Горничная Карнеги

Глава шестнадцатая

— Ослабь нитку, Клара, — велела миссис Карнеги.

Я слегка повернула моток пряжи, который держала в руках, чтобы ослабить натяжение черной шерстяной нити, тянущейся от клубка к спицам хозяйки. Миссис Карнеги вязала шарф для своего обожаемого Эндрю.

— Расскажи-ка подробнее о последних коммерческих сделках Томаса Миллера, — попросила она.

Мистер Карнеги пришел в библиотеку еще час назад, и весь этот час они с миссис Карнеги обсуждали «Сайклопс айрон»[6]. Мистер Миллер, вспыльчивый ирландец, давний приятель старшего мистера Карнеги, основал эту компанию после того, как его вытеснили из совета директоров другой сталелитейной компании, «Айрон сити фордж»[7], по настоянию остальных учредителей — Джона Фиппса, братьев Кломанов и младшего мистера Карнеги, ставшего пайщиком с подачи старшего брата. Потеря контрольного пакета акций, как говорится, взъерошила перышки мистера Миллера, но обаятельный Эндрю Карнеги быстро его успокоил и помог разработать новые уставные документы для «Айрон сити фордж» и «Сайклопс айрон», так что все стороны остались довольны.

Чугун и стальной прокат. Постоянная тема в разговорах хозяйки с ее старшим сыном. Даже я понимала, что в годы войны спрос на черный металл значительно превышал предложение: он шел на броню для боевых кораблей, на изготовление рельсов и паровозов, на оружие и боеприпасы. Из обрывков подслушанных разговоров я сделала вывод, что Карнеги стремились стать крупными игроками в данной отрасли производства и принимали все необходимые меры для воплощения своих планов в жизнь.

— Мама, ты знаешь Томаса Миллера уже много лет. Вряд ли я расскажу тебе что-то новое. Да и не могу вспомнить никаких подробностей о его предприятиях — за исключением тех, что относятся к металлургии, — добродушно проговорил мистер Карнеги.

— Эндра, — миссис Карнеги укоризненно поджала губы, — уж кто бы жаловался на память! Когда тебе было три года, ты уже запросто запоминал целые стихотворения на слух. Думаешь, я хоть на секунду поверю, что у тебя в голове нет полной картины бизнеса Томаса Миллера? Что ты не посвящен в его планы, которые он сам еще только обдумывает? Ты просто ленишься. Или что-то недоговариваешь. Вот я и прошу: расскажи, что происходит.

Мистер Карнеги густо покраснел и украдкой взглянул в мою сторону, словно проверяя, стала ли я свидетельницей его унижения. Я опустила глаза, сделав вид, что меня совершенно заворожил клубок пряжи в руках. Он, разумеется, понял, что я притворяюсь, но мне не хотелось встречаться с ним взглядом и тем самым смущать его еще больше.

Он рассказал матери об участии мистера Миллера в управлении «Айрон сити фордж» и о других предприятиях, которыми тот занимался, прежде чем основал «Сайклопс айрон». Миссис Карнеги не ошиблась: он знал мельчайшие подробности всех до единой коммерческих сделок мистера Миллера. Но почему же с такой неохотой об этом рассказывал? Почему вообще не хотел ничего говорить? Мне всегда казалось, что его отношения с матерью были близкими и доверительными и он ничего от нее не скрывал.

Я внимательно слушала, пытаясь соотнести новые сведения cо схемой деловых интересов Карнеги, которую не так давно начала составлять для себя. Нередко, когда я помогала хозяйке с шитьем или вязанием, в библиотеку заглядывал мистер Карнеги — побеседовать с матерью о делах и спросить у нее совета. Я старалась все запоминать, чтобы потом записать и осмыслить. Мне хотелось быть готовой, если вдруг миссис Карнеги решит заговорить со мной о чем-то подобном. Кто знает, к чему могли привести эти беседы?

Миссис Карнеги, как-то странно притихшая, продолжала вязать, и я позволила себе ненадолго отвлечься и мысленно обратиться к последнему письму от Элизы, которое получила в начале недели. Это письмо она написала украдкой, без ведома родителей, и наконец-то призналась, что Мартины еще весной отобрали у нас большую часть земли, причем не по одному акру за раз, как это происходило до моего отъезда в Америку, а сразу единым большим куском. В итоге у нашей семьи осталось всего восемь акров — вроде достаточно, чтобы не умереть с голоду, но они все равно еле сводили концы с концами. Деньги, которые я отсылала домой, стали не просто подспорьем, а настоящим спасением. Меня буквально трясло от беспомощности.

Нитка, тянувшаяся от клубка, ощутимо ослабла. Миссис Карнеги прекратила вязать. Она резко вдохнула, и я поняла, что хозяйка собиралась отдать старшему сыну приказ, замаскированный под настоятельный материнский совет. Но тут дверь распахнулась, и в библиотеку вошел младший мистер Карнеги, молодой светловолосый мужчина двадцати одного года от роду.

Он прошел мимо книжных шкафов, где стояли не только переплетенные в кожу тома, но и ящики для документов и всевозможных настольных игр, и уселся в свободное кресло напротив матери. На брата он не смотрел. Его лицо, обычно безмятежное — за стеснительной внешностью Томаса Карнеги скрывался спокойный, непоказной ум и искреннее дружелюбие, приберегаемое для немногих близких друзей, — теперь выглядело сосредоточенным и напряженным.

— Я слышал, вы говорили о «Сайклопс айрон» и «Айрон сити фордж», — обратился он к матери, по-прежнему не обращая внимания на брата.

Миссис Карнеги украдкой взглянула на старшего сына.

— Мы уже все обсудили, Том. Всего лишь мелкие, незначительные детали. Тебе это неинтересно.

— Мама, ты всерьез полагаешь, что мне неинтересна судьба компании, где я владею довольно крупным пакетом акций? — Его голос дрожал то ли от ярости, то ли от нервов. Подобное поведение меня потрясло.

— Не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, — произнесла миссис Карнеги таким настороженным голосом, какого я у нее никогда прежде не слышала.

— Разве Эндрю тебе не сказал, что он собирается вложить деньги в «Сайклопс айрон» Тома Миллера? В предприятие, которое будет конкурировать с «Айрон сити фордж» — с моей компанией — за все крупные заказы по железу.

Младший мистер Карнеги был в ярости и едва не опрокинул кресло, когда резко вскочил, чтобы налить себе виски из бутылки, стоящей в серванте.

Я подумала, что он наверняка ошибался. Среди качеств, которыми я восхищалась в его старшем брате, на первом месте стояла непоколебимая верность семье — наша с ним общая черта.

Во взгляде миссис Карнеги промелькнуло искреннее изумление, но она быстро взяла себя в руки и сделала непроницаемое лицо.

— Мы еще не обедали, Том, — строго проговорила она. — Не рановато ли начинать пить спиртное?

— Не меняй тему, мама!

Старший мистер Карнеги поднялся на ноги.

— Не смей говорить с матерью в таком тоне, Том.

Младший мистер Карнеги обернулся к старшему брату впервые с тех пор, как вошел в комнату.

— Вот это сильно, Эндрю. И хватает же совести представляться порядочным человеком, утаивая от семьи свои грязные делишки.

Я чуть не ахнула, услышав столь серьезное обвинение. В моем присутствии между братьями ни разу не случалось ссор или недомолвок. В их отношениях неизменно царили единомыслие и солидарность, конечно, под ненавязчивым руководством старшего мистера Карнеги.

— Ты бредишь, Том. Видимо, это не первый твой бокал виски за сегодня.

Братья приблизились друг к другу и встали почти вплотную, лицом к лицу. Старший мистер Карнеги был значительно ниже ростом, но его это ничуть не смущало. Он не сошел с места, даже когда младший брат расправил плечи, стараясь казаться грознее и выше. Глаза старшего мистера Карнеги пылали гневом. Я впервые увидела его таким разозленным. Хотя я, наверное, тоже взъярилась бы, если бы кто-то из моих близких обвинил меня в нечестности по отношению к семье. При этой мысли я ощутила себя лицемеркой. Ведь я сама многое утаивала от родных.

— Твой грязный секрет выплыл наружу. Я знаю, что ты собираешься приобрести контрольный пакет акций «Сайклопс айрон», — негодующе проговорил Том. — И мы оба знаем, как эта покупка отразится на моей доле акций «Айрон сити фордж».

— На твоей доле акций? А кто дал тебе деньги на эти акции, Том? — Лицо старшего мистера Карнеги снова сделалось красным, но на этот раз не от стыда, а от ярости.

— Неважно, чьи были деньги. Акции куплены на мое имя. И они будут стоить гораздо меньше, когда «Сайклопс айрон» начнет бороться за те же контракты, что и «Айрон сити фордж».

Миссис Карнеги отложила вязание и взяла меня за руку. Я поняла, что она хотела встать между двумя обожаемыми сыновьями и пресечь ссору. Я помогла ей подняться с кресла и отошла в сторонку, чувствуя себя посторонней, беззастенчиво вторгшейся в частную жизнь совершенно чужой мне семьи. Однако хозяйка не велела мне выйти из комнаты, да я и сама предпочла бы остаться и посмотреть, чем закончится эта битва.

Старший мистер Карнеги прищурился, глядя на брата.

— Подумай сам, Том. Зачем мне вредить «Айрон сити фордж», я же вложил в нее немалые средства? Может быть, у меня есть далеко идущие планы? Планы, которые принесут выгоду и «Сайклопс айрон», и «Айрон сити фордж»? А значит, и нашей семье?

Миссис Карнеги открыла рот, как будто собиралась что-то сказать, но потом передумала и сжала губы. Она ждала ответа от младшего сына. Я тоже хотела его услышать. Меня и впрямь поразило, что старший мистер Карнеги не только имел тайные планы, в которые не посвящал родных, но и занимался какими-то странными — кажется, не совсем честными — махинациями. Или это было оправдано и он действовал во благо своей семьи? Похоже, сам мистер Карнеги именно так и считал.

Младший мистер Карнеги ответил не сразу. Он залпом допил свой виски и сердито уставился на старшего брата.

— Почему я должен тебе верить?

На лице старшего мистера Карнеги на миг отразилась неподдельная боль, и, клянусь, я увидела в его глазах слезы. Или это была лишь умелая манипуляция?

— А почему ты не должен мне верить, Том? Тебе исполнилось пять, когда мы приехали в Питсбург из Данфермлина, и с тех пор я неустанно заботился о тебе. Как ты можешь сомневаться в моих добрых намерениях?

Глаза младшего мистера Карнеги вспыхнули гневом.

— Ты забыл, что с четырнадцати лет я тоже работаю для семьи? Да, ты заботился обо мне, когда я был ребенком, и я начинал твоим скромным помощником, Эндрю, но теперь я взрослый мужчина с устоявшейся репутацией надежного и достойного доверия бизнесмена. Знающего, как сгладить все острые углы, которые ты постоянно создаешь.

— Прости меня, Том. Прости старшего брата, который иногда забывает, что ты больше не мальчик, но муж. — Старший мистер Карнеги вроде бы говорил искренне, но в тоне его все равно сквозила некая едва уловимая нотка снисходительности. Он явно чего-то хотел от своего младшего брата и вел беседу так, чтобы добиться желаемого результата. Я сумела это распознать, потому что сама часто действовала похожим образом — особенно теперь, когда от меня напрямую зависело благополучие моей семьи. Хотя я, наверное, все-таки не смогла бы откровенно лгать родным и втягивать их в свои хитрые манипуляции, даже ради их блага.

Чуть помедлив, мистер Карнеги продолжил:

— И ты, конечно же, прав. У тебя крепкая и безупречная репутация, и я могу полностью на тебя положиться, когда речь идет об управлении нашим бизнесом. Надеюсь, мои необдуманные слова не отвратят тебя от разработанного мной плана. Мне потребуется твоя помощь.

Лицо Тома немного смягчилось, но в его взгляде по-прежнему читалось настороженное недоверие.

— Что за план, Эндрю?

Глаза старшего мистера Карнеги сверкнули стальным беспощадным торжеством, и я вдруг поняла, что под приветливой внешностью скрывается жесткий, решительный и расчетливый человек.

— Я помогаю Тому Миллеру создать «Сайклопс айрон» и вкладываю в его предприятие свои средства с тем, чтобы уже в скором будущем объединить «Сайклопс айрон» и «Айрон сити фордж» в одну крупную компанию по производству чугуна и стали. Которая сумеет удовлетворить потребности войны в металле и, несомненно, обеспечит в будущем масштабное послевоенное восстановление и рост. Когда завершится слияние, контрольный пакет акций в новой объединенной компании будет принадлежать семье Карнеги. А у руля встанешь ты.

Младший мистер Карнеги изумленно уставился на брата.

— Не дури мне голову, Эндрю.

Старший мистер Карнеги издал короткий смешок.

— Я не стал бы врать тебе в таком деле, Том. Ты — мой воин в троянском коне, засланном в «Айрон сити фордж». Когда придет время, ты выскочишь из укрытия, мы вместе захватим власть в «Фордже» и объединимся с «Сайклопсом». Мы станем владельцами единой гигантской компании, которая займет ведущее место на рынке железа и со временем поглотит все мелкие предприятия.

Младший мистер Карнеги явно хотел что-то сказать — может быть, извиниться или, наоборот, продолжить яростные обличения, — но его опередила миссис Карнеги.

— Вот видишь, Том. Эндра всегда соблюдает твои интересы. — Она решила не заострять внимание на том, что соблюдение означенных интересов достигается за счет сомнительных махинаций, в которые ее старший сын вовлекает и младшего.

— Если так, мама, то почему он молчал? Почему я узнал обо всем из слухов, дошедших до братьев Кломанов?

Судя по изумлению, промелькнувшему в глазах миссис Карнеги чуть раньше, я сделала вывод, что она тоже не ведала о планах старшего сына и теперь задавалась тем же вопросом. Но она никогда не призналась бы в своем неведении, тем более в разговоре с младшим сыном. Пока она обдумывала ответ, вмешался старший мистер Карнеги:

— Потому что ты человек добрый и честный, Том. Большой бизнес — грязное дело, и я не хотел, чтобы ты пачкал руки и врал партнерам, пока о сделке не будет объявлено официально. Но я уже понял, что ошибался, скрывая от тебя свои планы.

— Я не ребенок, Эндрю, и не нуждаюсь в защите. А тебе не следовало врать родным людям.

— Извини, брат. Трудно избавиться от старых привычек. Я имею в виду, от привычки защищать близких. Что касается слияния компаний — это будет долгое и сложное предприятие. Нам придется врать старым друзьям. Но это необходимо, если мы хотим контролировать производство железа. — Он протянул брату руку. — Ты меня простишь?

Рука младшего мистера Карнеги заметно дрожала, когда он вытянул ее вперед. Братья обменялись рукопожатиями и вернулись на свои места. В комнате воцарилась неловкая тишина. Миссис Карнеги уселась в кресло и снова застучала спицами.

— Том, ты сегодня увидишься с мисс Коулман? — осведомилась она как ни в чем не бывало.

Младший мистер Карнеги изумленно уставился на нее, словно не веря, что в такой напряженный момент она действительно спрашивала о его зарождающихся отношениях с дочерью металлургического магната Уильяма Коулмана.

Но меня совершенно не удивила ее прямота. Миссис Карнеги просто напомнила младшему сыну о его обязательствах перед семьей — укрепить романтические отношения, которые сослужат Карнеги хорошую службу в их стремлении контролировать производство железа. По ее убеждению, каждому следовало четко понимать, что от него ожидается и что ему положено делать. На свой лад миссис Карнеги была такой же безжалостной и непреклонной, как и ее старший сын.

От нее не укрылось выражение лица младшего сына. Она на секунду прервала вязание и строго проговорила:

— Что ты так смотришь, Том? Нельзя же все сваливать на Эндру. У каждого из нас есть своя роль. Клара, натяни нитку потуже, — велела она, напомнив мне о моей роли и о том, что играть ее надо безупречно.