Гимназист

Глава 12. Предвестники перемен.

Утро выдалось пасмурным и дождливым, от чего я даже не смог потренироваться перед уроками на улице, вдалеке от центральных строений.

Вместо этого я, с самого утра поменяв бинты на руке, вышел из комнаты пока все ещё спали и, покинув общежитие, расположился в одной из беседок за центральным строением гимназии.

Тут я, устроившись на скамейке, погрузился в медитацию, используя придуманную мной технику.

Ещё вчера ночью валяясь в кровати, я анализировал случившееся и сопоставлял это с данными полученными из записей Остроговых, а так же пытался понять, что теперь представляют собой мои родовые центры.

И на фоне всего имеющегося у меня материала, смог сделать первые выводы.

Получалось, что старинная техника была утрированно, методикой достижения гармонии родовых центров и объединения их в одно целое, как суть Инь и Ян.

Сотворение единой первоначальной энергии, из разделенных на две части противоположностей.

Из этого и рождается образный на первый взгляд смысл из расшифрованного текста, о первоосновы техники.

Прочитав расшифровку я, как и Острогов думал, что эта техника является первоисточником техник медитаций, что могут не только усилить в десятки раз контроль над родовыми центрами, но и за счет смешивания энергий увеличить энергетические каналы в теле, сделав как техники, так и тело в разы сильнее, чем у остальных.

Но сейчас видя итог этой техники, суть стала понятна. Она заключалась в полном единении двух начал в одно целое. Достигнув этого, человек получает первичную энергию родовой силы не разделённую на противоположности, и не имеющую слабостей друг друга. Вот истинный скрытый смысл выкраденной техники из тайной царской библиотеки.

Первые полдня пролетели как миг. Уроки были для меня словно академику средняя школа, от чего я даже не почувствовал на себе отставание по предметам, чем вызывал лёгкое недоумение учителей, и завистливые взгляды одноклассников.

Так же за эти полдня я постоянно чувствовал на себе многочисленные взгляды. Это происходило, где бы я ни находился. Будь то класс или коридоры учебных строений.

На большом перерыве в полдень, я, как обычно, быстро перекусив в столовой, покинул помещение, и направился на улицу, прихватив с собой учебник по стихийному кругу родовой силы.

Выбрав лавочку, которая стояла чуть в стороне центральных дорожек, я сел на неё, делая вид, что, не замечаю, чуть ли не пристальных взглядов, проходивших мимо людей.

Открыв книгу я, игнорируя замедляющихся передо мной компашки, хотел было прочесть параграф об отдельных ролях родовых центров, и приступить к чтению, как услышал знакомый женский голос.

— Григорий Александрович. Как я рада вас видеть в добром здравии. Мы с подругами очень переживали за вас после той ночи. Ведь вам даже пришлось покинуть гимназию для лечения вашей руки.

Я поднял глаза от страниц, и увидел перед собой Елену Андреевну Малькову.

Миловидная девушка улыбалась мне стоя в окружении нескольких особ, которых я не знал.

— Здравствуйте Елена Андреевна, — сдержанно улыбнулся я. — Прошу простить меня, за то, что вызвал у вас беспокойство. Сейчас всё хорошо, и пусть вас не смущает забинтованная рука. Это уже больше для успокоения, нежели для лечения.

— Рада это слышать, — широко улыбнулась мне Елена, а её словно невзначай толкнула в бок локтем стройная рыжеволосая девушка с пухлыми губами и невероятно пушистыми ресницами. — Прошу простить мои манеры Григорий Александрович. Позвольте представить вам Катерина Дмитриевна. — Указала Елена рукой на рыжеволосую девушку, которая сделала чуть заметный реверанс. — И Розу Ивановну. — Перевела она взгляд на, среднего роста девушку, с черными, как смола волосами и чуть округлым лицом.

Я закрыл книгу и, встав со скамейки, кивнул девушкам.

— Рад нашему знакомству.

— А как мы рады, — сразу защебетала Роза. — Много о вас наслышаны Григорий Александрович. Не сочтите за грубость с нашей стороны. Можем мы составить вам компанию на прогулке?

Я только слегка простонал в глубине своей души, после чего ответил:

— Сочту за честь составить вам компанию.

В небольшом кабинете в серых тонах, за массивным столом в элегантном кресле с высокой спинкой сидела Мария Павловна, а перед ней стояла чашка с чаем от которой чуть видно поднималась струйка пара, в руке же пожилая женщина держала несколько листов бумаги.

Её глаза бегали по строкам на листах, от чего её лоб, то и дело морщился, а губы сжимались в тонкую линию.

Когда дверь в её кабинет бесшумно открылась, то Мария Павловна оторвав взгляд от листов бумаги, увидела статного мужчину средних лет в сером пиджаке и брюках.

— Рада, что вы уже прибыли. — Устало произнесла княжна.

Мужчина сдержанно, но со всей почтенностью кивнул головой, и закрыл за собой дверь.

— Ваша светлость, — произнёс гость кабинета, проходя к столу. — Могу я?

Мария Павловна улыбнулась и, встав из кресла, подошла к окну, за которым виднелась аллея, по которой прогуливались гимназистки, и задёрнула тяжёлую штору.

— Одну секунду граф, — повернулась женщина на бравого мужчину и, сотворив пару быстрых распальцовок, после чего по комнате побежала волнами рябь, произнесла. — Теперь можете.

Мужчина с чёрными усами, и зачёсанными на одну сторону волосами, на вид, которому было чуть больше тридцати, так же сотворил печати пальцами, и его образ стал сползать песком, проявляя истинную внешность.

Княгиня, стоя у стола, взяв кружку с чаем, смотря, как из статного мужчины её собеседник преображался в умудренного сединами и многочисленными морщинами человека.

— Ох, ваша светлость, — зачесал набок пепельно седые пряди волос мужчина, приняв свой истинный облик. — Как это утомительно играть роль молодого франта. Я уже давно не в том возрасте.

Женщина посмотрела на пожилого мужчину с острым носом и округлым лицом, но угловатыми чертами.

— Роман Алексеевич, — выдохнула Мария. — Кому как не вам, я могу доверить столь ответственную работу. Только на вас вся надежда.

— Служу царской крови. — Стал абсолютно серьёзен и собран граф.

Княжна Худалова улыбнулась, и вновь сев в кресло, произнесла:

— Что удалось выяснить, и что нового происходит в кулуарах Петергофа?

Пожилой мужчина, засунул руку во внутренний карман пиджака, и пошарив там, достал конверт, после чего положил его на стол.

— Тут основная сводка, — пояснил Роман Алексеевич, садясь на мягкий стул перед столом. — Скажу честно, работа всё ещё ведётся. Однако основная часть уже выполнена. С чего начать?

— Начните с основного положения. — Скрестила пальцы перед собой Мария Павловна.

Граф откинулся на спинку стула и тяжело вздохнув, заговорил:

— Основное положение таково княжна. Верхушка власти, наконец, до конца осознала суть вещей в империи. Лёд тронулся. Дальновидным аристократом ясно как день, что империя после французской войны впала в застой, который может привести к упадку.

Сводка, предоставленная императору такова.

Сельское хозяйство в полном упадке. Невольные крестьяне неохотно возделывают поля, имея только крохи для волочения существования. Всё чаще на этой почве вспыхивают бунты, и бегство крепостных.

На этом фоне резко сокращается поголовье людей.

Промышленность за последние пятнадцать лет упала на сорок процентов. Виной всему то, что большая часть населения крепостные крестьяне, которые не могут работать на фабриках и заводах, а так же других учреждениях.

От этого страдают торговые и рыночные отношения. Покупательной способностью обладают только горожане, да очень малая часть крестьян.

К тому же на внешней политической арене, где многие страны уже ушли от феодального строя, смотрят на нас как на отсталое государство.

На фоне донесения становится ясно. Если нечего не предпринять, то через короткий промежуток времени промышленность рухнет, а страну охватят кровавые бунты.

В Петергофе готовят манифест по реструктуризации империи. Там сейчас идут не шуточные споры и интриги. Дворянство раскололось на несколько оппозиций. Каждая из которых, пытается навязать свои условия и, прописать их в манифесте. А также есть те, кто и вовсе против этого указа.

Мария Павловна, криво улыбнулась и поставила кружку на стол.

— Неужели до них, наконец-то дошло это. Мой брат ещё много лет назад пытался донести эту мысль. По манифесту уже, что-то известно?

— Да, княжна. Общая суть уже составлена и прописана. Все крепостные и дворовые крестьяне, получат личную свободу и независимость от помещиков. Будут наделены юридическими правами в рамках своего сословия. Дом и личное имущество крепостного определяется его личной собственность. А также по желанию земля под домом и прилагающим к нему хозяйством. Которую крестьянин может выкупить у помещика, а помещик не имеет права отказать в этом.

Все территории принадлежащие помещику остаются за помещиком, но помещик обязуется выделить крестьянам какую либо их часть, которую крестьянин должен выкупить в указанные при сделке сроки. Пока земля не выкуплена, крестьянин обязан платить оброк. Крестьянин, который выкупает землю, до момента её полного выкупа не имеет право сменить место жительства. Крестьянин имеет право воспользоваться помощью государства и получить выкупную грамоту.

— А что про несогласных? Их много? — Откинулась на спинку кресла женщина.

Граф поджал губы, словно что-то прикидывая.

— Большое количество. Для многих, в особенности для тех, кто выгребает со своих уделов все соки, это сродни разорению. Лишение земли. Принудительная продажа части земель. Неимение больше возможности продажи крепостных, а также их покупки. А наделение людей юридическим правом и защитой, может положить, хоть и не полностью, конец их бесчинствам и насилию над крепостными. Да и мысль, что придётся платить деньги за труд на своих землях, приводит их в гнев и ужас.

Как нам стало известно несколько очень влиятельных дворян, в числе которых есть даже князья имперской крови, готовят после принятия манифеста волну бунтов и беспорядков крестьян на базе тайных обществ. Дабы на этом фоне отменить принятое решение, а так же убрать с дороги неугодных аристократов. Ну и естественно пошатнуть власть императора, и его рода.

Ходит слух, что Император хочет вернуть в Петербург дворянские рода, что сейчас в опале после Остроговской смуты. Дабы заручиться их силой и поддержкой в случае чего. С ними, как нам известно, уже ведётся определённая работа.

К тому же наблюдается резкий всплеск активности подпольной организации клан Люди Анархии. Как нам стало известно, они настолько окрепли и продвинулись в своей организационной работе, что уже проникли во многие учреждения и даже гимназии.

— Мне пока нет дела до этих людей, — отмахнулась Мария Павловна. — Что удалось выяснить по делу моего крестника?

Пожилой мужчина встал со стула и размял затёкшие ноги.

— Все, так как вы и думали княжна. Это дело рук князя Мельникова. Муж матери Николая решил не ждать до окончания учёбы пасынка, и подстраховаться, дабы не отдавать обратно все, что он прибрал на время несовершеннолетия у вашего крестника.

Нанял он людей, как мы выяснили из клана Красных полей. А они пока ждали свою цель, ещё пощипали местный люд. На данный момент Мельников затаится.

— Мы тоже должны пока выждать паузу. Хотя так хочется оторвать голову этому мусору в княжеском облачении. — Отстранённо протянула Мария Павловна.

— Как пожелает княжна. — Поклонился граф.

— А что насчёт Оражена? — Переключилась женщина на новую тему разговора.

Роман Алексеевич вновь присел на стул, и закинул ногу на ногу.

— Мы проверили вашу наводку по тайной канцелярии. Оражен действительно завербован. Однако его забраковали, и его личное дело дальше комиссии не пошло. В доступе ему отказано, а сам он для них стал неким приобретением, с которым не знают что делать. Думаю, когда понадобится, его разменяют в темную, дабы спутать чьи-то карты. На данном этапе его дело в архиве. Какие по нему будут распоряжения?

— Как какие? — улыбнулась добродушной улыбкой Мария Павловна. — Мальчика надо вызволять. Он вскоре станет весьма непоколебимой колонной, и я хочу, чтобы эта колонна держала свод Николая. Особенно когда грянут перемены в империи.

Когда большая перемена закончилась, я как все учащиеся вернулся в класс, чему был весьма рад.

Всю прогулку я только и делал, что делал вид, словно не понимаю жестов и намёков девушек выражающие их намерения сблизиться со мной ещё ближе.

Всех дальше в своих намёках зашла Катерина. Девушка, весьма умело выбрав время, запнулась и повалилась в мою сторону, буквально упав мне в руки.

А потом, сетуя на головокружение ещё с полминуты провела в моих не до объятьях, старательно трясь об меня своей грудью.

Тогда я невольно вспомнил слова Николая, о его желании стать хоть на месяц гимназистом. От чего пока я придерживал Катерину, моя рука так же словно невзначай мимолётно провела исследование упругих ягодиц девушки.

Это конечно не осталось незамеченным, от чего гимназистка лукаво мне улыбнулась и, отстраняясь, выразила своё желание после окончания уроков продолжить нашу прогулку.

Я же уклончиво ни сказал не да, ни нет, после чего покинул общество девушек.

Уроки пролетали один за другим, а так как на сегодня у меня были только умственные занятия без уроков связанных с родовым даром и прочим, я решил после окончания учебного дня самостоятельно потренироваться вдали от суетливых гимназистов.

Пока шли уроки и короткие перемены, я наблюдал за людьми, и подмечал, что уже не было той первичной неловкости между парнями и девушками, а также я подмечал огромное количество видимых синяков и ссадин на гимназистах.

К тому же мной были отмечены уже практически сформировавшиеся компании и группы в основном по социальному статусу, либо по принципу силовой основы коллектива в окружении более слабых приспешников.

Когда последний урок кончился, я неспешно покинул учебный класс, и направился на выход.

Уже смеркалось, а лёгкая изморось не располагала для размеренных прогулок по аллеям Николаевской гимназии.

Но стоило мне дойти до центрального здания Гимназии, как меня окликнули со стороны беседок.

Я остановился и, повернувшись на голос, увидел, как ко мне приближалась Мария Павловна в обществе бравого усатого мужчины в сером костюме.

— Григорий Александрович, — улыбаясь, подошла ко мне княжна. — Рада, что не пришлось вас долго искать.

Я поклонился, как подобало этикету.

— Ваша светлость.

— Полно вам Григорий, — словно заигрывая со мной, произнесла с нотками смеха Худалова. — Мы уже отнюдь не посторонние люди. Позвольте вам представить граф Бланский Олег Аркадьевич.

— Рад знакомству граф. — Учтиво кивнул я Олегу Аркадьевичу.

— А это Оражен Григорий Александрович. Я вам сегодня про него рассказывала, — обратилась к своему спутнику Худалова.

Мимо нас прошла компания девушек, в рядах которой оказались и мои недавние знакомые.

Гимназистки украдкой кидали на нас удивлённые взгляды, слегка замедляясь, идя по своим делам.

— Наслышан о вас юноша от Марии Павловны, — улыбнулся мне граф. — Признаться давно я не слышал столь лестной похвалы о ком-то из уст княжны.

Я придал своему лицу лёгкое смущение, смотря на своих собеседников, а княжна произнесла:

— Григорий. Я искала вас по такому вопросу. Вы ещё не в курсе. Но вскоре в гимназию придёт распоряжение о канцелярской практике. А вместе с ней и комиссия, которая должна решить, кого и куда из гимназистов причислить. За разговором с навестившим меня Олегом Аркадьевичем, который также член этой самой комиссии, об этом грядущем событии, я упомянула вас, и граф любезно предложил устроить вам распределение в полицейскую канцелярию в Петербурге. Я думаю это замечательное начало карьеры. Что вы на это скажете Григорий?

Я посмотрел сначала на бравого мужчину, который с интересом смотрел на меня, а мотом и на княжну, припоминая старую аксиому бизнеса — связи решают всё.

— О таком и мечтать не мог, — улыбнулся я скромно, дворянам. — Если всё зависит от моего решения, то я согласен.