Горничная Карнеги

Глава тридцать пятая

Как обычно, держась на два шага позади хозяйки, я вошла в вагон поезда, оправлявшегося в Нью-Йорк. Кондуктор проводил нас к дверям купе. Коридор был таким узким, что я боялась, как бы миссис Карнеги — женщина пышных форм, да еще в многослойных юбках — не застряла в проходе. Когда она благополучно протиснулась в дальний конец вагона, кондуктор распахнул перед ней массивную дверь из красного дерева с витражным окошком.

— Добро пожаловать в купе «Серебряный дворец», мэм.

Купе напоминало миниатюрную гостиную богатого дома. Восточные ковры устилали пол, бронзовые люстры с хрустальными подвесками свисали с потолка, два широких кресла с шоколадно-коричневой обивкой стояли рядом и — вот удивительно! — в глубине прятались две односпальные кровати, установленные в два яруса, одна над другой, почти скрытые за красными парчовыми шторами, которые можно было задернуть для уединения.

Я не сумела сдержать вздох изумления. Я привыкла к вагонам с жесткими деревянными скамьями — или вообще без сидений, — с голым полом и с черными окнами в корке сажи. У меня сразу мелькнула мысль: что подумали бы о таком великолепии мои родители и сестры? От нее мне стало грустно. Кто-то купался в роскоши, а кто-то, как моя семья, прозябал в нищете. Я почувствовала себя виноватой за то, что наслаждалась милостью семьи Карнеги в то время, как мои близкие еле сводили концы с концами.

— Потрясающе, правда? — раздался за моей спиной голос Эндрю. Я удивленно обернулась. Я не ожидала, что он так быстро приедет на вокзал из центральной конторы.

— Да, сэр.

Слово «сэр» предназначалось исключительно для ушей миссис Карнеги, которая беседовала с кондуктором, но стояла достаточно близко и наверняка слышала, что происходило у нее за спиной.

— Это особенный вагон. Высшей категории, произведен на заводе Вудраффа. Обычно такие вагоны ходят по другой линии, но я попросил, чтобы его предоставили для нашего путешествия.

Услышав голос своего обожаемого старшего сына, миссис Карнеги сразу же поспешила к нему и, оттеснив меня в сторону, стиснула его в ревнивых объятиях. Он улыбнулся мне поверх ее головы. Я поняла, что вся эта роскошь предназначалась не только для моей хозяйки.

— О чем ты говорил с Кларой? — спросила она, подозрительно глядя на меня.

— Я рассказывал ей о Вудраффских спальных вагонах. Помнишь, мама, как я заключил первую сделку с компанией Вудраффа? — спросил он, выскользнув из ее крепких объятий.

Она встала прямо напротив него, тем самым исключив меня из беседы.

— Конечно, помню. В тысяча восемьсот пятьдесят восьмом году. Или пятьдесят девятом?

Эндрю чуть сдвинулся в сторону, чтобы все же видеть и меня.

— Да, в пятьдесят восьмом. Клара, я познакомился с мистером Вудраффом, когда отправился в очередную командировку по делам Пенсильванской железнодорожной компании. Он сам обратился ко мне с предложением о спальных вагонах. Показал мне разработанную им модель, и я передал информацию мистеру Скотту и мистеру Томсону.

— И на них это произвело впечатление, — перебила его миссис Карнеги. Не меняя положения, она обращалась только к своему сыну, демонстративно не замечая меня. — И предложение Вудраффа, и твоя дальновидность, Эндра. Они сразу купили два спальных вагона компании для Пенсильванской железнодорожной компании. И в знак благодарности выделили тебе долю в компании Вудраффа.

Я заметила, что миссис Карнеги ни словом не упомянула о том, что у мистера Томсона и мистера Скотта тоже была своя доля в компании вудраффских спальных вагонов. Собственно, это стало одним из условий контракта с Вудраффом. Эндрю поделился со мной этой конфиденциальной информацией, когда я завершала свою таблицу акционных активов Карнеги. Неужели его мать не знала об интересах мистера Томсона и мистера Скотта в Вудраффской компании? Неужели ей и правда не известно, что Томсон и Скотт постоянно использовали инсайдерскую информацию для инвестирования в компании, с которыми собирались заключать партнерские контракты? И не только Томсон и Скотт, а почти все владельцы компаний, включая и ее собственного сына. Мне не верилось, что моя хозяйка — женщина умная и искушенная в вопросах бизнеса — не в курсе этой распространенной предпринимательской практики, которая поначалу показалась мне крайне сомнительной. Возможно, ей просто хотелось думать, что ее обожаемый сын стоял выше всех махинаций.

— Твои память и деловое чутье, как всегда, поразительны, мама. — Эндрю с гордостью обвел взглядом купе. — Мы прошли большой путь от тех двух первых вагонов, верно?

Миссис Карнеги провела пальцем по шелковой бахроме, свисавшей с подлокотника мягкого кресла.

— Верно, Эндра. — Она на секунду умолкла и вдруг жестко прищурилась. Ее лицо посуровело. — Теперь ты просто обязан победить этого клятого Пульмана в вашей гонке за спальные вагоны. Ты же с ним справишься, да, Эндра?

— Когда это я не справлялся, мама? — ответил он, и его взгляд сделался таким же жестким, как у нее.

Я принялась разбирать вещи хозяйки, превращая купе в некое подобие ее хоумвудской спальни: разложила на столике ее любимые косметические принадлежности, разбрызгала в воздухе ее духи, распаковала дорожные сумки и переложила белье в комод. Мне не сказали, где я буду спать, и я сомневалась, что миссис Карнеги захочет делить со мной двухъярусную кровать. Наверное, мне придется ночевать в кресле или в соседнем вагоне на обтянутой плюшем скамейке, которая все равно мягче, чем моя кровать дома в Голуэе.

При мысли о родном Туаме мое сердце сжалось. У нас больше нет дома. Я уже никогда не увижу ферму, и звонкий ручей, и пологие холмы, набегающие друг на друга, словно изумрудные волны, и наш домик с белеными стенами и соломенной крышей. Почему я не думала об этом раньше? За всеми переживаниями о семье, еле сводившей концы с концами в Голуэй-Сити, я как-то выпустила из виду факт, что навсегда потеряла дом своего детства. Это казалось неважным по сравнению с бедственным положением моих родных, ведь сама я, поступив в услужение в богатый дом, жила очень даже неплохо.

— Клара, — окликнула миссис Карнеги, прервав ход моих горестных мыслей. — Спроси у моего сына, в котором часу будет ужин. Мне надо знать точное время, чтобы успеть переодеться к столу.

— Да, мэм.

Я вышла в коридор и направилась к купе Эндрю, борясь с нарастающим беспокойством. Я пыталась наслаждаться неожиданной роскошью путешествия и не поддаваться глупой тревоге, но снова вспомнила прощальный разговор с мистером Фордом, и на душе стало скверно. Особенно теперь, когда мне предстояло пусть ненадолго, но все же остаться с Эндрю наедине.

Утром я пришла на кухню забрать у мистера Форда корзину с едой, которую он приготовил для нашего путешествия. Я думала, что он молча отдаст мне корзину и этим все и ограничится. Но он неожиданно произнес:

— Не стоит вам ехать в Нью-Йорк, мисс Келли.

Меня удивило, что он со мной заговорил, а его слова обескуражили.

— Я не могу не поехать, мистер Форд. Я сопровождаю хозяйку.

— Думаю, вы понимаете, что я имею в виду. Вам не следует путешествовать вместе с мистером Карнеги. — В его голосе не было гнева и осуждения, лишь сочувствие и беспокойство. И я вдруг поняла, что все эти месяцы после свадьбы младшего мистера Карнеги мистер Форд избегал меня вовсе не потому, что сердился, а потому, что искренне за меня переживал. Просто он не хотел встречаться с еще одной болью после того, как утратил надежду разыскать жену и дочку, хотя их поиски продолжались.

— Мистер Форд, я очень ценю ваше мнение. Но как я уже объясняла, между мной и мистером Карнеги нет ничего, что выходило бы за рамки приличий.

— То есть объятия в темноте — это, по-вашему, вполне прилично?

Я густо покраснела.

— Да, я согласна, само объятие было ошибкой. Однако ничего подобного между нами не происходило ни прежде, ни впредь. И в тот раз я его обняла просто в порыве радости. Он сообщил мне хорошие новости делового характера. Вот и всё.

Мистер Форд недоверчиво покачал головой.

— Какие у вас двоих могут быть новости делового характера, да еще требующие объятий?

— Мистер Карнеги учит меня разбираться в предпринимательстве. Я ему помогла в одном деле, и он меня вознаградил.

— Вознаградил? — Мистер Форд чуть ли не рассмеялся.

— Он заплатил мне за идею акциями компании, которые стоят хороших денег.

— И что же, он выдал вам на руки доллары? Или эти самые акции — уж не знаю, что это такое?

— Нет, — очень тихо ответила я.

Вопросы мистера Форда разбередили во мне беспокойство. Я и сама хотела бы знать, когда я все-таки получу деньги за те самые акции. Но я не решалась спросить у Эндрю, долго ли еще ждать. Я боялась, что покажусь слишком жадной до денег и вообще лишусь права на эти акции, а значит, и на премиальную выплату.

Мистер Форд взял меня за руку и крепко ее сжал.

— Послушайте, мисс Келли. Я знаю, как это бывает, и надеюсь, вы все-таки примете к сведению предостережение от умудренного жизнью старого человека, повидавшего многих хозяев и многих служанок, перешедших границы дозволенного. Для служанок все это добром не кончается.

Я постучала в дверь купе Эндрю, зная, что он откроет сам. Многие мужчины его положения путешествовали в сопровождении камердинера или дворецкого, но только не Эндрю. Он любил подчеркнуть, что вырос в простом окружении и привык самостоятельно заботиться о себе.

Эндрю открыл дверь и улыбнулся своей обычной приветливой, обезоруживающей улыбкой.

— Клара! Входите, пожалуйста.

Слова мистера Форда все еще звенели у меня в ушах, и я не решилась переступить через порог.

— Я пришла по поручению вашей матери. Она спрашивает, в котором часу будет ужин.

— Ужин в шесть, — сказал он. — Может, вы все-таки уделите мне пару минут, Клара? Я хочу показать вам одно интересное приспособление в купе. Вудраффская разработка по моему поручению.

Его приглашение очень напоминало ту ситуацию, от которой меня столь настойчиво предостерегал мистер Форд.

— Я все увижу отсюда. Думаю, мне не стоит входить к вам в купе в такой непосредственной близости от купе вашей матери, — заметила я.

Радостный, как дитя, он продемонстрировал мне письменный столик из красного дерева, который складывался к стене, когда пассажиру требовалось больше места. Я наблюдала за представлением из коридора.

Он обернулся ко мне с гордым видом, явно ожидая похвалы.

— Гениально, Эндрю! — отозвалась я.

Он с размаху уселся на обитый бархатом табурет рядом со столиком, как бы подчеркивая его мягкость.

— Когда мы с Вудраффом еще только обсуждали идею вагонов для путешествий класса люкс, приближалась война и на них почти не было спроса. Но теперь трансконтинентальное железнодорожное сообщение активно развивается, а люди хотят комфорта в дальних поездках.

— Люди, у которых есть деньги на этот комфорт.

— Да, удовольствие действительно не из дешевых. Простому человеку оно, к сожалению, не по карману. А пульмановские спальные вагоны еще дороже вудраффских.

— Ваша мать говорила о Пульмане. Кто это?

— Пульман — наш конкурент. Сейчас в эксплуатации находятся восемьдесят восемь вудраффских вагонов по контрактам с Пенсильванской железнодорожной компанией и другими ведущими среднеатлантическими компаниями, и до недавнего времени именно эти вагоны доминировали на рынке спальных вагонов. А теперь Пульман с его вагонами прибирает к рукам Средний Запад — ту территорию, где мы собирались расширить наш бизнес. И это особенно настораживает в свете слухов о том, что Объединенная Тихоокеанская железнодорожная компания планирует предоставить франшизу на спальные вагоны для своих трансконтинентальных поездов.

— И вам нужно исключить Пульмана из числа претендентов на контракт с Объединенной Тихоокеанской компанией.

— Вот именно.

— Расскажите подробнее о вагонах компании Пульмана. Чем они отличаются от вудраффских?

Эндрю дал краткий обзор инженерных решений по каждому типу вагонов, отметил различия в конструкции и размерах и признал, что пульмановские вагоны прочнее, тише и даже немного комфортнее вудраффских. Ирония в том, сказал он, что Пульман построил свои спальные вагоны, используя разработки Вудраффа.

— Похоже, Вудраффу будет непросто конкурировать с ним. А что, если объединить две компании?

— Я уже предлагал Пульману объединиться, причем сулил ему очень хорошие деньги. Я думал, что он согласится, — ведь ему нужны средства для расширения производства. Но он очень упрямый. И недоверчивый.

— Похоже, он достойный соперник, — пошутила я.

— Даже слишком достойный.

Мне в голову пришла одна мысль. Хотя Эндрю наверняка сам додумался до этой же идеи, а потом по какой-то причине отказался от нее. Все-таки решение слишком уж очевидное. Посмеется ли он над моим предложением?

— Вы сказали, что Пульман строит свои вагоны, используя разработки Вудраффа?

— Да.

— У Вудраффа есть патенты на эти изобретения?

Эндрю поднялся и начал расхаживать взад-вперед по купе.

— Патенты есть.

— А что, если вы пригрозите подать в суд на Пульмана за незаконное использование запатентованных разработок Вудраффа? Я забыла, как называются такого рода дела.

— Иски по нарушению патентного права. Интересная мысль.

— Да. Если он не соглашается по-хорошему объединиться с Вудраффом, то разъясните ему, что вы подадите на него в суд за нарушение патентного права. Вы говорили, ему нужны средства для расширения производства, значит, он не захочет тратить свой капитал на защиту в суде. Возможно, у него не останется выбора, кроме как принять ваши условия.

Мне показалось, что я услышала свое имя. Я прислушалась, но все было тихо. И снова переключила внимание на Эндрю. Он так долго смотрел на меня, что мне стало боязно. Что он сейчас скажет? Но вместо ответа он рассмеялся. Я совсем растерялась, не зная, как реагировать на этот смех.

— Клара, — произнес он, успокоившись. — Не меньше десятка профессиональных консультантов помогают мне с делом Пульмана, но отличное решение предложили мне вы — горничная моей матери. И придумали его меньше чем за минуту. Вы гений.

— Клара! — Сердитый голос хозяйки раздался прямо у меня над ухом. Миссис Карнеги вышла следом за мной в коридор, пребывая в ярости.

Обернувшись, я увидела ее злое, налитое кровью лицо и смущенно пробормотала:

— Прошу прощения, мэм.

— Почему ты так долго? Я отправила тебя к сыну с одним вопросом. О чем еще вы можете разговаривать столько времени?

Эндрю выглянул из купе с книгой в руке.

— Клара не виновата. Это я ее задержал, мама. Попросил подождать, пока не найду в багаже книгу. Я подумал, что тебе захочется почитать ее в путешествии.

Она шумно выдохнула и сказала:

— Хорошо. Клара, возьми книгу и возвращайся в мое купе. Эндрю, когда мы должны быть готовы к ужину?

Он сверился со своими карманными часами.

— Ровно через полчаса.

— Пойдем, Клара. Ты потеряла так много времени у дверей моего сына, что теперь нам придется спешить. Иначе я не успею переодеться к столу.

Разумеется, миссис Карнеги возложила всю вину на меня, а не на своего обожаемого Эндру.

— Да, мэм, — сказала я, глядя на книгу, которую он вручил мне. Это был его экземпляр «Авроры Ли».