а сейчас надо озадачиться своей физической формой, дабы меня тут не избивали, ведь три кандидата на это уже были. А сколько таких друзей было у старого Григория, я не знал.

Да и чего греха таить, я завидовал раньше белой завистью, присутствуя на тренировках Семёна. Мечтая в глубине души так же тренироваться как он. Теперь у меня была возможность воплотить свою сокровенную мечту в жизнь, и отточить на практике всю свою ведомую мне по боевым системам теорию.

Да и к тому же, меня так и рвало изнутри быстрее приступить к изучению боевых техник родового дара. Пусть они для всех были ничтожны и не интересны, но для меня они были словно старинные мифические техники древних мастеров сакральных боевых искусств. Которые так мне смутно напоминали легенды о древних техниках и сказочных силах.

У меня было восемь дней до начала учебного года, и до прихода Петра, который так жаждал моей крови. Интересно, что Григорий ему такого сделал-то?

Вот с такими мыслями я и уснул практически под самое утро.

На численнике было тридцатое августа, а погода уже была по-осеннему пасмурной и прохладной.

Я как раз с самого утра наматывал круги вокруг нашей общаги, готовясь приступить к растяжке и полноценной разминке тела.

В это же время на лавочке под высокими берёзами сидел, зевая, полусонный Степан Анатольевич, или просто Стёпа.

Этот высокий и хорошо сложенный парень походил на крестьянина работягу, кем и являлся до царского теста.

Простодушное лицо парня делало из него рубаху парня, а курчавые темно-русые волосы слегка сползали на брови, топорщась в разные стороны.

Степан Анатольевич был моим соседом по комнате в общежитии, а также бывшим крепостным крестьянином, и ныне вольным человеком. Гимназистом царской Николаевской гимназии.

Он то и стал тем болтуном и находкой для шпиона. Открыв мне дверь к пониманию этого мира, пускай и однобоко.

Оказывалось, что раз в год указом его Императорского Высочества, по всем городам, областям и уделам, да деревням проводился тест родовой силы. Так как многие дворяне нет-нет, да блудили, ходя налево, оставляя своё потомство по окрестностям русской империи.

Такие дети, в чьих жилах текла пусть и разбавленная крестьянской, но всё же дворянская кровь, могли обладать даром. А такие люди на службе императора всегда были нужны.

Вот и получалось, что если в крепостном или бедном вольном находили родовой дар, то его делали вольным, и бесплатно зачисляли в гимназию, после которой он должен был двадцать пять лет служить императору и Российской короне.

Вместе с этим я узнал про то, что общежитие у нас было поделено на два корпуса. В одном, где был я, обитали такие, как Степан. Бывшие крепостные, да бедняки безродные.

А в другом крыле расселялись дети богатых людей, хоть и не имеющие титула, а также отпрыски дворян, которые были признаны ими, но не признаны в правах и наследствах.

Вот и говори потом про равенство гимназистов.

Также я узнал про царские лицеи, где могли учиться только чистокровные дворяне, а также те, кто получал императорский гранд. Но таких были единицы. Представляю, как им будет там несладко учиться, если тут не титулованные незаконнорожденные придурки относились так по-скотски к таким как я, или Стёпа.

— Гриш! — Крикнул мне мой знакомы, когда я пробегал рядом с ним. — Ты ещё долго бегать будешь?

Я приостановился, имитируя бег на месте.

— Стёп, — старался говорить я так, чтобы не сбить дыхание. — Ещё пара кругов и на турники пойдём. Ты же тоже хотел начать тренироваться.

— Я, только смотря на твою беготню, уже утомился. Просто ты как заведённый всю неделю только и делаешь, что бегаешь, прыгаешь, кувыркаешься, и непонятные движения делаешь. Вот и мне захотелось, глядя на тебя. Но походу не моё это пока. Вот учёба царская начнётся, тогда и я зашевелюсь.

— А что встал то тогда? Спал бы себе. — Всё бежал я на месте.

— Всю жизнь не свет ни заря вставал. Привычка уже. — Растележился на лавке Степан.

— Ну, отдыхай. — Улыбнулся я своему можно сказать первому другу в этом мире, и побежал дальше.

Всё время после моего теста на силу рода, я теперь проводил в тренировках, приучая своё новое тело к новым нагрузкам и моим знаниям в боевых искусствах. Также я все вечера проводил за изучением печатей, и медитировал в любое время с утра до вечера, в промежутках между тренировками и заучиванием распальцовок.

Такой распорядок дня, уже через несколько дней стал давать, свои первые плоды. Я реально начинал ощущать свои родовые центры силы, а также энергию, которая бежала по энергетическим каналам пронизывающим всё моё тело, с которым я уже сроднился на все сто процентов.

Забежав за угол общежития, я увидел неспешно идущего по дорожке Александра Романовича. Того самого старика который проводил мой тест на силу рода.

Он с улыбкой на устах окинул меня весьма одобрительным взглядом, и словно кивнув мне слегка головой в знак приветствия, пошёл дальше, уже не обращая на мою персону никакого внимания.

Я же прибавил скорости, и побежал дальше, впереди меня ждал новая фаза тренировок с первой пробой моего родового дара. Так как мне казалось, что можно начинать попробовать первые упражнения, не считая статических медитаций, из выданной мне книги.