Гимназист

Глава 16. В преддверье новогодних гуляний.

Я стоял в лесном массиве, который начинался в паре километров от Николаевской гимназии.

Расстегнув пуговицы шинели, я неохотно скинул верхнюю одежду под завывание метели, и повесил её на сучок рядом стоящего дерева, после чего взял в руки палку, которая была в длину около метра и практически имитировала как по весу, так и по длине имперскую саблю.

Сделав пару шагов на небольшую лесную поляну, которая была занесена снегом чуть ли не по колено и, убрав палку подмышку, я сложил печати.

Снег пошёл рябью от середины поляны, словно имитируя расходящийся круг на воде, а уже через мгновение в разные стороны пошли волны снега, очищая мне площадку для тренировки.

Ещё одна печать, и из снега повсюду на поляне появились подобия снеговиков, которые напоминали ледяных людей, а я, щурясь от ветра и снега, принял боевую стойку.

Только тут я мог нормально потренировать свои техники, не боясь не только того, что меня могут увидеть, но и того, что я могу разнести, что-либо вдребезги.

После объединения родовых центров и постоянных медитаций с ними, а также осваивая всё новые знания, полученные из библиотеки Остроговых, мне уже было мало залов для тренировок. Ведь там я мог тренироваться только в четверть своей силы.

Да и чем больше я нарабатывал техники Остроговых, тем больше у меня появлялось по ним мыслей, от чего я даже пытался на их базе, используя свои идеи придумывать свои собственные техники.

Ветер взвыл диким зверем, а метель практически скрыв мои мишени, начинала заметать поляну, и в этот момент мои ноги сорвались с места. При этом моя импровизированная сабля покрылась белёсой энергией, а свободная рука сложила печать.

В ту же секунду, я словно молния сократил дистанцию с первой мишенью, которая распложалась от меня на расстоянии трёх метров, а моя палка, словно раскаленный нож стала рассекать ледяную фигуру, но после пары сантиметров разреза, просто разнесла её вдребезги.

Второй рывок, и я уже в двух метрах от поражённой мишени, а рука начала ход в колющем выпаде.

Палка соприкоснулась со льдом и, поначалу сделав аккуратный прокол, стала проникать вглубь ледяного манекена, но, так же как и в первый раз, через мгновение сила удара расколола мишень, отбрасывая её на пару метров назад.

— Нужно больше контроля. — Тихо пробормотал я, смотря на своё оружие.

Прикрыв слегка глаза, я сосредоточился на оружии, не забывая про тело, и вновь, словно росчерк молнии сорвался с места к третьей мишени, но и та разлетелась кусками льда, а потом и следующая, и та, что шла за ней.

Когда я очутился у последней ледяной статуи, моя палка рассекла воздух сверху вниз, но при этом её конец прошёл в пяти семи сантиметрах от мишени, а я замер смотря на статую.

Однако уже через секунду мои губы тронула улыбка, видя, как кусок импровизированной башки ледяного воина снеговика съезжает по ровному, словно стекло разрезу, и падает в снег.

— Суть техники ясна, — стряхнул я палкой словно стряхивая капли крови с лезвия сабли. — Если оружие касается мишени, техника разрывается.Теперь надо закрепить результат.

Сложив печати, я снова сотворил кучу ледяных истуканов, и приступил к наработке техники невидимого клинка.

Петербург. Родовой дом княжны Худаловой.

В весьма просторном кабинете, в котором всё выглядело очень строго, но при этом богато, царил полумрак.

В двух огромных креслах стоявших возле камина, от которого и шёл основной свет в помещении, сидели друг напротив друга Мария Павловна и её старинный друг граф Дорыдов.

В руках у них были фужеры, в которых было налито шампанское, а на их лицах то и дело бегали тени и блики от языков огня, что жарко горел и трещал дровами в портале камина.

— Ну и как прошла встреча заговорщиков? — Посмотрела на Романа Алексеевича через полный фужер княжна.

Граф распрямил левую ногу в колене, кривясь при этом от боли в коленной чашечке.

— Да ничего особенного. Ломают голову, кто прижал хвост Брилову, и за какие такие его заслуги. Ведь их не выдали. Рапортов и даже жалких тайных депеш не написали.

Его кружок активистов даже должным образом не покалечили. Явно давая понять, что этим образным людям наплевать как на графа, так и на его деятельность в Николаевской гимназии. Но если этот идиот что-то сделает не так, то тогда будет плохо. А вот что он там сделал не то, даже сам Брилов не знает. Хотя у них есть предположение, что это ваших рук дело княжна.

— Моих? — Хохотнула женщина, и отпила сладкого напитка.

— Да ваших. Все же знают похотливый характер Василия Андреевича. Вот и думают, что он слишком напористо девок ваших зажимал, да надоедал. Вот вы его и приструнили. Рыльце у Брилова в пушку, вот он и не противится такой догадки одного из князей. — Криво улыбнулся Дорыдов.

— Ну, пусть тогда гадают, — перевела взгляд с графа на огонь женщина. — Они горазды, гадать, да на пустом месте огонь разводить. Что ещё интересного?

Граф Дорыдов потёр больное колено, и пригубил шампанское.

— Главная повестка, это возвращение десяти опальных родов обратно в Петербург. Им уже вернули большую часть дворянских прав. Включая права на личную торговлю. Их дети зачисляются в царский лицей, а некоторые дворяне из самых влиятельных родов уже вскоре получат места в совете при царе.

Бунтовщики грезят вступить с ними в союз, и тем самым усилить свои ряды. Однако и царский круг такого же мнения. Думаю, вскоре мы увидим много политических союзов, а также политических браков. За шестнадцать лет у всех подросло новое поколение.

— Конкретные цели есть? — Отложила фужер на столик княжна и, взявшись за кочергу, поворошила горящие поленья в камине.

— У противников крепостного права пока нет чёткого плана по поводу вернувшихся семей. Мало информации на их счёт. Да и надо быть полным невеждой и безумцем, чтобы надеяться, что только вернувшиеся из ссылки аристократы вновь с головой окунутся в смуту бунтов. У них одно желание сблизиться с кем смогут.

А вот у приближенных к царю есть цели. Это Горлицыны, Полозовы, Коронцовы.

— Кто бы сомневался, — улыбнулась княжна, вновь беря фужер в руку, и смотря через него на огонь. — Три самых родовитых семьи. Которые даже после немилости и потери практически всех прав и привилегий, так и остались сильными и богатыми. Дайте угадаю. Горлицыны нужны дабы укрепить престол. Они же князья имперской крови. Пусть и предыдущей монаршей семьи. Конечно, имперской крови в них мало, а род Грозневских канул. Но они их наследные родственники, пусть и дальние.

Полозовы и Коронцовы княжеские рода, которые имперцы до мозга костей. Они сильные и богатые, да и в придачу родовитые. Такие в миг снова могут поднять восстание, поэтому их надо держать близко и по факту обременить родовыми связями, чтобы они стали защитой, а не угрозой.

— Вы как всегда проницательны княжна. — Расплылся в улыбке Роман Алексеевич.

— Но ведь это не всё что задумали в Петергофе? — Склонила голову набок Мария Павловна.

— Да, — выдохнул граф. — Мы получили личный доклад из тайной царской канцелярии. Там разработали план по слиянию и вхождению некогда бунтарских родов в круг царя.

Первый пункт плана посвящён Горлицыным. В нём описано, что у рода сейчас два наследника Богдан и Роза. Они новое поколение светлейшего княжеского титула. Так как они всё же бывшие заговорщики и в народе не один год упоминались как предатели престола, то ТЦК отклонило идею связать узами брака княжну Розу с цесаревичем, и тем самым как бы слить ушедший и пришедший монарший род. Да и сам цесаревич Дмитрий ещё слегка мал для такого. А вот дочь Ольга вполне подходит для брака с князем Богданом.

Тем самым считают в канцелярии, образно Горлицыны признают царский род, и через брак будущего главы Горлицыных с дочерью царя, станут верными его подданными на коротком поводке. Ведь Богдан за счёт брака с Ольгой войдёт в царскую семью, и тем самым станет их приспешником, заинтересованным в процветании царского рода, которым отчасти сам и станет.

Но так как наследников два, и нужен стимул. Тайная царская канцелярия разработала план, в котором княжна Роза должна погибнуть при бунте, и своей смертью навсегда отрезать род Горлицыных от любых мятежников и заговорщиков от чьих рук она и умрёт.

Тем самым как упоминается в подпункте, другие рода не смогут объединиться с последним представителем предыдущей династии. Ненависть от смерти сестры ещё больше привяжет князя Богдана к царю, который усмиряя бунты и, казня заговорщиков, в каком-то роде будет мстить и за смерть его сестры тоже.

— Хммм… — поджала губы Мария Павловна. — Грубо. Топорно. Но довольно таки эффективно. Другого подхода от тайной царской канцелярии и не следовало ожидать. Оставить княжну Розу, значит оставить приоткрытую дверь для сторонников прежней власти. Что дальше пишут эти тайные интриганы?

Роман Алексеевич поудобней устроился в кресле, и вытянул ноги поближе к порталу камина.

— Ну, дальше тайная канцелярия пишет план по устранению неугодных также под покровом бунтов. Ваш крестник в список не вошёл. Хотя после прощения родов, и он вновь может считаться князем имперской крови.Император со своим ближним кругом дворян задумал большие чистки, особенно в преддверии конфликта с турками.

Также стало известно, что князь Решкин-Флинфхоф изъявил желание породниться с Полозовыми, и взять кураторство этого дворянского рода на себя. У Полозовых есть практически восемнадцатилетняя дочь Анастасия Владимировна. По нашим данным у неё очень развита родовая сила.

Решкин-Флинфхоф как нам удалось выяснить, предложил вернуть им отнятые владения в окрестностях Петербурга, а также, если они породнятся включить её отца в ложу совета. Ну и естественно таким союзом они будут защищены от дальнейшей немилости или трудностей с налаживанием своих дел в Петербурге.

Княжна Худалова сделала большой глоток из фужера, и произнесла:

— А вот этого допустить нельзя. У меня на Горлицыных и Полозовых свои планы. В империи должна родиться новая вертикаль, и эти два рода уже однажды пытались её сотворить. Надо ведь завершать хоть и в другом виде, то, что начали много лет назад.

— Мария Павловна, — слегка удивлённо протянул Дорыдов. — Но это же может привести к прямому столкновению с императором.

Княжна отмахнулась и откинулась на спинку кресла.

— Дорогой мой Роман Алексеевич. Я же не говорю вам, что мы будем в наглую мешать планам Петергофа. Хочет император выдать замуж свою дочь за князя Горлицина, пусть считает приданное. Но всё мы отдать не можем. Вы даже не представляете, какой подарок сделала нам тайная канцелярия от своего большого ума. Им впору за такие подарки шампанское ящиками отсылать. Правда инкогнито.

— Я вас не понимаю княжна, — удивлённо смотрел на старую женщину граф, делая большой глоток из фужера. — Что вы всем этим хотите сказать мне.

— Всё просто мой старый друг. Всё просто как белый день. Надо только на секунду закрыть глаза и вновь посмотреть на всё это уже отдохнувшим взором, — улыбалась Мария Павловна, беря бутылку шампанского начиная разливать его сначала в свой фужер, а потом и в подставленный фужер Дорыдова. — Если бы в канцелярии сочли бы уместным план свадьбы Розы. То дело было бы ужасным. Они бы могли женить её на цесаревиче, тем самым всё равно привязав род к себе.

Заставить родить ребёнка, и после родов за закрытыми дверями убить роженицу. Тогда у них и, объединенный род двух монархов с отпрыском. Который в полной власти царской семьи, на которого не смогли бы влиять родственники Розы, и свободный будущий император готовый ещё раз жениться.

Но они пошли по более быстрому и правильному на их взгляд пути. Смута, убийство, ну и внедрение Ольги к будущему главе клана. Чей возможный отпрыск станет через лет двадцать наследником рода и ярым сторонником нынешнего императора. Всё в канонах тайной царской канцелярии. Ни на шаг от себя не отошли.

— Однако, — хмыкнул Дорыдов, мотнув головой в сторону. — И в правду так было бы куда правильней.

— Это не всё Роман Алексеевич, — расплылась в улыбке княжна. — Их решение повлекло огромное количество возможностей для нас. Думаю, Роза будет прекрасной парой Николаю. И даже сможет отрезать Оражена от тайной царской канцелярии навсегда. Причём, тут замечу. По его собственной воле. Что немаловажно в нашем случае.

— Но как? Я не понимаю. — Удивлённо поднял бровь граф Дорыдов.

— Ну, смотрите Роман Алексеевич. Представим с вами, что Николай влюбился в Розу. А тут смута и попытка её убить. К кому он побежит в первую очередь? Кто будет рядом в тяжелую минуту его жизни, когда его силы будут на исходе. Где каждая секунда будет на счету.

— К вам? — Слегка осторожно протянул Дорыдов.

— Ну же, граф, — улыбнулась кривой ухмылкой княжна. — Город, беспорядки, пожары и куча вооруженных людей. Где он меня в этом хаосе искать то будет? Он обратится к своему другу и соратнику, который будет неподалёку. То есть к Оражену. А поскольку акт устранения идёт от царской тайной канцелярии, Григорию придётся окончательно сделать выбор. Дружба или служба.

— Тогда почему вы так уверены, что Григорий выберет первое, и будет в силах защитить Розу? — Поджал губы граф, и отпил шампанского под треск поленьев в камине.

— Я в нём не сомневаюсь. Он очень способный и талантливый юноша. К тому же в свете последних событий многое прояснилось. Григорий сильно ценит дружбу и тех, кто его окружает. Он человек чести и собственных принципов. После нескольких проверок он это доказал в полной мере.

Во-первых, ещё до инцидента с Бриловым, Григорий не побоялся пойти против аристократа, который имеет вес в гимназии, чем и навлёк на себя ответный удар этого бабника.

При столкновении с графом, Григорий Александрович не проиграл, и при этом не раскрыл себя и своих возможностей. Сведя инцидент к позорной для Брилова ничьей.

После инцидента с его товарищем, которого избили подручные графа, Григорий не побежал ни ко мне не к Ехитову. Хотя я предлагала ему в своё время помощь в любом деле, а Александр Романович его куратор как-никак.

Вместо этого он выследил недругов, спланировал акт возмездия и привёл его в действие. Да так, что заметая следы, ушёл от слежки моих людей, которые были поблизости в момент его мести.

При этом он, скорее всего, понимал, что такое сборище не может остаться незамеченным тайной канцелярией, а значит, он может своими поступками пойти и против них.

Да чуть не забыла. Он ещё и пытал одного из гимназистов, который в принципе мог оказаться подручным Ехитова.

Ради отмщения и справедливости, он поставил на кон своё будущее в гимназии и тайной канцелярии.

Что явно показывает, честь и дружба для него важнее выслуживание перед аристократами, или призрачное место в тайной царской канцелярии.

Вскоре Григорий сам не захочет быть частью тайного отдела. Над этим уже ведётся работа в стенах Николаевской гимназии.

А по поводу сможет ли он это сделать. — Отпила из фужера Худалова. — Григорий уже способен подчинять все элементы и даже использовать смешанные элементы. Его уровень владения саблей сравним с млеющим мастером фехтования, на пороге становления на новую ступень. Я бы сравнила Григория с покойным Александром Всеволодовичем. Но думаю, Григорий Александрович превзойдёт и его.

— Превзойдёт князя Острогова? — Опешил от услышанного Роман Алексеевич.

— Да. И думаю, он станет отличным женихом для Анастасии Владимировны Полозовой. Недаром же до трагедии Полозовы грезили породниться с Остроговыми. Но это потом. Сперва надо подготовиться к зимним празднествам. Скоро уже ехать к Негиной Дарье Филипповне, а она ещё не знает, что у неё на несколько гостей будет больше. Хотя из-за Григория, думаю, она и не заметит этого.

Рекомендую книгу Виктора Глебова "Агентство "Эргоном: Последний ассасин". Цикл: Эргоном: https://author.today/work/227879

Аннотация: Моё кредо — эргономичность во всём. Этого требует моя профессия, ведь я — киллер экстра-класса. Вот только не ожидал, что меня подставит контора, на которую я работал пятнадцать лет! А что окажусь в другом мире, где правят аристократические кланы, а окружённый крепостной стеной город атакуют полчища гулей — тем более. Теперь мне, последнему из рода, нужно выжить и овладеть местной магией, ведь вокруг — одни враги, жаждущие моей скорейшей гибели. Но тот, кого прозвали Зодчим смерти, не доставит ублюдкам такого удовольствия!