Крэг Шоу Гарднер ГНУСНЫЕ ГНОМЫ A Difficulty with Dwarves

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«И у волшебников случаются неудачные дни. Вот вам самый обычный пример. Собираясь сотворить весьма важное заклинание, волшебник обнаруживает, что ряска у него вся вышла и тритонъи глаза тоже кончились. Чего уж хуже! Волшебник быстро надевает верхнюю одежду, чтобы прогуляться к знакомому алхимику, что торгует на углу. Но там, оказывается, на ряску записываются в очередь за месяц, а тритонъи глаза есть – но все слишком мелкие и не того цвета, который нужен. Что ж! Настоящий маг достаточно изобретателен и не позволит паре отсутствующих ингредиентов загубить на корню хорошее заклинание. Он поспешно возвращается вовсвояси и пробует воспользоваться заменителями, например, глазами летучей мыши и сгущенной кровью саламандры. Ну, может, еще добавит для цвета несколько зубчиков чеснока. Ну наконец-то все в порядке! И волшебник начинает тихонько бормотать слова заклинания, призванного увенчать собою труд целого дня. Погодите-ка! Зелье в котле пенится, а должно булькать! В чем дело?[1]

Волшебник хватается за какое-нибудь пособие, например, за сорокашеститомное „Универсальное руководство по магии“ или за мою гораздо более компактную книгу „Плохие заклинания хороших волшебников“. И тут он в ужасе понимает, что, допустив, на первый взгляд, незначительную ошибку, превратил простой запрос о погоде на завтра в смертоносное заклятье, грозящее уничтожить его самого, его близких и вообще все живое в целом полушарии! Волшебнику кое-как удается остановить действие заклинания. Это стоит ему, например, испорченной пары ботинок. К тому времени мудрый маг неизбежно придет к выводу: сегодня несчастливый день, и не только для него лично, но и для всех, кто к нему приблизится. Однако он не станет отчаиваться и жаловаться на ополчившиеся на него беды. Благоразумный волшебник постарается извлечь пользу даже из этой ситуации и посвятит остаток дня, скажем, общению со своей тещей или настоятельно потребует, чтобы королевская налоговая инспекция срочно провела ревизию его счетов».

Эбенезум, величайший волшебник Западных Королевств «„Магия миллионам“. Курс для самостоятельного изучения». Введение. Четвертое издание


Казалось, здесь чихают все.

– О Вунтвор! Какой ужас! – прошептала Нори, с тревогой глядя на меня своими чудными зелеными глазами.

Эхо под сводами Большого Зала вторило дружному чиханию ста волшебников. Кто чихал громко, кто тихо, кто издавал при этом короткое чуть слышное шипение, кто – звуки, похожие на яростную пальбу. Как ни трудно мне было оторвать взгляд от прекрасной молодой волшебницы (наконец-то я обрел истинную любовь!), но, когда вся эта лавина обрушилась на меня, я отвернулся от своей возлюбленной и с трепетом посмотрел в противоположный конец зала.

Мои худшие опасения подтвердились. Тяжелые дубовые двери, в которые недавно чинно вошли волшебники, собравшиеся, чтобы исцелить моего учителя Эбенезума, были распахнуты настежь. Волшебники, столь величественные еще несколько часов назад, теперь выходили один за другим, пошатываясь, и вид у них был истерзанный.

Но что это? Пробираясь сквозь толпу, по залу твердой поступью шел человек в серебристых одеждах. На его смуглом лице застыла мрачная решимость. Маг остановился, простер руки над морем чихающих и воскликнул:

– Довольно!

Те волшебники, что стояли неподалеку, зажали носы и повернулись к своему собрату.

– Больше этому не бывать! – провозгласил волшебник голосом, глубоким, как Внутреннее море. – Я положу конец заклятью, воззвав к духам!

Руки его неуследимо быстро соткали в воздухе магический узор.

– Приди, о могучий Аа-а… – Он остановился. – Приди, о могучий Аа-а… Аа-а… – С каждым словом его голос становился выше. Волшебник замолчал, проглотил слюну, сдвинул черные брови, пытаясь сосредоточиться. – Довольно! – снова начал он. – Больше этому не быва-а-а…апчхи!

Серебристые одежды мага затрещали по швам. Присутствующие ответили ему дружным чиханием. Большой Зал содрогнулся от разочарования. Очень скоро волшебник в серебряной мантии затерялся в чихающей толпе.

Что-то не сложилось. Мы с учителем издалека пришли сюда, в сказочную Вушту, город тысячи запретных наслаждений, в надежде найти здесь избавление от недуга, которым страдал Эбенезум с тех пор, как ему пришлось сразиться с ужасным рифмующим демоном Гаксом Унфуфаду. Учитель победил в этом бою, но заполучил одну пренеприятную болезнь: с тех самых пор он начинал неудержимо чихать, если рядом оказывалось что-нибудь волшебное. Подобное несчастье, несомненно, довело бы мага меньшего масштаба до полного отчаяния. Но только не моего учителя! Эбенезум решил во что бы то ни стало найти лекарство, даже если для этого придется дойти до самой легендарной Вушты, оплота волшебной учености Западных и Центральных Королевств!

Итак, мы отправились в путь. По дороге в Вушту мы узнали о злокозненных планах темных сил Голоадии под предводительством жуткого рифмующего Гакса. С удвоенным упорством пошел Эбенезум к своей цели, чтобы в конце концов обнаружить, что город его надежд околдован демонами и спрятан глубоко под землей, в кошмарной Голоадии!

Что ж, нам ничего не оставалось, как спасать Вушту. А так как настоящего героя под рукой не оказалось, то на роль героя был назначен я. Мне сопутствовала удача, у меня были храбрые и благородные союзники, так что Вушту мы в конце концов из беды вызволили. В благодарность за эту услугу величайшие волшебники величайшего на земном шаре города собрались вместе, чтобы помочь Эбенезуму. Теперь-то уж его вылечат, и все на свете опять пойдет как надо. Ой – ли?

Волшебники покидали зал, с трудом перебираясь через своих собратьев, которые бились на полу в конвульсиях чихания. Зрелище было удручающее. Я судорожно сглотнул и вновь повернулся к своей возлюбленной.

– Да! Это действительно ужасно, – заметил я, глядя ей в глаза.

Старательно обходя ползающих по полу собратьев, к нам приближался престарелый волшебник Снорфозио.

– Вместо того чтобы исцелить Эбенезума, – сказал он, – они сами от него заразились. Я это предвидел! – Он нервно кашлянул в тощую птичью ладошку. – Все дело в том, что они выбрали слишком прямой путь! И вот вам результат! Заклятье, подобное этому, следует изучать, по меньшей мере, несколько недель. А то и лет! – Снорфозио вытер лоб рукавом своей серой одежды ученого-аскета. – Всякий знает, что магия – искусство обходных путей. – Он глубоко вздохнул. – Ну, может, не всякий, но уж волшебникам-то положено знать, что это так!

Он рассеянно оглядел комнату, полную чихающих:

– Да, да, настоящему волшебнику известна эта простая истина. А впрочем, что есть истина? Какова ее природа? Как волшебник постигает эту природу? Или поставим вопрос иначе: как природа постигает волшебника? Спросим же себя: волшебна ли истина? Истинно ли волшебство?

– Да уж! – сказал я, надеясь прекратить этим замечанием его пространные рассуждения.

Что ж, по крайней мере, Снорфозио успокоился. Когда он сильно расстроен, то изъясняется вполне связно, короткими фразами. Так и было еще недавно. Но теперь теоретику, видимо, полегчало.

– Вы совершенно правы! – к моему большому удивлению, ответил Снорфозио. – Сейчас не время для теоретических изысканий. Время действовать. Слушайте все! – Его голос перекрыл все остальные звуки. – Собратья-волшебники! Способен ли кто-нибудь из вас хотя бы на время удержаться от чихания и рассказать мне, что произошло в соседней комнате?

Полдюжины волшебников заговорили разом. Но никому из них не удалось произнести более одной фразы. Несчастные очень быстро снова начинали чихать.

– Это серьезнее, чем я мог вообразить! – воскликнул Снорфозио. – С другой стороны, кто может в полной мере оценить степень серьезности той или иной ситуации? И кто положит предел воображению? И кстати, насколько серьезно само воображение? И не является ли предел серьезности воображаемым?

Тщедушное тело теоретика напряглось от небывалого волевого усилия.

– Нет! Сейчас не до размышлений! Надо действовать. – Он запнулся. – Но разве размышление не является действием? И можно ли воздействовать на размышление? И не есть ли это… – Снорфозио спохватился и взял себя в руки. – Действовать… – Он еще раз взглянул на скопище болящих и воззвал: – Коллеги! Прошу вас, задержите дыхание хоть на секунду! Сейчас я произнесу короткое, но сильнодействующее заклинание – и мы сможем наконец спокойно поговорить.

Уровень шума значительно понизился. Волшебники изо всех сил старались сдерживаться. Снорфозио добрался до середины заклинания и… чихнул!

– Держитесь! – произнес сильный и звучный голос. – Не расслабляйтесь!

Через головы немощных волшебников мы с Нори посмотрели туда, откуда доносился голос. В дверях стоял еще один маг, который, казалось, избежал таинственной болезни, поразившей всех вокруг. Надо сказать, волшебники, топтавшиеся в зале, подняли целое облако пыли, так что видно было плохо. Но что-то знакомое уловил я в манере держаться, длинной белой бороде и темно-синей мантии вновь пришедшего. Он стоял и скорбно взирал на сломленных недугом собратьев.

– Да уж! – в конце концов произнес он.

И тут я его узнал! Вот по этим самым словам. Это был мой учитель, величайший волшебник в Западных Королевствах Эбенезум!

– Учитель! – воскликнул я, несказанно обрадованный его самообладанием и хладнокровием посреди всего этого хаоса. – Значит, им все же удалось вас вылечить?

Маг нахмурился, рассеянно подергал себя за бороду, затем перевел взгляд с колыхавшейся толпы на меня:

– Увы, нет. – И он деликатно чихнул в расшитый серебром рукав. – Просто я страдаю этой болезнью дольше, чем все они, и успел к ней приспособиться. – Он покачал головой. – Печальное зрелище – вся волшебная мощь, весь цвет Вушты – в таком унижении!

– Простите, о благородный волшебник, – вмешалась Нори. – Но как такое могло случиться?

Эбенезум тем временем осторожно пробирался сквозь строй беспомощных собратьев.

– Если подойти поближе, не придется кричать, – пояснил он.

Учитель старался идти как можно быстрее, потому что от самого вида его мантии, расшитой серебряными звездами и полумесяцами, несчастные чихали еще неудержимее. Наконец он добрался до того конца зала, где находились мы. Здесь еще не весь пол был усеян страдальцами.

– Похоже, у нас опять неприятности, – заметил Эбенезум. – Козни Голоадии оказались еще коварнее, чем мы предполагали. Утащив Вушту в свои губительные для всего живого владения, демоны каким-то образом слегка изменили ее. Боюсь, что эта перемена может сказаться на всем, что будет отныне происходить в городе. Уже сказывается.

– Так это все проделки демонов? – спросила Нори. – Но ведь мы их разбили наголову!

– Увы, нет. – Учитель почесал в затылке. – Боюсь, праздновать победу рановато. Мы всего лишь выиграли первое сражение. Война между Вуштой и Голоадией продолжается.

– Это ужасно! – Я содрогнулся при одной мысли обо всех этих гнусных голоадских кознях. – Что же нам делать?

– Во-первых, не поддаваться панике. – Он кивнул на море чихающих. – Враг застиг нас врасплох. Теперь у них над нами небольшое преимущество. Но долго это не продлится. Волшебники уже понемногу учатся справляться со своей болезнью.

Действительно, вокруг чихали теперь гораздо меньше. Может быть, учитель прав и у нас еще есть надежда.

– Теперь, – продолжал Эбенезум, – надо выработать стратегию. Пока мы в состоянии…

Посередине зала что-то взорвалось, а потом раздался тоненький голосок:

– Привет, ребята! Я вернулся!

Еще до того, как рассеялось облачко дыма, я знал, кто это. Есть только одно столь писклявое и столь жизнерадостное существо.

– Да здравствуют Брауни! Да здравствует Домовая Сила! Брауни – Домовая Сила!

Маленький коричневый человечек весело скакал по спинам чихавших волшебников. Никаких сомнений! Конечно же, это он, наш Брауни Тэп, наш домовой по прозванию Башмачник.

– До чего же здорово вернуться! – воскликнул Башмачник. – Прямо скажем, мне без вас несладко пришлось! Ну, в смысле, кому охота тачать сапоги вместо того, чтобы поехать в Вушту, город тысячи запретных наслаждений? Но уж теперь я могу гостить, сколько пожелаю. Вот только доставлю пакет! Домовой достал из-за пояса и развернул коричневый пергамент:

– Это официальное заявление Его Домового Величества, – провозгласил он, откашлялся и зачитал чистым высоким голосом, перекрывающим чихание:

– Триста двадцать пар шнурков, две тысячи двести четыре пряжки, четыреста двенадцать ярдов… – Слова застряли у него в горле. – Это же инвентарный перечень, – пробормотал он и пошарил руками за поясом. – Ай-яй-яй! Должно быть, официальное заявление у меня в другом костюме! Ну ничего. Я прочту вам его позже. А пока передам на словах: у наших спецслужб есть сведения, что у вас, ребята, большие проблемы. Ну просто очень большие!

Похоже, он только теперь заметил, что комната полна чихающих волшебников. Домовой присвистнул:

– Похоже, я как раз вовремя! Если не ошибаюсь, вам тут не обойтись без Домовой Силы!

Что бы все это значило? Я повернулся к учителю. Хотел спросить у него, что делать. Но прибытие Домового окончательно подкосило Эбенезума. Это было слишком для его аллергии. Мой учитель, как и большинство волшебников в зале, безудержно и неостановимо чихал.

Загрузка...